Эти признаки также реализуются и на уровне идейного содержания произведения, которое по замыслу писательницы заключалось в стремлении передать жизнь души в ее спонтанности и спутанности, текучести, бренности и вечности, вместе с тем достигая внутренней целостности как персонажей, так и всей картины мира.
В-пятых, образ волн метафорически отражает структурное построение романа, в котором смена голосов персонажей напоминает волны, накатывающиеся на берег, и почти незаметен переход от одной “волны” к другой, отмеченный в тексте лишь метатекстовыми элементами: said Louis, said Jinny, said Susan, said Bernard, said Rhoda, said Neville. Плавные перекаты от одного персонажа к другому превращают роман в поэтическое произведение, заставляют его “звучать”, т.к. изначально роман создавался как роман-соната, в котором литературное и музыкальное сливаются в единое целое, которое обладает не только интеллектуальным, но и эстетическим наполнением.
Такие свойства художественного концепта, как эстетизм и образность, тесно взаимосвязаны, т.к. поэтика художественного произведения проявляется, прежде всего, в его образной составляющей, создаваемой изобразительными средствами языка. Набор этих средств в каждом случае индивидуален и может включать в себя изобразительные средства всех языковых уровней.
Музыкальность романа-сонаты проявляется не только в структурной организации, но и в языковом оформлении художественного произведения. В частности, художественный концепт “waves” в романе имеет и визуальную, и звуковую репрезентации. Звуковая образность художественного концепта достигается при помощи ономатопеи (прямого и косвенного звукоподражания). Употребление звукоподражательных слов splash, thud, drum, stamp, roar передает те звуки, которые можно услышать на берегу моря - шелест волн о прибрежный песок или гальку, глухой стук падающей на берег бежавшей волны или рокот бушующего моря. Для усиления звукового эффекта в романе широко используется аллитерация. Так, например, в самом начале романа повтор щелевых согласных передает мягкий шелест волн на рассвете: The sea was indistinguishable from the sky, except that the sea was slightly creased as if a cloth had wrinkles in it. Gradually as the sky whitened a dark line lay on the horizon dividing the sea from the sky and the grey cloth became barred with thick strokes moving, one after another, beneath the surface, following each other, pursuing each other, perpetually [11]. / Солнце еще не встало. Море было не отличить от неба, только море лежало все в легких складках, как мятый холст. Но вот небо побледнело, темной чертой прорезался горизонт, отрезал небо от моря, серый холст покрылся густыми мазками, штрихами, и они побежали, вскачь, взапуски, внахлест, взахлеб [6].
Размеренность звуков и движения передаются при помощи ритма, достигаемого особой синтаксической организацией предложений - изменением длины предложений, следующих друг за другом, включением однородных членов, анафорических повторов, параллелизма предложений или их частей: The sun, risen, no longer couched on a green mattress darting a fitful glance through watery jewels, bared its face and looked straight over the waves. They fell with a regular thud. They fell with the concussion of horses' hooves on the turf. Their spray rose like the tossing of lances and assegais over the riders` heads. They swept the beach with steel blue and diamond-tipped water. They drew in and out with the energy, the muscularity, of an engine which sweeps its force out and in again [11]. / Солнце встало, оно уже не постреливало исподволь со своих зеленых перин по морским самоцветам, нет, теперь оно открыло лицо и смотрело прямо на волны. Они ровно бухали. Они ровно стучали, как кони копытами бьют по дерну. Они взметали брызги так высоко, как взметают конники копья. Они устилали берег сине-стальной и алмазной водой. И накатывали, и отбегали - мерно, рьяно, как вбирает и выбрасывает силу машина [6]. Объемность звуковой образности при этом достигается также при помощи привлечения визуальных образов, тесно связанных с особым звуковым рядом, передаваемым в тексте через изобразительные средства лексического уровня (метафоры, образные сравнения, эпитеты), которые сравнивают шум моря с топотом табуна лошадей, свистом копий в воздухе, рокотом мотора.
Авторская пунктуация также нацелена на создание особой ритмико-мелодической организации речи, передающей звуки моря в динамике: The wave paused, and then drew out again, sighing like a sleeper whose breath comes and goes unconsciously [11]. / Волна подождет-подождет, и снова она отпрянет, вздохнув, как спящий, не замечающий ни вдохов своих, ни выдохов [6]. Ненужная с точки зрения традиционной грамматики запятая между однородными сказуемыми создает искусственную паузу, как бы замедляя бег волн.
