Хирургия

Земская больница. За отсутствием доктора, уехавшего жениться, больных принимает фельдшер Курятин, толстый человек лет сорока. На лице выражение чувства долга и приятности.

В приёмную входит дьячок Вонмигласов, высокий, коренастый старик в коричневой рясе и с широким кожаным поясом. Секунду дьячок ищет глазами икону и, не найдя таковой, крестится на бутыль с карболовым раствором, потом вынимает из красного платочка просфору и с поклоном кладёт её перед фельдшером.

- Ааа… моё вам! – зевает фельдшер. – С чем пожаловали?

- С воскресным днём вас, Сергей Кузьмич… К вашей милости… Сел намедни со старухой чай пить и – хоть ложись и помирай… Хлебнёшь чуточку – силы моей нету! А кроме того, что в самом зубе, но и всю эту сторону… Так и ломит, так и ломит! В ухо отдаёт, извините, словно в нём гвоздик или другой какой предмет: так и стреляет, так и стреляет! За грехи, Сергей Кузьмич, за грехи! Отец иерей после литургии упрекает: «Косноязычен ты, Ефим, и гугнив стал. Поёшь, и ничего у тебя не разберёшь» А какое, судите, тут пение, ежели рта раскрыть нельзя, всё распухши, извините, и ночь не спавши…

- Мда… Садитесь… раскройте рот!

Вонмигласов садится и раскрывает рот. Курятин хмурится, глядит в рот и среди пожелтевших от времени и табаку зубов усматривает один зуб, украшенный зияющим дуплом.

- Вырвать его нужно, Ефим Михеич!

- Вам лучше знать, Сергей Кузьмич. На то вы и обучены, чтоб это дело понимать как оно есть, что вырвать, а что каплями или прочим чем…

- Пустяки, - скромничает фельдшер, подходя к шкафу и роясь в инструментах. – Хирургия – пустяки… Тут во всём привычка, твёрдость руки… Раз плюнуть… Намедни тоже, вот как и вы, приезжает в больницу помещик Александр Иваныч Египетский… Тоже с зубом… Человек образованный, обо всём расспрашивает, во всё входит, как и что. Христом-богом молит: вырвите вы мне его, Сергей Кузьмич! Отчего же не вырвать? Вырвать можно. Только тут понимать надо, без понятия нельзя… Зубы разные бывают. Один рвёшь щипцами, другой козьей ножкой, третий ключом… Кому как.

Фельдшер берёт козью ножку, минуту смотрит на неё вопросительно, потом кладёт и берёт щипцы.

- Ну-с, раскройте рот пошире… – говорит он, подходя с щипцами к дьячку. – Сейчас мы его… Раз плюнуть… Десну подрезать только… и всё (подрезывает десну).

- Благодетели вы наши… Нам, дуракам, и невдомёк, а вас господь просветил…

- Не рассуждайте, ежели у вас рот раскрыт… Этот легко рвать, а бывает так, что одни только корешки… Этот – раз плюнуть… (Накладывает щипцы). Постойте, не дёргайтесь… Сидите неподвижно… В мгновение ока… Главное, чтоб поглубже взять (тянет)… чтоб коронка не сломалась…

- Отцы наши… Мать пресвятая… Ввв…

- Не тово… как его? Не хватайте руками! Пустите руки! (Тянет.) Сейчас… Вот, вот… Дело-то ведь не лёгкое…

- Отцы… (Кричит.) Ангелы! Ого-го… Да дёргай же, дёргай! Чего пять лет тянешь!

- Дело-то ведь… хирургия… Сразу нельзя… Вот, вот…

Вонмигласов поднимает колени до локтей, шевелит пальцами, выпучивает глаза, прерывисто дышит… На багровом лице его выступает пот, на глазах слёзы. Курятин сопит, топчется перед дьячком и тянет… Проходят мучительнейшие полминуты – и щипцы срываются с зуба. Дьячок вскакивает и лезет пальцами в рот. Во рту нащупывает он зуб на старом месте.

