ГБОУ ВПО «Сургутский государственный университет Ханты-Мансийского автономного округа -- Югры»
Surgut State University of Khanty-Mansi Autonomous Okrug
Происхождение слова «философия», как проблема: к обсуждению концепции В. Буркерта
Мархинин Василий Васильевич, доктор философских наук профессор, Markhinin@yandex.ru
Markhinin Vasiliy Doctor of Philosophy Professor, the department of Philosophy and Law
628400, Россия, Тюменская область, г. Сургут, ул. Энергетиков, 22, оф. 614 21-04-2017
628400, Russia, Surgut, Energetikov Street 22, office #614
Аннотация
Рассматривается проблема происхождения слова цйлпупцЯб в той ее постановке, которая была задана в программной статье В. Буркерта «Платон или Пифагор? О происхождении слова «философия»» (1960 г.). Обращается внимание на то, что концепция Буркерта оказала большое влияние на состояние историографии темы и сохраняет свою актуальность. В. Буркерт проводит точку зрения, что авторство слова цйлпупцЯб, взятого в его подлинном смысле, принадлежит не Пифагору, как это принято считать на основании сообщений античных авторов, прежде всего - сообщения Гераклида, а Платону. Имеется в виду, тот смысл этого слова, который предполагает, что философ - это не мудрец (ибо мудр лишь бог), а исключительно только «любитель мудрости», бескорыстно и без какого-либо ожидания почестей и славы преданный делу поиска истины о мире. Концепция В. Буркерта в предлагаемой статье рассматривается с позиции историко-генетического подхода и принципа философики (термин автора статьи), предполагающего, что наиболее адекватным средством исследования существа философии является научная экспликация её античного архетипа. С указанной позиции анализируется использованная Буркертом источниковедческая база решения проблемы происхождения слова «философия», критически пересматриваются его лингвистическая и социокультурная гипотезы. Показывается, что изобретение слова цйлпупцЯб тем или другим из мыслителей-досократиков - Пифагором, Гераклитом и/ или кем-то еще - все-таки, вопреки концепции В. Буркерта, вполне вероятно. Тот стиль познавательной деятельности и образа жизни, который предполагается смыслом слова философия, хотя слова как такового еще не существует, демонстрируется, как можно видеть из достоверных доксографических источников, уже Фалесом, которого традиция, идущая из античности, называет - и называет, следовательно, вполне правомерно - первым философом. Результатом осознания обозначенного смысла познавательной деятельности явилось изобретение слова цйлпупцЯб, что, вероятнее всего, и совершил впервые Пифагор. Историю доплатонической мысли о мироустройстве, как считает автор представляемой статьи, следует рассматривать как процесс становления философии. Обосновывается вывод, что заслуга Платона состоит не в изобретении слова цйлпупцЯб, а в том, что он, восприняв это слово из традиции - прежде всего, через посредство Сократа, развил его смысл в учение о философии, завершив тем самым процесс становления данной формы познания и образа жизни.
Ключевые слова: философия, концепция Буркерта, Гераклид, Платон, Пифагор, Гераклит, Фалес, становление философии, смысл, этимология
Abstract
This article considers the problem of origin of the word цйлпупцЯб as it was formulated in the key article by Walter Burkert "Plato or Pythagoras? Origins of the Word `Philosophy'" ("Platon oder Pythagoras? Zum Ursprung des Wortes 'Philosophie'") (1960). It is noted that the concept created by Walter Burkert has had a large influence on the historiography of this issue and still remains topical. Walter Burkert believes that, contrary to the commonly shared opinion (based on reports of ancient authors, primarily Heraclides), it was not Pythagoras, but Plato who invented the word цйлпупцЯб in its proper sense. This sense implies that a philosopher is not a man of wisdom (as only God is wise), but someone who “loves wisdom” selflessly not expecting honors or fame, someone who is devoted to the pursuit of truth about the world. The proposed paper reviews W. Burkert's conception from the position of historical and genetic approach and the principle of philosophics (the term proposed by the author), which assumes that the most adequate means of studying the essence of philosophy is the scientific explication of its ancient archetype. The sources studied by Walter Burkert to address this problem are analyzed and a new critical look is taken at his linguistic and sociocultural hypotheses. It is demonstrated that, contrary to Burkert's opinion, it is quite possible that the word цйлпупцЯб was invented by any of the Pre-Socratic philosophers such as Pythagoras, Heraclitus and/or someone else. As reliable doxographical sources show, the style of life and thought implied by the word цйлпупцЯб (though the word itself had not yet been invented) was demonstrated already by Thales whom the classical tradition originating from Antiquity calls (quite rightfully, as it seems) the first philosopher. The word цйлпупцЯб was invented as a result of emerging understanding of this cognitive mode, and most likely it was first done by Pythagoras. The author of this article believes that the history of Pre-Platonic thought on the world order should be treated as the process of genesis of philosophy. It is concluded that Plato's achievement was not the invention of the word цйлпупцЯб, but assimilating this word from the existing tradition (mainly through Socrates) and developing its meaning into a doctrine of philosophy, thus completing the process of establishment of this way of living and thought.Keywords: цйлпупцЯб, concept of Walter Burkert, Heraclides, Plato, Pythagoras, Heraclitus, Thales, sophists, genesis of philosophy, meanings, etymology.