Однако, звуковой репрезентации не достаточно для полного воссоздания художественного концепта. Для визуализации художественного концепта “waves” в романе также используются разнообразные изобразительные средства, в том числе и графическая организация текста. Даже та часть текста, которая напрямую не связана с морем, нацелена на воссоздание этого образа в сознании читателя благодаря особому графическому представлению текста, в котором предложения-голоса персонажей сменяют друг друга как волны, набегающие на берег. Разная длина предложений в сочетании с анафорическими повторами и параллельными конструкциями также визуализирует движение волн при восприятии текста читателем [11].
В этом же издании, приведенном на сайте проекта Project Gutenberg Australia, в качестве средства дополнительной визуализации также используется курсив, которым в поэтических интерлюдиях выделены описания природы и моря [Ibidem].
Ключевая роль в воссоздании визуального компонента художественного концепта, несомненно, принадлежит лексическому уровню. Детальное описание волн в сочетании с цветовой гаммой, передающей изменения их вида в динамике в зависимости от времени дня и отсутствия или наличия солнечного света, приобретает особую поэтичность благодаря насыщенности текста лексическими стилистическими средствами, самыми частотными из которых являются развернутые образные сравнения (The waves drummed on the shore, like turbaned warriors, like turbaned men with poisoned assegais who, whirling their arms on high, advance upon the feeding flocks, the white sheep [Ibidem]. / Волны грохотали на берегу, будто воины в тюрбанах, будто люди в тюрбанах с ядовитыми дротиками, высоко занеся руки, несутся на пасущиеся стада, на белых овец [6].), метафоры (As they neared the shore each bar rose, heaped itself, broke and swept a thin veil of white water across the sand [11]. / У самого берега штрихи дыбились, взбухали, разбивались и белым кружевом укрывали песок [6].) и эпитеты (Light almost pierced the thin swift waves as they raced fan-shaped over the beach [11]… / Свет чуть не насквозь пробивал тонкие, быстрые волны, когда они укрывали веером берег [6]...).
Неподчиненность законам логики, отсутствие жесткой связи с реальной действительностью и ассоциативность восприятия позволяют использовать в структуре образа волн в качестве обозначаемого самые разноплановые предметы и явления (a sleeper, a cloth, a green mattress, warriors, a beast, an engine). Одновременно с этим слова, семантически связанные с концептом “water”, используются в качестве обозначаемого в структуре образов реальной действительности, мира вещей и эмоций (The looking-glass whitened its pool upon the wall… / Забелело озеро-зеркало на стене…; A plate was like a white lake... / Тарелка обращалась белым озером…; Now she sees us, and moves, and all the rays ripple and flow and waver over us, bringing in new tides of sensation. / Вот она видит нас, к нам идет, и эти ее лучи льются, дрожат, и приливают волнами, и окатывают новизной.).
Дополнительную детализацию художественного концепта обеспечивают художественные детали, верифицирующие его реальность и имплицитно выявляющие наиболее важные с точки зрения автора характеристики: Now the sun burnt uncompromising, undeniable. It struck upon the hard sand, and the rocks became furnaces of red heat; it searched each pool and caught the minnow hiding in the cranny, and showed the rusty cartwheel, the white bone, or the boot without laces stuck, black as iron, in the sand… Steamers thudding slowly over the sea were caught in the level stare of the sun, and it beat through the yellow awnings upon passengers who dozed or paced the deck, shading their eyes to look for the land, while day after day, compressed in its oily throbbing sides, the ship bore them on monotonously over the waters [11]… / Теперь солнце светило непреклонно и неопровержимо. Стрельнет в твердый песок, и скалы делаются красно-раскаленными топками; каждую лужицу обыщет, каждого пескаря заприметит в его щелке, и ржавое колесо покажет, и белую кость, и потерявший шнурки ботинок, черным утюгом застрявший в песке… Медленно пыхтящие пароходы тоже не могли укрыться от пристального взгляда солнца, и, пробив желтые навесы, оно ударяло в пассажиров, которые то дремлют, то бродят по палубе, из-под козырька ладоней вечно вглядываясь в далекую землю, меж тем как, зажав в маслянистых подрагивающих боках, корабль день за днем их монотонно несет по волнам [6]...
