Не только звуки, которые возникают независимо от нас, но также звуки, порожденные нашей деятельностью, исходящие от предметов, с которыми мы приходим в соприкосновение, и которые используются нами для регуляции нашего поведения.
Слухом сознательно контролируется работа станка, автомобиля, самолета, комбайна, так как характер звуков и их изменения сигнализируют о процессах, которые осуществляются внутри них.
Слух освобождает от необходимости часто осматривать окружение, чтобы определить, не возникают существенные изменения в невидимых его частях. Когда мы заняты трудом в тихом помещении, слуховой анализатор оказывается как бы «сторожевым» анализатором. Он отражает изменения, которые происходят в достаточно широком окружении, которое зрительно в это время не воспринимается. Эти изменения познаются, учитываются, что позволяет реагировать немедленно лишь на строго специальные изменения, на вторые - позже, во время рабочей паузы, третьи - много времени, по окончании всей работы.
Таким образом, восприятие звуков окружающего мира, речи и музыки, при котором деятельность слухового анализатора подкрепляется зрительным, тактильным, двигательным, обонятельным, выступает важным средством развития психики ребенка.
Закономерности психического развития детей в условиях сенсорной депривации
Ограниченный приток информации при нарушении одного или нескольких анализаторов создает необычные условия развития психики ребенка. Еще в тридцатые годы Л. С. Выготский выдвинул положение о сложной структуре аномального развития психики ребенка с дефектом и указал на определенное соотношение симптомов, входящих в эту структуру. Первичный симптом, возникнув в детском возрасте, препятствует нормальному развитию психики ребенка и приводит к отклонениям вторичного порядка [9].
Принципиальное значение имеет то обстоятельство, что вторичные отклонения в развитии психических процессов являются специфическими для конкретного первичного дефекта. Вторично нарушаются именно те процессы, развитие которых в норме зависит от первично пострадавшей функции. В ходе аномального развития первичный дефект и вторичная симптоматика находятся в закономерном взаимодействии. Не только первичный симптом создает условия для возникновения вторичной симптоматики, но и вторичная симптоматика увеличивает первичный симптом.
Известно, что исключение или снижение деятельности органов слуха как результат врожденной или приобретенной в раннем детстве глухоты или тугоухости лишает ребенка одного из важнейших источников информации, видоизменяет его познавательную деятельность. Нарушение слуха отрицательно влияет и на формирование личности ребенка, которое проходит в особых условиях. Л. С. Выготский рассматривал сенсорную депривацию (отсутствие слуха или зрения) как своеобразный «социальный вывих». Он считал, что «глаз и ухо человека - это не только физические органы, но и органы социальные», поэтому «недостаток глаза или уха» - это прежде всего выпадение важных социальных функций, патологическое перерождение общественных функций, смещение, своеобразная деформированность всех систем поведения [11].
Патофизиологическим обоснованием влияния нарушений слуха на нервно-психическое состояние ребенка есть известные положения И.М.Сеченова и И.П.Павлова, которые указывали, что функциональное состояние центральной нервной системы зависит от уровня потока афферентации. То есть деятельность ЦНС поддерживается ассоциативными раздражителями и вместе с тем зависит от количества всех раздражителей и их иррадиации. Прежде всего, это непрерывное соотношение сведений, поступающих из внешнего мира, собственных программ моторных действий, врожденных или приобретенных в процессе обучения, а также имеющейся информации, хранящейся в памяти ребенка как «прошлый опыт».
При «выпадении» одного из анализаторов включаются компенсаторные механизмы, которые определенным образом помогают воссоздать целостную картину мира, но такая компенсация не бывает полной.
Своеобразие слухового анализатора заключается в том, что он играет решающую роль в развитии речи (в первую очередь как средства общения). Любое образование, интеллектуальное развитие возможны только при наличии второй сигнальной системы, а это в свою очередь является основой развития мышления и формирования психической деятельности.
Врожденная или рано приобретенная глухота или тугоухость, как тяжелый первичный дефект, ведет к выраженным вторичным отклонениям, особенностям формирования личности и своеобразию протекания психических процессов.