Keywords: Thales, Heraclitus, Pythagoras, Plato, Heraclides, concept of Burkert, philosophy, genesis of philosophy, meanings, etymology
У друзей всё общее.
Пифагор
У друзей всё общее.
Платон
1. Социокультурные основания софистики
Размежевание философии и софистики началось не в IV веке до н. э., когда Платон будто бы придал новый смысл слову цйлпупцЯб , как считает В. Буркерт [26, 174-175] (см. об этом подробнее в части I нашей статьи), а в последней трети V века до н. э., когда Платон, вероятнее всего, ещё не родился, но софисты уже объявились в Афинах. Определенно позволяет говорить о начале борьбы философии и софистики содержание диалога Платона Протагор , отображающий посещение Афин софистами: первым софистом - Протагором из Абдер, Гиппием Элидским, Продиком Кеосским, учеником Протагора Антимером мендейцем. Это событие относят к 432 г. до н. э. [7, 790] В Протагоресталкиваются позиции философии, олицетворяемой Сократом, и софистики, олицетворяемой Протагором, и философия выявляет свою несовместимость с софистикой (подробнее ниже). Борьба с софистикой проходит затем красной нитью через всю жизнь Сократа. Эта тема является основной в его речи на суде над ним, состоявшемся в самом начале IV в. до н. э. (399 г. до н. э.). В речи, передаваемой Платоном в «Апологии», Сократ - о чем еще скажем далее - обосновывает в противовес софистике канонический концепт философии: о противоположности цйлпупцЯб и упцЯб и несовместимости философии с софистическими корыстью и тщеславием. Напомним в этой связи, что Апология Сократаоткрывает, а Протагор завершает тот период творчества Платона, который характеризуется как сократический [7, 781], т. е. произведения этого периода наиболее точно передают собственные взгляды Сократа. Поэтому неправильно было бы дело размежевания философии с софистикой считать заслугой исключительно Платона: Платон опирался в этом на Сократа.
В архаической древности и в VI - V веках, вплоть до середины V века до н. э., времени возникновения софистики как особого интеллектуального и культурного движения, слова упцьт и уп?йуфЮт значили, в общем, одно и тоже: «мудрец», «мудрый муж»; с возникновением софистического движения уп?йуфЮт стало чаще значить «учитель мудрости» (см. об этом, напр.: [2, 107-108] [3, 30-33]). Вероятно, почти сразу последнее значение приобрело оттенок одиозности. Во всяком случае, это имело место уже к моменту события, отраженного в Протагоре , что видно на примере юного персонажа диалога Гиппократа, признающегося в том, что он хотел бы приобщиться к софистам, но и стыдится своего намерения (312 a) [17, 421]. Данный пример специально отмечен В. Буркертом, но как пример того, каким отношение к софистике стало будто бы лишь после придания Платоном слову философия смысла, в свете которого софистика компрометировалась. Тем самым такое - двойственное - отношение к софистике приурочивается ко времени создания диалога, а не ко времени описываемого в нем события, для чего опять-таки нет никаких оснований. Кроме того, не нужно думать, что публика относилась к философии, в отличие от софистики, однозначно положительно. Нет, тоже, как минимум, двойственно, о чем нам, как и об отношении к софистам, Платон сообщает в сократических диалогах. В Евтидеме один из слушателей речей софистов Евтидема и Дионисиодора, составитель речей, т. е. слушатель, в общем, достаточно грамотный, сначала отозвавшись о выступивших софистах как людях «болтливых и придающих мнимую серьезность никчемным вещам», нелестно отзывается и о философии, которую он отождествляет с речами тех же софистов: философия - самое никчемное дело, так что стыдно за тех, кто хотел бы ее изучать (304 e - 305 a) [13, 200]. Сократ так квалифицирует слушателей, дающих подобный отзыв о философии: «…они воображают себя мудрейшими из всех и вдобавок весьма значительными в глазах большинства, причем никто не мешает им пользоваться у всех доброй славой, кроме тех, кто занимается философией» (305 d - e) [13, 201]. В диалоге Горгий софист Калликл уверяет Сократа, что изучение философии в юности заслуживает одобрения, но тот, кто занимается ею, как Сократ, в зрелые годы не может быть достойным и уважаемым человеком и чем бы иным он не занялся, хоть своим, хоть государственным делом, всегда будет лишь смешон; и, в общем, положение философов постыдно (485 - 486 a) [11, 524-525]. Возможно, что известная дискредитация философии связана с появлением движения софистов: и вследствие того, что публика смешивала философию с софистикой, и в результате нападок софистов. философия буркерт платон сократ
Что касается софистики, то в массовом сознании её одиозность признавалась не просто до Платона, но и, по-видимому, первоначально даже безотносительно к философской критике. К этой, доплатоновской, поре относится следующая характеристика общественным мнением деятельности софистов: «Софистов чаще всего порицают, во-первых, за то, что познания их намного скуднее заявленных, и, во-вторых, за то, что они используют свой ум для дурных целей, как дает понять трагик Софокл (фр. 97 Nauk), современник Протагора. В свою очередь, и Аристофан не отказывает себе в удовольствии сыграть на этой неприязни, разоблачая софистов как шарлатанов» [2, 108]. Поскольку публика плохо отличала философов от софистов, постольку не удивительно то, что, в частности, и на Сократа Аристофан в комедии Облака распространил сомнительную репутацию софиста.
