Разговор производит большое впечатление на Катю, и между молодыми людьми завязывается дружба, отчасти напоминающая дружбу Холдена и Джейн. Но принадлежность героев к совершенно разным социальным слоям дает себя знать. Важно, что принадлежность Холдена к вполне состоятельной среде была несколько смягчена в переводе Райт-Ковалевой; героев Вадима Фролова и Александра Рекемчука материальная сторона жизни также не волновала (даже в левых концертах Женя Прохоров участвует не ради заработка, хотя и покупает себе «галстук и нейлоновую сорочку», а ради самореализации и потому, что ему неудобно подвести взрослого человека - о том, что Виктор Викторович жулик, Женя догадывается значительно позже). В «Курьере» же социальное расслоение в обществе, в котором продолжает декларироваться искусственное равенство, оказывается важным элементом сюжета.
Это ярко демонстрируется в эпизоде празднования дня рождения подруги Кати, куда она отправляется с Иваном. И в повести, а затем и в фильме показан интерьер богатой квартиры девушки, которая принадлежит к «высшему слою». Демонстрируется ее ближайшее окружение: ребята, побывавшие за границей, Игорь, который несколько лет провел в Японии с родителями, где изучал карате. Последний факт вызывает ярость в Иване, он решает «отобрать пальму первенства» весьма радикальным способом: создает образ «неуспешного» молодого человека, который успел «отрубить» пять лет в зоне. Данный эпизод вызывает комический эффект от несоответствия реального образа Ивана тому образу, который он стремится навязать своим новым знакомым: «Девочки смотрели на меня глазами, полными беспокойства и тайного восторга. Присутствие в компании отпетого уголовника внесло в заурядный вечер элемент мрачной романтики. В комнате, кажется, запахло дымом таежных костров, дальними дорогами…».
Неудивительно, что под влиянием Ивана Катя переживает чувство освобождения от условностей своего круга. Она делится с Иваном самыми сокровенными мыслями, и они ничем не отличаются от нарисованной Иваном для профессора Кузнецова циничной картинки будущего: «Я представляю, как еду в машине. Знаешь, такая красивая спортивная машина… На мне очки от солнца и длинный шарф алого цвета… или голубого… - Катя на минуту задумалась, как бы прикидывая, какой цвет ей выбрать, и продолжала: - В машине играет магнитофон, а на сиденье рядом собачка - маленькая, беленькая, пушистая. И все молодые люди так заискивающе заглядываются на меня, а я еду и в ус себе не дую. И обязательно солнечная погода. И еще… У меня такие здоровые, ослепительные зубы, как на коробках от зубной пасты. Вот…». Этот образ срисован с рекламных роликов (которых в СССР еще не знали) или глянцевых журналов (которых в СССР тоже еще не было). В той жизни, о которой она мечтает, нет никакой интеллектуальной или художественно-эстетической ценности.
Бунт Кати должен подвести ее к разрыву с семьей и отцом, но этого не происходит - она готова объявить во всеуслышание на семейном обеде о том, что ее не устраивает навязанная родителями система ценностей, но сам Иван оказывается слишком ненадежной опорой: он сообщает отцу Кати о ее беременности (которой нет и не могло быть). Последствия неудавшейся шутки оказываются трагическими: «…я вышел в коридор, где меня ждала Катя. Когда я увидел ее, мне стало стыдно. Я понял, что совершил чудовищное предательство, и хотел было рассказать ей все, но у меня язык не повернулся…». Позже герой понимает, что они больше никогда не встретятся: «Катя исподлобья взглянула на меня. Не знаю почему, но в тот момент я вдруг ясно понял, что мы никогда больше не увидимся с ней. Я понял также, что и она думает об этом».
Финал повести в некоторой степени трагичен. В отличие от «Мальчиков» здесь нет преодоления кризиса, герой так и не находит выхода (и, в отличие от Холдена и Саши Ларионова, не пытается его искать). Город не подсказывает ему выхода: «Я шел, насвистывая от скуки какую-то дурацкую мелодию, и смотрел по сторонам <…> Над Москвой засветились звёзды. Я видел их собственными глазами. Яркие белые точки, они рассыпались в черной бездне, как будто кто-то неосторожно порвал нить с бусами. Теперь их уже не собрать, не нанизать на крепкую суровую нить, не надеть на шею любимой девушке…».
И бунт Ивана, и выход из него в финале представляются на фоне бунта тех героев, о которых шла речь выше, не настоящими. Причина бунта - не подростковое неприятие мира, а скука. «Курьер» свидетельствует не столько о кризисе героя, сколько о кризисе общества. Иван неглуп, остроумен, но дезориентирован; идеология не играет в его сознании никакой роли (слова: «Я мечтаю, чтобы коммунизм на всей земле победил» в контексте разговора абсолютно лишены смысла). И текст повести, и кинотекст демонстрируют, что не ложность ценностей «мира взрослых», а их отсутствие. Таким образом, повесть «Курьер» завершает ряд советских повестей о подростках, написанных в традиции Сэлинджера от первого лица.
