Отрочество является тем «перекрестком» в становлении личности, где происходит наиболее интенсивный процесс самоопределения и самоосознания индивидом своего «я» через «других». Отсюда и резкая, парадоксальная линия поведения подростков, приводящая в равной степени к озарениям и вспышкам таланта - с одной стороны, и к эксцессам в межличностных отношениях, к суициду и криминалу - с другой. Согласно американскому психологу С. Холлу [32, с. 28], период отрочества соответствует эпохе романтизма в филогенезе человечества. В желании познать мир и себя, пытаясь соотнести эти категории в своем сознании, подросток «примеряет роли» часто прямо противоположные. Характерный для этого возраста «парад масок» парадоксально сочетается с активизацией рефлексии и глубокой переработкой впечатлений внешнего мира. Возрастание проявлений эмпатии усугубляется тем, что в отношениях с миром у подростка преобладает категория возможного, а не действительного (Ж. Пиаже, К. Шпрангер); усложнение внутреннего мира и открытие новых «измерений» в осознании бытия в целом способствуют активизации воображения, синтезу различных пластов духовной жизни. Возрастает потребность в «пиковых переживаниях» и способность к ним. В дальнейшем динамика эмпатии зависит от совокупности факторов, влияющих на формирование личности в целом.
Исследования А. А. Бодалева дают наиболее полное представление о роли эмпатии в межличностном познании и общении. Если большинство исследователей эмпатии отмечают важное значение, которое имеет невербальная информация о партнере по общению, то А. А. Бодалев уточняет: «… одна лишь установка наблюдать за поведением другого человека, как правило, эмпатии не вызывает … На степень, до которой один человек может поставить себя на место другого и в результате проявить к нему эмпатию, сильно влияет характер взаимоотношений, которые начали между ними складываться» [28, с. 31].
Бодалев отмечает, что степень эмпатии зависит от теплоты и искренности взаимоотношений. В этой связи особую роль приобретает ценностная ориентация индивида, его духовные доминанты. Возникновение эмпатии, по Бодалеву, зависит также от того, насколько она сопряжена с отношением, с тем, есть ли собственно отношение между партнерами по общению и какого оно характера. Отношение может иметь различные знаки: положительное, отрицательное, безразличное или противоречивое. При общении с другим человеком мы фиксируем особенности его внешности, поведения, экспрессию и мимику, «прочитываем» состояние души. То же делает и наш партнер. Все это в сумме вызывает какое-то отношение друг к другу. При этом отношение может различаться по характеру и силе в зависимости от того, какая сторона в другом человеке его вызвала. «Так, например, внешний облик другого человека может пробудить у общающейся с ним личности чувства восхищения, или тревогу, или недоумение, приписываемые цели и мотивы могут вызвать протест» [28, с. 68].
Бывают такие психологические ситуации, когда одна сторона отношения значительно преобладает над остальными. К примеру, если внешний облик и поведение другого лица кому-то импонируют, но при этом категорическое несогласие вызывают его эстетические взгляды. Иногда эта доминанта в отношении может нивелировать все другие стороны отношений. Причиной этому служит различие в системе ценностей каждого из индивидов и их потребностях. Выбор человеком наиболее оптимальной формы выражения отношения происходит свободно, без напряжения в том случае, если у него сформирована эмпатия [28, с. 71].
В концепции А. А. Бодалева, эмпатия есть результат сложного действия механизмов децентрации, рефлексии, идентификации. Децентрация - учет и координация индивидом точек зрения других людей со своей собственной - предполагает наличие позиции личности и связанную с ней систему отношений. Децентрацияобусловлена степенью развитости рефлексии. Чем более развиты коммуникативная рефлексия («я» - глазами других) и личностная («я - я»), тем более индивид способен к децентрации. В результате рефлексии и децентрации человек проявляет эмпатию и отождествление. Децентрация и рефлексия, присутствуя в межличностном познании и общении, влияют на ход и результаты познания человеком других и себя самого, а также на его поведение во время сотрудничества с другими. Они определяют также, будет ли у общающихся возникать эмпатия по отношению друг к другу. Эмпатия, в свою очередь, влияет на общение в дальнейшем, порождая у его участников отождествление. Таким образом, схема процесса эмпатии, по Бодалеву, выглядит так: децентрация - рефлексия - эмпатия - отождествление межличностное познание и общение [8, с. 47].