Внутрифилософской предпосылкой возникновения софистики, смещавшей интерес от преимущественно онтологических проблем к проблемам преимущественно гносеологическим, явилась известная исчерпанность онтологий. Сложилось множество онтологически альтернативных учений, а гносеологические принципы, которые позволяли бы предпочесть то или иное из них, продвинуться к новым онтологическим горизонтам, не были прояснены. Потребность становящейся философии в постановке в центр внимания гносеологических проблем сливалась с социальным запросом на развитие нового гражданского образования, связанного с утверждением во второй половине V века до н. э. демократического строя греческих полисов. Но причиной того, что ответ на внутрифилософскую и социокультурную потребность выступил первоначально в такой форме как софистика с её релятивистской и субъективистской гносеологией, социальной и этической беспринципностью, стал кризис древнегреческой демократии [4].
Не случайно и то, что именно Афины стали центром деятельности софистов всей Греции и, соответственно, центром столкновения философии и софистики; философии, распознавшей в софистике измену философскому делу. Во-первых, благодаря особенно значительному вкладу Афин (с которым соизмеримы лишь усилия Спарты), они смогли образовать под своим руководством военный союз множества полисов - Делосский союз, выделившийся из общегреческого союза, и взять на себя распоряжение его казной. Лидерство в Делосском союзе обеспечило экономическое процветание и культурное строительство Афин, что не могло не привлечь в город, в частности, и «учителей мудрости», разъезжавших по Греции с целью получения максимально возможной оплаты своей преподавательской деятельности.
Кризис демократии в Афинах нарастал по мере того, как в период после персидского нашествия происходило «очищение» демократического строя от аристократической составляющей. В период войны с Персией аристократия, прежде всего, через посредство такого органа власти как Ареопаг - совет военной знати, сыграла важную роль в отражении персидского нашествия. Во время войны, отмечал Аристотель, Ареопаг «стал управлять государством, взяв на себя руководство делами не в силу какого-нибудь постановления, но вследствие того, что ему были обязаны успехом морской битвы при Саламине». Аристотель добавляет: «По этой-то причине и стали тогда подчиняться его авторитету, и действительно управление у афинян было прекрасное в эту пору» (Аристототель Афинская полития, 23, 1 - 2) [1, 36]. Роль аристократии (?сйуфеэт, лучший) в античном государстве определялась тем, что этот социальный слой обладал наследственными полководческими навыками, навыками властвования и необходимым для этого моральным авторитетом. Аристократия была носительницей этики доблести, арете (?сефЮ) - благородства, не совместимого ни с корыстью (рлепнеоЯб), пороком олигархии (власть немногих; от ?лЯгпт, немногий), ни с развязностью (?всйт) - пороком охлократии (?члпксбфЯб; от ?члпт - толпа, и ксЬфпт - власть). «Очищение» аристократической демократии (термин J.T. Roberts [26], см. также: И.Е. Суриков [23, 227-228, 233]) от аристократического элемента не могло не вести как раз к её перерождению под формой «чистой» демократии в олигархическую демократию и/или в демократию охлократическую [27].
Основным источником расширения социальной базы, опережающего другие регионы роста уровня жизни и культурного взлета, но вместе с тем и непомерного обогащения узкого слоя овладевавших властью лиц, явился империалистический грабеж подвластных Афинам полисов («союзников»). Действительным мотивом антиаристократических реформ Клисфена, Эфиальта, Перикла и др. являлось не установление последовательной демократии, а разрушение этики «лучших», мешавшей проведению несправедливой внутренней и внешней политики. Перерождение аристократической демократии в олигархическую и охлократическую к концу V века до н. э. привело к поражению Афин от Спарты в Пелопонесской войне (431 - 404 гг. до н. э.), спровоцированной самими Афинами, за империалистическую гегемонию в Греции и к политическим переворотам, устанавливавшим открыто олигархические репрессивные режимы в Афинах (411 г. до н. э. - правление Четырехсот, 403 г. до н. э. - «Тирания тридцати»).