Материал: Пронина

Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова Факультет журналистики

Е.Е. ПРОНИНА

Психология

журналистского творчества

2-е издание

Рекомендовано Ученым советом

факультета журналистики

Московского государственного университета

имени М.В. Ломоносова

для использования при изучении курсов

«Психология журналистики»,

«Психология журналистского творчества*

и

«Литературная работа

журналиста*

ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2003

УДК 070 ББК 76.12 П89

Пронина Е.Е.

П89 Психология журналистского творчества. — 2-е изда­ние. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 2003. — 320 с. ISBN 5-211-06135-7

В книге рассматривается процесс эволюции мышления и стилей творчества журналиста в связи с развитием технологий массовой комму­никации. В основе предлагаемой концепции — теоретические и практи­ческие исследования аудитории, результаты психотехнического анализа журналистских текстов, опыт моделирования конкретных изданий, те­матических разделов и полос. Анализируется роль новых технологий средств массовой коммуникации в становлении индивидуального и коллективного сознания. Рассматриваются пути и средства целенаправ­ленного освоения различных парадигм мышления и творчества как условия социально-пихологической и профессиональной адаптации журналиста с учетом современных коммуникативных психотехнологий.

Для студентов и преподавателей высшей школы, журналистов, психологов, социологов и всех интересующихся проблемами психологии журналистики и массовой коммуникации.

УДи U / U

ББК 76.12

Научное издание

Пронина Елена Евгеньевна

ПСИХОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТСКОГО ТВОРЧЕСТВА

2-е издание

Зав редакцией Г.М. Степаненко. Редактор В.П. Протасова. Дизайнер Г.Д. Колоскова. Обложка художника В.П. Логинова. Корректоры А.В. Яковлев, Л.С. Клочкова, В.А. Ветров. Подписано в печать 5.05.03. Формат 60x90 Vie- Бумага офс. № 1. Гарнитура Тайме. Офсетная печать. Усл. печ. л. 20,0. Уч.-изд. л. 19,68. Тираж 3000 экз. Заказ 1367. Изд. № 7751. Ордена "Знак Почета" Издательство Московского университета. 125009, Москва, ул. Б. Никитская, 5/7 Типография ордена «Знак Почета» Изд-ва МГУ. 119992, Москва, Ленинские горы

ISBN 5-211-06135-7 © Изд-во Моск. ун-та, 2003

Оглавление

Предисловие..................................... 4

ПРОБЛЕМА. ПРЕДМЕТ. МЕТОД...................... 6

ФЕНОМЕН ЧЕЛОВЕКА:

ПАРАДИГМЫ МЫШЛЕНИЯ И СТИЛИ ТВОРЧЕСТВА. . .____23

Тлл&-я т/МЯья

МАГИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ

И МИФОЛОГИЧЕСКИЙ ТЕКСТ....................... 43

Тлл&л. ксЯ&е^ЫЛля

РАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ

И УБЕЖДАЮЩИЙ ТЕКСТ.......................... 85

Тлл&Л. *ЯГ**ЛЯ

ПОЗИТИВИСТСКОЕ МЫШЛЕНИЕ

И ПРАГМАТИЧЕСКИЙ ТЕКСТ.......................m

ДРАЙВ-МЫШЛЕНИЕ И ГЕДОНИСТИЧЕСКИЙ ТЕКСТ.....141

Тлл-i*. с«Эьм»я

ГУМАНИСТИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ

И СМЫСЛОВЫЯВЛЯЮЩИЙ ТЕКСТ...................186

Тлл&я 4+сълм.я

NET-МЫШЛЕНИЕ И СЕТЕВОЙ ТЕКСТ.................224

Тлл&л. дс&явЫя

НЕЛОКАЛЬНОСТЬ ПСИХИКИ

И СИСТЕМНОСТЬ ЖУРНАЛИСТСКОГО ТЕКСТА.........298

ПРОБЛЕМА.

ПРЕДМЕТ.

МЕТОД

Если б завтра земли нашей путь Осветить наше солнце забыло — Завтра ж целый бы мир осветила Мысль безумца какого-нибудь!

Думается, современному человеку не дано в полной мере прочувствовать всю глубину переживания этой песни людьми, которые слушали ее в исполнении автора — великого шансонье Беранже. Но понять можно. Для начала следует вспомнить, что Пьер-Жан Беранже (1780—1857) десятилетним мальчиком при­сутствовал при взятии Бастилии, видел террор якобинцев, Ди­ректорию, взлет и падение Наполеона, пережил оккупацию Франции, двойную реставрацию Бурбонов и еще две француз­ских революции — 1830 и 1848 гг. Как поэт народный он всегда был в оппозиции к власти. Пел иронические куплеты «Король Иветто» в дни коронации Наполеона и гимны про «изумившую свет славу» Франции в дни национального унижения. Сочинял сатиры на реставрированных вельмож и элегии об изгнании из отечества друзей-диссидентов. И пик его славы — шутливый по форме, но твердый отказ на предложение занять кресло ми­нистра искусств в правительстве, которое своей победой более всего было обязано его песням. Как шансонье Беранже был самой массовой коммуникацией Парижа, а значит, и Франции, и всей Европы в тот знаменательный период всемирной исто­рии, когда складывалась генная структура современной демо­кратии.