Хроническая психологическая травматизация, которой, безусловно, является сенсорная депривация, ведет к нарушениям не только в психологической сфере, но и влияет на соматическое состояние дитей.Так, по данным Ковалева В., в связи с тем, что нарушение слуха очень часто является результатом инфекционных и токсических поражений ЦНС, в клинической картине распространены церебрастеническими и психоорганические симптомы; как показано в исследовании Матвеева В. и Барденштейн Л., у глухих детей не наблюдается текущих прогредиентных заболеваний мозга, но обнаружена рассеянная неврологическая микросимптоматика резидуального характера в виде недостаточности конвергенции, частичного страбизма, тремора век и пальцев рук, покачивание в позе Ромберга, носогубной складки, снижение или усиление сухожильных рефлексов, расширение рефлексогенных зон. Эта симптоматика у каждого отдельного ребенка была представлена не всеми приведенными симптомами, а комбинацией из 2-3 симптомов. С возрастом патологические симптомы обычно редуцируются [5].
По данным Барденштейн Л., практически во всех исследованных глухих детей наблюдаются те или иные сосудисто-вегетативные нарушения в виде бледных кожных покровов, усиление сосудистого рисунка на груди и висках, ярко-красного дермографизма, акроцианоза, локального и общего гипергидроза, лабильности пульса, головокружение , головных болей. Эти явления были наиболее выраженными в возрасте 7-15 лет и несколько редуцировались до 17-19 лет. Можно предположить, что группа патологических явлений при дефектах сенсорных систем и хронических соматических болезнях неоднородна по генезу: в формировании патологических черт личности принимают участие как факторы основы (глухота, резидуальная недостаточность, возможны физические недостатки), так и средовые расстройства (дефекты воспитания, психогении), которые сложно сочетаются друг с другом в каждом отдельном случае. Целенаправленные клинические исследования влияния сенсорной депривации на психофизиологическое состояние детей начались лишь во второй четверти ХХ века, но до сих пор мы не можем создать целостную картину особенностей физического и психического состояния глухого и тугоухого ребенка [1].
Так, по данным А.Adler у многих глухих развиваются неврозы и другие девиации, как следствие действия «врожденных» сил. Но такое толкование, конечно, не может раскрыть истинного этиопатогенеза личностных нарушений. I.Solomon отмечает, что различные невротические расстройства в глухих чаще встречаются в период определенных возрастных кризисов (3-4 года, 6-7 лет, 13-14 лет). Интересно распределение сенсорно- депривированных на две группы по доминированию в каждой из них определенных психопатологических особенностей. Так, к первой группе I.Solomon относит детей с явлениями нелюдимость и подозрительности. У них наблюдаются энурез и неконтролируемые действия в виде кусания ногтей, выдергивание волос и тому подобное. В другую группу были включены дети с развитым кричанием, раздражительностью, аффективной лабильностью и склонностью к агрессивным действиям.
По мнению Гиляровского В., глухота часто приводит к значительным личностным деформациям со склонностью к параноидальным установкам. Поводом патологических изменений характера является болезненно измененная реактивность в сочетании с постепенно возникающим чувством неполноценности.
T.Bilikiwecz считает основной причиной характерологических нарушений в глухих не только слуховую, но и социальную депривацию. В.Ковалев и А.Личко придают огромное значение неправильному воспитанию глухих и тугоухих детей, что ведет к формированию астенических и истероидных качеств личности.
По данным Корсунской Б., Мясищева В., у сенсорно депривированных детей наблюдается синдром ретардации психического развития вследствие парциальной задержки интеллектуального развития, этиологически связанной с глухотой и отсутствием речи (хотя по данным Розановой Т., Рау М., глухие не имеют жесткой детерминированности и развитие интеллекта глухих происходит на знаковом основе). Электрофизиологические исследования показали, что при выполнении различных операций мышления в большинстве случаев наблюдается дружественный охват возбуждением мышц артикуляционного аппарата и мышц руки. Это свидетельствует о существовании внутри речедвигательного анализатора глухих единой функциональной системы, объединяющей деятельность артикуляционных и пальцевых кинестезий. Постепенно главная роль начинает принадлежать артикуляционной кинестезии, но пальцевые кинестезии все же не теряют значение, а дактильная речь способствует овладению языком слов, положительно влияя на воспроизведение структуры слова. Возникающие при этом условно-рефлекторные связи между артикулема и дактилемамы является своеобразной заменой слухового контроля за произношением [2].