- Тянул! – говорит он плачущим и в то же время насмешливым голосом. Благодарим покорно! Коли не умеешь рвать, так не берись! Света божьего не вижу…

- А ты зачем руками хватаешь? – сердится фельдшер. – Я тяну, а ты мне под руку толкаешь и разные глупые слова… Ты думаешь, мужик, легко зубы-то рвать? Возьмись-ка! Это не то, что на колокольню полез да в колокола отбарабанил! (Дразнит.) «Не умеешь, не умеешь!» Скажи, какой указчик нашёлся! Ишь ты… Садись! Садись, тебе говорю!

- Света не вижу… Дай дух перевести… Ох! (Садится.) Не тяни только долго, а дёргай… Сразу!

- Учи учёного! Экий, господи, народ необразованный! Раскрой рот… (Накладывает щипцы.) Хирургия, брат, не шутка… Это не на клиросе читать… Не дёргайся… Зуб, выходит, застарелый, глубоко корни пустил… (Тянет.) Не шевелись… Так… так… Не шевелись.. Ну, ну… (Слышен хрустящий звук.) Так и знал!

Вонмигласов сидит минуту неподвижно, словно без чувств. Он ошеломлён… Глаза его тупо глядят в пространство, на бледном лице пот.

- Было б мне козьей ножкой… - бормочет фельдшер. – Этакая оказия!

Придя в себя, дьячок суёт в рот пальцы и на месте больного зуба находит два торчащих выступа.

- Паршивый чёрт… – выговаривает он. – Насажали вас здесь, иродов, на нашу погибель!

- Поругайся мне ещё тут… - бормочет фельдшер, кладя в шкаф щипцы. – Невежа… Ты что за пава такая? Ништо тебе, не околеешь!

Дьячок берёт со стола свою просфору и, придерживая щёку рукой, уходит восвояси…

Комментарий к тексту

1. Земская больница – больница в сельской местности

2. Дьячок, иерей – служители церкви

3. Ряса – одежда служителей церкви

4. Просфора – круглый хлебец из пшеничной муки, употребляемый в христианских обрядах

5. Литургия – богослужение в церкви, чтение отрывков из библии и других священных книг, молитвы и т.д.

6. Клирос – возвышение по обеим сторонам церкви, где поёт церковный хор.

Задание 8. Ответьте на вопросы.

1. О чём этот рассказ?

2. Зачем пришёл дьячок в земскую больницу?

3. Почему отсутствовал врач?

4. Как называл хирургию фельдшер в начале приёма дьячка?

5. Как фельдшер Курятин вырывал зуб?

6. Почему у него ничего не получилось?

7. Охарактеризуйте фельдшера Курятина. Какой он человек? Какой он специалист?

8. Как вы думаете, что хотел показать А.П.Чехов этим рассказом?

9. Каким, по-вашему, должен быть специалист?

10.Как вы думаете, реален ли этот случай в практике медицины?

Урок 20. Василий Макарович Шукшин

Задание 1. Познакомьтесь с новыми словами и словосочетаниями

Слесарь;

турбина, турбинный, турбинный завод;

радист;

сослуживец;

демобилизовать, демобилизоваться из армии;

язва, язва желудка;

экстерн;

ВГИК – Всесоюзный государственный институт кинематографии;

сцена, сценарий, сценарный факультет университета;

дрова колоть, пилить;

керосин, керосиновая лампа;

копыто.

Задание 2. С новыми словами составьте предложения.

Задание 3. Прочитайте текст. Постарайтесь понять его содержание.

Василий Макарович Шукшин

В асилий Макарович Шукшин (1929-1974) – один из известных писателей ХХ века. Он родился в Сибири в крестьянской семье. В 1943 году Шукшин окончил семь классов в селе Сростки и поступил в Бийский автомобильный техникум. Учился там два с половиной года, однако техникум не закончил. Вместо этого в 1945 году пошёл работать в колхоз в родном селе. В колхозе проработал недолго. В 1947—1949 годах Шукшин работал слесарем на турбинном заводе в Калуге, на тракторном заводе во Владимире.

Литературная деятельность Шукшина началась в армии на Черноморском флоте, куда он был призван радистом, именно там он впервые попытался писать рассказы, которые читал своим сослуживцам. В 1953 году был демобилизован с флота из-за обнаружившейся язвы желудка, и он вернулся в село Сростки.

В родном селе Василий Макарович сдал экстерном экзамены на аттестат зрелости и пошёл работать учителем русского языка и словесности в школу сельской молодёжи. Некоторое время был директором этой школы. В 1954 году Шукшин отправился в Москву поступать во ВГИК. Чтобы собрать деньги на дорогу, его мать продала корову.