Все звенья этой цепи взаимозависимы и взаимообусловлены. Хотелось бы отметить достаточно спорное положение отождествления (идентификации) в приведенной схеме. На наш взгляд, отождествление не есть результат эмпатии, а выступает ее основным механизмом и источником, имманентным процессу эмпатии. Об этом свидетельствует ряд исследований зарубежных психологов, о которых говорилось выше. Также спорно отсутствие в схеме эмпатии эмоционального фактора; при понимании эмпатии как сложного образования этот «недочет» неубедителен.
Однако главный вывод, следующий из концепции эмпатии А. А. Бодалева, следующий: эмпатия является необходимым компонентом общения, и у взрослого человека выступает как синтетическое образование психики, в котором «познавательные и эмоциональные процессы оказываются связанными друг с другом теснейшими зависимостями» [8, с. 52]. Так, внимание к экспрессии, восприятие поведения другого человека в целом, оценки переживаний и мотивов, умение мысленно войти в состояние другого являются совершенно обязательными условиями возникновения у личности сонастроенности, общности. В свою очередь, эмпатия влияет на дальнейшее развитие этой общности.
Психолог В. Н. Куницына отводит значительную роль эмпатии в разработке понятия «коммуникативное ядро личности», выделяя шесть уровней успешности общения. Из характеристики этих уровней очевидно, какой из них соответствует эмпатийному стилю общения: 1) уровень мастерства и свободы в общении предполагает высокую совместимость, контактность и гибкость, адаптивность, хорошую саморегуляцию, отсутствие «зон отчуждения», адекватность реакций; 2) лидерский уровень достигается экстравертами, хорошо владеющими навыками устанавливать и поддерживать общение. Это активные и смелые в контактах люди, обладающие чувством собственного достоинства, не сентиментальные, не авторитарные; 3) радикально-партнерский уровень характерен для конформных, умеющих слушать собеседника людей, способных найти общее решение, практичных и неагрессивных; 4) жестко-консервативный уровень - у людей закрытых, расчетливых, неконформных, не контролирующих свои эмоции;5) авторитарно-агрессивный уровень по определению не имеет партнерской ориентации, люди этого уровня жестки, тревожны, конфликтны, раздражительны, недоверчивы; 6) уровень невротического одиночества и застенчивости характерен для робких, неуверенных в себе людей, одиноких, аутистичных, плохо адаптированных к жизни [14, с. 74].
Очевидно, что из приведенных уровней коммуникативностиэмпатия может быть свойственна лишь первым трем из них. В то же время следует отметить, что эмпатийность представителей первых трех уровней явно основана на альтруистической модальности. Целостность и комплексность эмпатии, декларируемая большинством современных исследователей, базируется на тесной взаимосвязи эмпатии с познавательными, эмоциональными и моторно-экспрессивными процессами. Из познавательных процессов базовым для эмпатии является восприятие. Восприятие строится на данных ощущений, доставляемых органами чувств под воздействием внешних импульсов - раздражителей, действующих в данный момент. Но восприятие вместе с тем является всегда более или менее сложным целым, качественно отличным от тех элементарных ощущений, которые входят в его состав. В каждое восприятие входит и воспроизведенный прошлый опыт, и мышление воспринимающего, его чувства и эмоции. В восприятии преломляется вся психическая жизнь конкретной личности воспринимающего.
Восприятие - форма познания действительности, а следовательно, форма познания другого человека в действительности. С. Л. Рубинштейн подчеркивал, что каждое сколь-нибудь сложное восприятие является по существу своему решением определенной задачи, которое исходит из тех или иных раскрывающихся в процессе восприятия чувственных данных с тем, чтобы найти адекватную интерпретацию им [39, с. 267 ? 268]. Деятельность интерпретации включается в каждое осмысленное человеческое восприятие, в каждую более или менее сложную жизненную ситуацию. «Природа человеческого восприятия такова, что в обычных условиях мы не воспринимаем вещи в их уникальной неповторимости; вместо этого мы ассоциируем их с другими вещами, сравниваем, даем название, формируем отвлеченные понятия и обобщаем. Нами органы восприятия и ум определенным образом подготовлены и настроены нашей культурой. Это она позволяет нам видеть, распознавать и оценивать определенные феномены, но она же делает нас в полном смысле слова слепыми и глухими к другим феноменам и способам восприятия» [20, с. 82 ? 83].