Заключение
Целью данной работы было изучить традицию, восходящую к роману Сэлинджера «Над пропастью во ржи», в советской прозе 1960-1980 ых годов, предназначенной для подростков.
В ходе решения поставленных задач мы рассмотрели повести, публиковавшиеся в журнале «Юность» в 1960 по 1985 год. Выяснилось, что литературно-художественной рецепции романа Сэлинджера предшествовала критическая. Опубликованный в 1960 ом году роман стал объектом полемики между представителями «оттепельной» и реакционной критики: если первые увидели в герое Сэлинджера наивного и чистого мальчика, стремящегося исправить мир, то вторые - едва ли не угрозу существованию социалистической морали. При этом непосредственное воздействие романа Сэлинджера на читателей было очень сильным: большинство опрошенных нами респондентов и авторов дневников, выложенных на сайте «Прожито» свидетельствуют о романе как об одном из самых сильных читательских потрясений юности.
Роман Дж.Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи» оказал огромное воздействие на подростковую литературу. Прежде всего, именно благодаря этому роману, в молодежной прозе получила широкое распространение перволичностная наррация - и это особенно заметно при сопоставлении массы повестей, опубликованных в 1960 ые с «Хроникой времен Виктора Подгурского» Анатолия Гладилина, ставшей первым образцом новой молодежной прозы. В повестях шестидесятых-семидесятых сформировалась особая стилистика речи рефлексирующего подростка: сленг, множественные повторы и вариации, установка на воспроизведение внутренней речи, причем эта стилистика была ориентирована не на оригинал романа, а на его перевод, выполненных Ритой Райт-Ковалевой.
Говоря о разных этапах творческой рецепции романа, мы выделили три повести, которые, на наш взгляд, являются репрезентативными. Вместе с тем каждая из них должна была «перенести» конфликт романа Сэлинджера на советскую почву. Отсюда и те изменения, которым подвергся сюжет - усиление проблем в родительской семье (уход матери из семьи, сиротство, развод), жизнь героя в крайне специфическом социуме (хоровое училище для мальчиков) или выпадение из него (исключение из школы, непоступление в институт). Вместе с тем каждая из трех повестей вобрала в себя атмосферу какого-либо из десятилетий - шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых - и уже поэтому представляет собой исследовательский интерес.
Первая рассмотренная нами повесть - «Что к чему…» Вадима Фролова - в значительной степени отразила атмосферу «оттепели». Ее герой стремится найти справедливость не только в масштабах своей жизни, но и шире. Его возмущают любые проявления лжи, фальши, притворства. В финале повести не происходит примирения подростка с миром, но он готов полностью взять на себя ответственность за происходящее. Это важная черта сознания героев-шестидесятников.
Вторая из рассмотренных нами повестей - «Мальчики» Александра Рекемчука - была опубликована только двумя годами позже, но в значительно большей степени отразила атмосферу «семидесятых». При огромном количестве перекличек с романом Сэлинджера (жизнь в закрытом учебном заведении, «две любви», тяготение к поэзии, сцена в музее, размышление об утках в пруду и т.д.) в «Мальчиках» есть явные антиамериканские выпады (Женя верит тому, что в оркестре Бенни Гудмена половину мест занимают сотрудники ЦРУ). Но главная черта семидесятых состоит не в этом, а в стремлении героя к компромиссу: пройдя через действительно очень тяжелый подростковый и профессиональный кризис, герой обретает новый смысл профессиональной жизни - он должен стать композитором. Таким образом, разрыва героя и социума не произошло.
Повесть Карена Шахназарова «Курьер» стала одним из последних доперестроечных текстов, а снятый по этому сценарию фильм - одним из первых кинотекстов перестройки. Она демонстрирует не столько юношеский кризис, сколько кризис, переживаемый всем обществом: исключительно меркантильные, возведенный в норму конформизм и цинизм. Бунт героя на этом фоне выглядит гротескным, иррациональным: Иван не утверждает свои ценности, а ценности мира взрослых оспаривает почти автоматически. Характерно, что несмотря на перволичностную наррацию, эта повесть почти лишена рефлексии подростка - Иван мало задумывается о последствиях своих слов и поступков. Отличает героя от его предшественников и особая инфантильность: если Холден Колфилд, Саша Ларионов и Женя Прохоров переживают кризис еще школьниками (и даже не выпускных классов), то Иван - несостоявшийся студент, на момент действия повести ему 17-18 лет.