Сначала Шукшин подал документы на сценарный факультет, но затем решил поступать на режиссёрское отделение и закончил его в 1960 году (мастерская Ромма). Во время учёбы во ВГИКе, по совету Ромма, Шукшин начал рассылать свои рассказы в столичные издания. В 1958 году в журнале «Смена» был опубликован его первый рассказ «Двое на телеге». При поступлении в институт произошел случай, который помнят многие из сокурсников Шукшина. На экзамене М.И. Ромм попросил абитуриента Василия Шукшина рассказать о Пьере Безухове. - Я "Войну и мир" не читал, - простодушно сказал Шукшин. - Толстая книжка, времени не было.

- Вы, что же, толстых книг никогда не читали? – удивился М.И. Ромм.

- Одну прочел, - сказал Шукшин. - "Мартин Иден". Хорошая книжка. Ромм возмутился:

- Как же вы работали директором школы? Вы же некультурный человек! А еще режиссером хотите стать! И тут Шукшин взорвался: - А что такое директор школы? Дрова достань, напили, наколи, сложи, чтобы детишки не замерзли зимой. Учебники достань, керосин добудь, учителей найди. А машина одна в деревне - на четырех копытах и с хвостом... А то и на собственном горбу... Куда уж тут книжки толстые читать. Члены приемной комиссии были счастливы - нагрубил Ромму, сейчас его выгонят. А мудрый Ромм заявил: "Только очень талантливый человек может иметь такие нетрадиционные взгляды. Я ставлю ему пятерку.

Шукшин много и напряженно работал. Писатель и артист, заслуженный деятель искусств, Василий Макарович Шукшин рано ушёл из жизни, но его жизнь стала примером служения своему долгу писателя и гражданина.

Комментарий к тексту

1. Ромм – известный русский режиссер.

2. Мартин Иден – главный герой романа Джека Лондона.

3. Телега – четырёхколёсная грузовая повозка.

Задание 4. Ответьте на вопросы к тексту

1. Где и когда родился Василий Макарович Шукшин?

2. Где он учился?

3. Где и кем он работал после окончания техникума?

4. Где служил В.М.Шукшин, на каком флоте?

5. Когда был опубликован его первый рассказ, и в каком журнале?

6. Как назывался его первый рассказ?

7. В какое высшее учебное заведение поступал В.М.Шукшин?

8. Какой случай произошел во время вступительного экзамена?

9. Что рассказал В.М.Шукшин профессору М.И. Ромму о своей деятельности в качестве директора школы?

10. Каким примером стала жизнь В.М.Шукшина для людей?

Задание 5. Составьте план к тексту.

Задание 6. По составленному плану перескажите текст.

Задание 7. Прочитайте рассказ В.М.Шукшина «Срезал». Прежде чем прочитать текст, познакомьтесь с новыми словами.

Белобрысый, ехидный, коршун, щурить глаза, демагог, щёлкнуть по носу, ватерлиния

Задание 8. Определите главную мысль рассказа.

Срезал

К старухе Агафье Журавлёвой приехал сын Константин с женой и дочерью. Отдохнуть. Деревня Новая – небольшая деревня, и сразу вся деревня узнала: к Агафье приехал сын с семьёй, богатый, учёный. Вечером на крыльце у Глеба Капустина собрались мужики. Про Глеба Капустина надо рассказать, чтобы понять, почему у него на крыльце и чего они ждали. Глеб Капустин –толстогубый, белобрысый мужик лет сорока, начитанный и ехидный. Как-то так получилось, что из деревни Новой, хоть она и небольшая, много вышло знатных людей: один полковник, два лётчика, врач, корреспондент… И вот теперь Журавлёв – кандидат. И как-то так повелось, когда знатные приезжали в деревню, когда к знатному земляку в избу набивался вечером народ – слушали какие-нибудь дивные истории – тогда-то Глеб Капустин приходил и срезал знатного гостя. В прошлом году Глеб срезал полковника – с блеском, красиво. Заговорили о войне 1812года…

Выяснилось, что полковник не знает, кто велел поджечь Москву. То есть он знал, что какой-то граф, но фамилию перепутал. Глеб Капустин коршуном взмыл над полковником… и срезал. Переволновались все тогда, полковник ругался… Бегали к учительнице домой – узнавать фамилию графа-поджигателя. Глеб Капустин сидел красный в ожидании решающей минуты и только повторял: «Спокойствие, спокойствие, товарищ полковник, мы же не в Филях, верно?» Глеб остался победителем. Полковник очень расстроился. Глеб посмеивался. И как-то мстительно щурил свои настырные глаза. Все матери знатных людей в деревне не любили Глеба. Опасались.