На этом следует задержать внимание. Песня по психологиче­ской сути своей — публичная коммуникация, способная соеди­нить людей в коллективном потрясении благодаря тому, что не­кие чувства, смутно роящиеся в душе каждого, вдруг получают общее выражение, ясное и неоспоримое как озарение. Универса­льным механизмом творческого мышления считается «АГА-пере-живание» (догадка, открытие, прозрение, откровение), то есть момент, когда, как говорят психологи, «бессознательное перехо­дит порог сознания» и в понимании человека складывается но­вый, более адекватный образ реального явления и своего сущест­ва. А в массовой коммуникации этот процесс не только много­кратно усиливается, но и приобретает деятельностный характер. Крупный французский социопсихолог С. Московичи подчерки­вает, что формирование нового, более адекватного образа в идео­логическом универсуме группы энергетически мобилизует пове­дение, так как переход познавательного плана в эмоциональный рождает чувство убежденности¹.

Песня как публичная коммуникация раскрывает психологию творчества в момент коммуницирования, то есть при порождении и восприятии произведений, которые интерпретируют реальные события и чувства, обостряя тем самым общественное пережива­ние их до уровня непроизвольных поведенческих реакций и трансформации бессознательных установок. В этой связи можно утверждать, что для самого П.-Ж. Беранже гордый куплет был не поэтической метафорой, а прямым, не иносказательным сужде­нием. Однако еще важнее, что эти чеканные строфы и восприни­маться не могли иначе, чем буквальное выражение личного убеж­дения. «Певец поет о себе, слушатель слушает о себе же, — ха­рактеризует песенный контакт академик Д.С. Лихачев. — Испол­нитель и слушатель (слушатель как бы внутренне подпевает ис­полнителю и с этой точки зрения является до известной степени также ее исполнителем) стремится отождествить себя с лириче­ским героем»². Поэтому формулируемая певцом мысль словно всплывает в сознании слушателя из глубин его собственного бес­сознательного как внезапное озарение, потрясающе ясное и неоспоримое. Этот психосоциальный эффект можно рассматри­вать как универсальную модель «АГА-переживания» в массовой коммуникации.

Конечно, в различных видах массовой коммуникации: фоль­клорном обряде, народном зрелище, поп-шоу, политической де-

¹ Moscovici S. The phenomen of social represetations / Ed. by R.M. Farr, S. Mos-covici. Cambridge, 1964.

² Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. Л., 1972. С. 86.

7

монстрации, телевизионном репортаже и т.п., такого рода эффек­ты имеют свои особенности, но все они — явления одного по­рядка. Для примера можно сопоставить с «песенным контактом» психологическую интерпретацию ключевых категорий трагедии (в изначальном понимании древнего жанра народного зрелища) и журналистского текста — «катарсиса» и «сенсации».

«На вершине трагедии со-переживание и со-страдание герою переходят в совместное осознание, разрешение жизненной проб­лемы... КАТАРСИС — это осознание... Это расширение границ индивидуального сознания до всеобщего. Такое расширение со­знания по-новому освещает индивидуальный опыт, прошлое че­ловека, помогая ему увидеть свои отклонения и их пагубные по­следствия»³.

«СЕНСАЦИЯ, потрясая воображение, выключает рациональ­ный опыт и открывает путь для неконтролируемых сознанием эффектов мышления, чувствования и поведения»⁴.

В сущности, глубинный механизм аналогичен. Но, во-пер­вых, чем более массовой (в количественном отношении) стано­вится коммуникация, тем яростнее проявление психосоциальных эффектов. В разгар «битломании» в США подпевающая и при­танцовывающая на концертах публика приходила в такой экстаз, что Джон Леннон удивленно сказал: «Мы могли бы отделаться мимикой. Могли перестать петь и никто бы не заметил». Во-вто­рых, точные знания и собственный опыт помогают человеку не поддаться магии коллективного «АГА-переживания», сохранить суверенность личности в пароксизмах массовой коммуникации. К примеру, расхожее выражение американских журналистов: «Собака укусила человека — это не сенсация... человек укусил собаку — это сенсация», — как правило, справедливо. Но есть по крайней мере две группы людей, которых ни то ни другое не уди­вит. Это — собаководы. Среди них немало оригиналов, которые начинают дрессировку с болезненного укуса животного, чтобы показать, кто сильнее. И еще это, разумеется, психиатры...

«Но толка нет от мыслей и наук, когда повсюду им опровер-женье», как в свое время пел уже В. Высоцкий. В период об­щественного смятения социальные коммуникации становятся супермассовыми, что ведет к гиперэффектам коллективных «АГА-переживаний» и по поводу разоблачения «заблуждений прошлого» ( к/ф «Так жить нельзя!». С. Говорухин, 1989), и, глав­ное, в ответ на новые идеи и программы («Великий почин». В. Ленин, 1920). Кардинальный момент массовых коммуникаций —

³ Флоренская Т.А. Катарсис как осознание // Бессознательное. Тбилиси, 1978. Т. 2. С. 568-569.