Таким образом, герой молодежной прозы, сформировавшейся под воздействием романа Сэлинджера, проходит длинный путь: от юношеской попытки всерьез понять «что к чему», найти себя и взять на себя ответственность за неправильное состояние взрослого мира (повесть Вадима Фролова) к неизбежному компромиссу и признанию правоты старших (повесть «Мальчики» Александра Рекемчука) и, наконец, к обессмысливанию бунта и бесцельной свободе («Курьер» Карена Шахназарова). В зеркале этих трех повестей отчетливо отражаются трансформации позднесоветского времени; повесть «Курьер» закрывает канон советской подростковой повести, связанной с темой взросления. Безусловный интерес представляет выход во вторую половину восьмидесятых годов и далее в девяностые и нулевые годы, но, поскольку эти повести были созданы и опубликованы в сущности в другой стране, эти процессы лежат уже за пределами нашего исследования. Для нас представляет научный интерес дальнейший выход во вторую половину 80х годов, однако, в силу политических изменений в стране, канон перестает существовать и трансформируется в нечто иное.
Библиография
1) Гладилин А. Хроника времен Виктора Подгурского // Юность. 1956. №9.
2) Курьер [Видеозапись] / реж. Карен Шахназаров; в ролях Ф. Дунаевский, А. Немоляева, О. Басиашвили; Мосфильм. - Москва: «Крупный план», 2011. - 1 электрон. опт. Диск (Blu-ray Disc). - Фильм вышел на экраны в 1986 г.
3) Рекемчук А. Мальчики // Юность. 1970. №6-7.
4) Сэлинджер Дж.Д. Над пропастью во ржи. - М.: Эксмо, 2010.
5) Усова Н. Перечитывая дневники // Юность. 1962. №4, 5.
6) Фролов В. Что к чему… // Юность. 1966. №5, 6.
7) Шахназаров К. Курьер // Юность. 1982. №4.
8) Аксенов В. Непривычный американец // Иностранная литература. 1966. №3.
9) Анастасьев Н. Миры Джерома Сэлинджера // Молодая гвардия. 1965. №2.
10) Барнёва Е.В. Редакционная политика журнала «Юность» в первые годы существования издания // Вестник Тюменского государственного университета. 2010. №1.
11) Барт Р. Третий смысл // Строение фильма: Некоторые проблемы анализа произведений экрана (под ред. К.М. Разлогова). - М.: Радуга, 1985.
12) Баскаков В.Е., Дробашенко С.В., Ефимов Э.М. и др. Советское кино, 70-е годы: основные тенденции развития. - М.: Искусство, 1986.
13) Борисенко А.Дж. Д Сэлинджер: классик и современник. // Сэлинджер Дж.Д. Над пропастью во ржи. - М.: Эксмо, 2010.
14) Борисенко А. Сэлинджер начинает и выигрывает. // Иностранная литература. 2009. №7.
15) Бочкарев А.Е. Семантика. Основной лексикон. - Нижний Новгород: Деком, 2014.
16) Вайль П., Генис А. Мир советского человека. - М.: АСТ, CORPUS, 2013.
17) Волчек В. Памяти Дж.Д. Сэлинджера. Беседа с литературоведом Андреем Аствацатуровым // Радио «Свобода» (30.01.2010) http://www.svoboda.org/a/1944442.html, дата обращения: 04.02.17, режим доступа: свободный.
18) Выготский Л.С. Психология искусства. - Ростов-на-Дону: «Феникс», 1998.
19) Галинская И.Л.Дж.Д. Сэлинджер и М. Булгаков в современных толкованиях. - М. - СПб.: Центр гуманитарных инициатив. Университетская книга, 2015.
20) Галинская И.Л. Загадка Сэлинджера // Галинская И.Л. Загадки известных книг. - М.: Наука, 1986.
21) Галь Н. Над пропастью. // Комсомольская правда. 1960. 13 декабря.
22) Гаспаров М.Л. Брюсов и буквализм. В сб.: Мастерство перевода. - М., 1971.
23) Гинзбург Л.Я. О литературном герое // Гинзбург Л.Я. О психологической прозе. О литературном герое. - М.: Азбука, 2016.
24) Голенко Ж.А. Проблемы стиля современной прозы. Стиль феномена «молодежного сознания». // Новый филологический вестник. №4 (15). 2010.
25) Довлатов С.Д. Блеск и нищета русской литературы. - СПб: Азбука, 2012.
26) Довлатов С.Д. Соло на ундервуде. - СПб.: Азбука, 2012.
27) Дубнова М., Дубнов А. Танки в Праге, Джоконда в Москве. Азарт и стыд семидесятых. - М.: Время, 2007.
28) Дымшиц А. С этим нельзя согласиться // Литература и жизнь. 1960. 14 декабря.
29) Зинченко В.Г., Зусман В.Г., Кирнозе З.И. Литература и методы её изучения. Системно-синергетический подход: учебное пособие. - М.: Флинта. Наука, 2011.
30) История русской советской литературы. 40-80е годы. // Под ред. проф. А.И. Метченко и проф. С.М. Петрова. - М.: Просвещение, 1983.
31) Калашникова Е. «Не почтовые голуби наслаждения» // http://old.russ.ru/krug/20011115_kalash-pr.html, дата обращения: 14.01.16; режим доступа: свободный. // Русский Журнал. 2001. 15 ноября.