– Ну, пошли попроведаем кандидатов, - скромно сказал Глеб. И пошли. Кандидат Константин Иванович встретил гостей радостно, захлопотал насчёт стола… Гости скромно подождали, пока бабка Агафья накрыла на стол. Все сели за стол. И Глеб Капустин сел. За столом разговор пошёл дружнее стали уж вроде и забывать про Глеба… И тут он попёр на кандидата.

– В какой области выявляете себя? – спросил он.

– Где работаю, что ли? – не понял кандидат.

– Да.

– На филфаке.

– Философия?

- Не совсем… Ну, можно и так сказать.

– Необходимая вещь. – Глебу нужно было, чтоб была – философия. – Как сейчас философия определяет понятие невесомости?

– Как всегда определяла. Почему – сейчас?

– Но явление-то открыто недавно. – Глеб улыбнулся прямо в глаза кандидату. – Поэтому я и спрашиваю. Натурфилософия, допустим, определит это так, стратегическая философия – совершенно иначе…

– Да нет такой философии – стратегической! – заволновался кандидат. – Вы о чём вообще-то?

– Да, но есть диалектика природы, – спокойно продолжал Глеб. – Поэтому я и спрашиваю: растерянности не наблюдается среди философов? Кандидат искренне засмеялся. – Нет, можно, конечно, сделать вид, что такой проблемы нету. Я с удовольствием тоже посмеюсь вместе с вами… Ещё один вопрос: как вы относитесь к тому, что Луна тоже дело рук разума?

Кандидат молча смотрел на Глеба. Глеб продолжал:

- Допуская мысль, что человечество всё чаще будет посещать нашу, так сказать, соседку по космосу, можно допустить также, что в один прекрасный момент разумные вещества не выдержат и вылезут нам навстречу. Готовы мы, чтобы понять друг друга?

– Вы кого спрашиваете?

– Вас, мыслителей…

- А вы готовы?

– Мы не мыслители, у нас зарплата не та. Но нам, тем не менее, надо понять друг друга. Я предлагаю: начертить на песке схему нашей солнечной системы и показать ему, что я с Земли, мол. Дальше требуется объяснить, по каким законам я развивался, прежде чем стал такой, какой есть на данном этапе…

- Так, так. – Кандидат пошевелился. – Это очень интересно: по каким законам? И Глеб ударил по кандидату. Он ждал такого момента, радовался ему.

– Хорошее дело… Только, может быть, сперва научимся газеты читать? А? Как думаете? Говорят, кандидатам это тоже не мешает…

- Послушайте!

- Да мы уж послушали. Поэтому позвольте вам заметить, господин кандидат, что кандидатство – это ведь не костюм, который купил. Глеб говорил негромко, но напористо и без передышки. На кандидата было неловко смотреть: он явно растерялся, смотрел то на жену, то на Глеба, то на мужиков.

– Типичный демагог. Весь набор тут…

- Не то, товарищ кандидат. Хотите, объясню, в чём моя особенность?

– Хочу, объясните. – Люблю по носу щёлкнуть – не задирайся выше ватерлинии! Скромней, дорогие товарищи.

– Да в чём вы увидели нашу нескромность? В чём она выразилась?

- Подумайте – поймёте. Так что когда уж выезжаете в народ, то будьте немного собранней. Подготовленней, что ли. А то легко можно в дураках остаться. До свидания. Приятно провести отпуск… среди народа.

- Глеб усмехнулся и не торопясь вышел из избы. Он всегда один уходил от знатных людей.

Завтра Глеб Капустин, придя на работу, между прочим, спросит мужиков: «Ну, как там кандидат-то?» И усмехнётся. – Срезал ты его, - скажут Глебу. – Ничего, – великодушно заметит Глеб. – Это полезно. Пусть подумает на досуге. А то слишком много берут на себя.