⁴ Иванов 17. Динамика сознания. М., 1992. С. 127.

8

творческое осмысление жизненной перспективы в реальной ком­муникативной ситуации. Как «мысль не выражается в слове, но совершается в слове»⁵, так коллективные переживания, ценност­ные ориентации и поведенческие установки разворачиваются в символах, логике и ритуалах массовой коммуникации. И не толь­ко в момент восприятия, но и в момент творчества, и в момент публичной трансляции текстов ⁶.

Если б завтра земли нашей путь Осветить наше солнце забыло — Завтра ж целый бы мир осветила Мысль безумца какого-нибудь!

Как застольная песня (подумать только!) развернут, в сущ­ности, «символ веры» целой эпохи промышленных достижений, политических потрясений и социальных упований конца XVIII — начала XIX в. Личная биография Беранже объясняет, почему вспышка вдохновения великого поэта высветила в его бессозна­тельном этот символ гуманистического оптимизма. Психоистори­ческая ситуация постреволюционной Европы, не желавшей ми­риться с поражением демократии и лелеявшей новые надежды, позволяет представить, почему резонировали образы песни в кол­лективном бессознательном и какие это вызывало массовые «АГА-переживания». Но в полной мере прочувствовать все это уже невозможно. Для современного человека — это только кра­сивая метафора, потому что конец XX в. — совсем другая психо­историческая ситуация.

Двести лет после взятия Бастилии (1789) история была цепью упорных попыток реализовать благие намерения социального оп­тимизма. Иногда это получалось почти буквально. Такие феноме­ны с психологической точки зрения чрезвычайно интересны. Мо­мент исполнения желаний — особое психическое состояние, ког­да глубоко волнует сам процесс осмысления достигнутого. Это, если хотите, возвратное «АГА-переживание»: новый образ реаль­ности благодаря своей желанности преодолевает границу созна­ния и, проникая в глубины бессознательного, вступает в прямое взаимодействие с его символикой. В момент исполнения желания может возникнуть не только чувство глубокого удовлетворения, но и острое разочарование, и парадоксальное недоумение. Но в любом случае это — потрясение самого существа человеческой

⁵ Выготский Л.С. Мышление и речь // Собр. соч.: В 6 т. М., 1982-1984. Т. 2. С 305.

⁶ См.: Пронин Е.И. Текстовые факторы эффективности журналистского воз-Действия. 1981.

9

натуры, и, как правило, за ним следует перенастройка навыков мышления и возникновение новых поведенческих установок.

Знаменитый физик, «отец атомной бомбы» Роберт Оппенгей-мер лично присутствовал при первом экспериментальном взрыве ядерного устройства. При первой вспышке (она была столь яр­кой, что ее заметила слепая от рождения девушка) Р. Оппенгей-мер непроизвольно стал читать про себя стихи из «Бхагавад Гиты»:

Мощью безмерной и грозной

Небо над миром блистало б,

Если бы тысяча солнц

Разом на нем засверкала...

Но уже в следующее мгновение, когда взрывная волна обру­шилась на защитные сооружения, в памяти ученого всплыла иная строфа мистического песнопения: «Я становлюсь смертью, сокру-шительницей миров»⁷. Позднее «отец атомной бомбы» впал в тя­желую депрессию, проклял свое участие в разработке оружия массового уничтожения и выступил против «безнравственности в науке и политике».

«Комплекс Оппенгеймера» находили потом в поведении очень многих ученых — от Альберта Эйнштейна до академика Сахарова. А если радикальная психическая переориентация при­обретает массовый характер, это ошеломляет даже видавших виды исследователей. После того как социальные утопии оберну­лись кровавыми вакханалиями тоталитаризма и за их пресечение было заплачено миллионами жизней, в обществе с неизбежно­стью стало распространяться закономерное недоверие к любым государственным доктринам и вообще к официальной морали. Книга Александра Зиновьева «Зияющие высоты» (1973) была как раз одним из проявлений духовной несовместимости с социализ­мом. Автора, крупнейшего специалиста по математической логи­ке, принудили эмигрировать из СССР. Приехав в постсоветскую Россию, философ-диссидент обнаружил такие стили жизни и та­кие формы массового искусства, что назвал современное обще­ство «постчеловеческой цивилизацией» и отправился обратно в Германию, так сказать, в добровольное изгнание.

Конечно, в переходные периоды прошлых веков поведение людей тоже было эксцентрическим. К примеру, в канун 1001 г. множество достаточно богатых людей раздали все имущество бед­ным и «в одной рубахе» отправились в церковь, чтобы встретить «конец света», которого ждали в миг истечения первого тысяче-

» См.: Юнг Р. Ярче тысячи солнц. М., 1961. С. 170-171.