У глухих детей наблюдается синдром ретардации психического развития, ядром которого является вторичная парциальная задержка интеллектуального развития, этиологически связанная с глухотой и ее следствием-отсутствием формирования речи в первые годы жизни. Она выражается в типичной задержке словесного абстрактно-логического мышления, с сохранением конкретных форм мышления. Синдром включает в себя и отдельные симптомы эмоционально-волевой незрелости: неустойчивость увлечений, интереса, насыщаемость, недостаточная самостоятельность, эмоциональная лабильность со склонностью к аффективным всплесков и др. Можно сказать, что эти свойства являются только проявлением парциального психического инфантилизма. Эти симптомы наиболее выражены в возрасте 7-11 лет и уменьшаются постепенно, с подрастанием. Синдром ретардации становится фоном, на котором развиваются предельные нервно-психические нарушения.
Но, хотя интеллектуальное развитие глухих имеет достаточно хорошие перспективы, синдром ретардации, особенно в дошкольном возрасте имеет много симптомов эмоционально-волевой незрелости (неустойчивость интересов, недостаточная самостоятельность, внушаемость, эмоциональная лабильность со склонностью к аффективным вспышкам), в то же время не определяют полной характеристики личности и квалифицируются многими авторами (Матвеев В., Личко А.) как проявления парциального психического инфантилизма.
Можно выделить следующие специфические закономерности психического развития детей с нарушениями слуха.
1. Снижение способности к приему, переработке, хранению и использованию информации.
По отношению к зрительной информации при нормальном интеллекте сохраняется до 10-11 лет.
2. Затруднение словесного опосредствования.
3. Замедление процесса формирования понятий.
4. диспропорция развития отдельных психических процессов.
5. Темпы психического развития снижены в первые годы жизни, с возрастом ускоряется.
6. Уровень психического развития зависит от личностных качеств и коррекционно-развивающего воздействия.
Специальные условия для развития детей с нарушениями слуха
В теории и практике сурдопедагогики по вопросу о развитии слухового восприятия и его роли в обучении и воспитании детей с нарушениями слуха существовали две противоположные точки зрения. В одних случаях слуховое восприятие явно недооценивалась. Высказывалось даже необоснованное опасение, что специальные слуховые упражнения могут неблагоприятно сказаться на формировании у детей навыка чтения с губ. Результатом такой недооценки было полное игнорирование слуховой работы в школах для детей с недостатками слуха, что в свою очередь отражалось на качестве обучения, в частности на состоянии произношения, в глухих и слабослышащих детей [16].
В других случаях возможности развития слухового восприятия крайне преувеличивались, что приводило к превращению слуховой работы в самоцель. Перед слуховой работой ставилась задача «вывода из состояния практической глухонемоты», т. е. преобразование глухих детей в слышащих. Естественно, что такая задача оказывалась невыполнимой, что приводило на практике к разочарованию и спаду интереса к слуховой работе [20].
Наблюдения показывают, что под влиянием жизненного опыта и в процессе обучения языку слуховое восприятие глухих и слабослышащих детей в некоторой степени развивается даже без специальных слуховых упражнений. Нередко отмечается, что при поступлении в детский сад и в школу глухой ребенок реагирует только на громкий голос в самой ушной раковины или не может найти никаких остатков слуха, а при повторном исследовании в середине или в конце года оказывается в состоянии различать некоторые неречевые звуки (звонок, звук горна), а иногда и те или иные элементы языка по пройденному языковому материалу.
Важной предпосылкой развития слухового восприятия у детей с нарушенным слухом является формирование у них словесной речи. Механизм развития слухового восприятия в данном случае следует понимать как установление условных связей между слуховыми и кинестетическими раздражениями, соответствующими тем или иным элементам языка, доступным слуху глухого или слабослышащего ребенка. Одновременно с этим в процессе формирования речи происходит и уточнение собственно слуховых дифференцировок [21].