Из приведенного высказывания следует, что в нашем восприятии при наличии всех закономерностей процесса велика роль тех стереотипов и оценочных суждений, которые выработаны культурными стандартами. У человека с гуманистической ориентацией образование и накопление в большом количестве клише и стереотипов восприятия мира и людей наблюдается в незначительной степени. Этот же фактор напрямую связывает общение и восприятие и возникающую на их основе эмпатию с системой ценностей индивида [8, с. 43]. Наряду с восприятием в эмпатии велика роль воображения. Некоторые авторы называют эмпатию видом воссоздающего воображения [30, с. 86]. При этом они определяют эмпатию как интеллектуальный процесс, исключаяиз нее переживание. Эта точка зрения представляется спорной, хотя нами признается в целом тесная связь воображения с эмпатией. Было бы вернее говорить о взаимообусловленности и синкретичной слитостиэмпатии и воображения, об их «нераздельности и неслиянности». Именно воображение приводит к отождествлению и влияет тем самым на интенсивность эмпатии (как это показано в работах С. Л. Рубинштейна, Е. Я. Басина, Э. Стотлэнда и др.). В акте воображения человек создает новую ситуацию, что всегда есть создание нового «я» в этой ситуации, выход за пределы реального наличного бытия своего «я». Связь воображения с эмпатией выводит последнюю на уровень творчества. Об этом говорят и данные нейропсихологии, согласно которым центры эмпатии, воображения и творчества находятся в правом полушарии человеческого мозга (Бен, Ротенберг, Басин).
Необходимо указать и на связь эмпатии с памятью, которая является основой всего личностно ценного. Как отмечал еще Дж. Селли (1867), память способна влиять на глубину и интенсивность эмоционального отклика: сходные ситуации воскрешают многие прошлые переживания, в результате чего настоящее чувствуется острее. Реальность внешнего мира, прошедшая сквозь призму личности, воскрешает личностно ценные переживания и приводит к синтонности, резонансу между различными уровнями духовной реальности; в результате этого синтеза рождается эмпатия. Вместе с тем в данном случае возникает и эффект предвосхищения. Если субъект неоднократно испытывает сходные чувства в сходных ситуациях, сопереживая им и отождествляясь с другими в этих ситуациях, то, следовательно, он способен предвидеть исход той или иной жизненной коллизии. Активизация памяти, чувств, воображения не только связывает эмпатию с предвосхищением, но и способствует переживанию символической, идеальной, гипотетической реальности как наличной, данной (Л. С. Выготский называл это «эмоциональной реальностью воображения»).
Нами уже отмечалось умение «считывать» невербальную информацию при межличностном познании. По экспериментальным данным, между способностью к эмпатии и экспрессией человека существует прямая связь. Наиболее эмпатийны те, кто открыто выражает свои чувства в экспрессии. Однако это не всегда так: есть люди, не обладающие яркой экспрессией движений или мимики, но, тем не менее, глубоко проницательные. По всей видимости, следует говорить об индивидуальных проявлениях экспрессии и корреляции внешней выразительности с эмпатией. Как отмечает А. Г. Ковалев, в основе этой связи лежит выработанная в опыте жизни и эволюции совершенная программа анализа микромимики с учетом сложившейся ситуации и знания особенностей изучаемого лица [12, с. 8].
Объяснение экспрессии можно дать лишь на основе психофизического единства. Выразительные движения и выразительные действия создают образ действующего лица, раскрывая его внутреннее содержание во внешнем действии. Так, актер не только раскрывает чувство зрителю с помощью экспрессии и мимики, но через них и сам входит в образ своего героя и начинает жить его жизнью [24, с. 161 ? 162].
В целом же, подводя выводы психологическому разделу исследования, необходимо отметить следующее:
1. Психологическое осмысление феномена эмпатии неотделимо от философского аспекта, в частности, от мировоззренческого и этического элементов.
2. Основой эмпатии как свойства личности является экзистенциальная, базисная потребность человека в общности и приобщенности и заложенный на глубинном уровне психики человека процесс «мистического соучастия» (А. Адлер, К. Г. Юнг, Л. Леви-Брюль).
Эмпатия имманентна человеку как способность трансцензуса, способность восхождения к духовной общности высшего порядка (К. Г. Юнг, А. Маслоу) и есть условие самоактуализации целостной личности (А. Маслоу, К. Роджерс). Основные конструкты поведения на основе эмпатии есть отождествление, сопереживание, сочувствие, содействие, синкретически объединяющие сущностные психофизические силы индивида.
Эмпатия в таком понимании родственна синергии. Личность, обладающая эмпатией, характеризуется следующими свойствами:
- альтруистическое поведение, толерантность, доброжелательность;
- восприимчивость к жизни другого человека, интерес к другому как таковому;
- приятие и утверждение жизни, адаптивность, бескорыстное событие;
- способность к диалогическому, субъект-субъектному отношению - общению - познанию;