Благодаря таким деталям перед глазами читателя разворачивается картина, с одной стороны, изображающая жаркий день у моря. С другой стороны, ржавая тележка, белые кости и одинокий ботинок без шнурков являются имплицирующими деталями, намекающими на безжалостность природной стихии.
В процессе восприятия художественного произведения все образы, используемые для реализации художественного концепта, аккумулируются и синтезируются в единое целое в сознании читателя. В данном романе основными характеристиками художественного концепта “waves” являются красота этой природной стихии, ее независимость от воли человека и угроза, которую она таит в себе. Квинтэссенцией этих качеств является образ дикого зверя: The waves were steeped deep-blue save for a pattern of diamond-pointed light on their backs which rippled as the backs of great horses ripple with muscles as they move. The waves fell, withdrew and fell again, like the thud of a great beast stamping [11]. / Волны разбивались о берег и сплошь устилали его водой. Они громадились, вздымались и падали; силой паденья бросало назад брызги. Сплошь пропитанные пронзительной синевой, волны лоснились, играли мазками света только на гребнях, как, переступая, лоснятся мускулами сильные кони. Волны падали; отступали - и падали снова, будто бы тяжело топал огромный зверь [6]. Эти характеристики являются художественным отражением сугубо индивидуального восприятия нехудожественного концепта в сознании автора.
Некоторая алогичность, размытость и множественность возможных интерпретаций созданного автором художественного концепта напрямую связаны с тем фактом, что художественное мышление в первую очередь базируется не на четких логически выверенных структурах и научных понятиях, а на эмоциональной сфере, трудно формулируемых чувствах и ощущениях, переживаемых в разные моменты жизни.
Список литературы
Адилова А. С., Казанбаева А. З. Образы семиотических систем в художественном тексте [Электронный ресурс] // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2012. № 4. С. 14-17. URL: http://www.gramota.net/articles/ issn_1997-2911_2012_4_03.pdf (дата обращения: 11.11.2013).
Аскольдов-Алексеев С. А. Концепт и слово // Русская словесность. От теории словесности к структуре текста: антология / под ред. В. П. Нерознака. М.: Academia, 1997. С. 267-279.
Болотнова Н. С. Концептуальный анализ художественного текста [Электронный ресурс] // Традиции и инновации в лингвистике и лингвистическом образовании (г. Томск, 23-24 октября 2009 года): тезисы докладов. URL: http://flf.tsu.ru/ science/publication/43-konferencija-tradicii-i-innovacii-v-lingvistike-i.html (дата обращения: 11.11.2013).
Васильева Т. И. Литературоведческие подход к изучению художественного концепта [Электронный ресурс] // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2012. № 7 (18). Ч. 1. С. 51-54. URL: http://www.gramota.net/ articles/issn_1997-2911_2012_7-1_10.pdf (дата обращения: 11.11.2013).
Виноградова М. С. Лингвоконцептология литературно-художественного текста: постановка проблемы // Вестник Томского государственного университета. 2007. № 303. С. 7-9.
Вульф В. Волны [Электронный ресурс]. URL: http://magazines.russ.ru/inostran/2001/10/wolf.html (дата обращения:
18.01.2014).
Зусман В. Г. Концепт в системе гуманитарного знания [Электронный ресурс] // Журнальный зал. URL: http://magazines. russ.ru/voplit/2003/2/zys.html (дата обращения: 11.11.2013).
Тарасова И. А. Художественный концепт: диалог лингвистики и литературоведения [Электронный ресурс] // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2010. № 4 (2). С. 742-745. URL: http://www.unn.ru/pages/ issues/vestnik/99999999_West_2010_4(2)/92.pdf (дата обращения: 11.11.2013).
Шурупова О. С. Текстовая и сверхтекстовая картины мира как объект филологического изучения [Электронный ресурс] // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2013. № 3 (21). Ч. II. С. 213-215. URL: http://www.gramota.net/ articles/issn_1997-2911_2013_3-2_57.pdf (дата обращения: 11.12.2013).
http://www.lingvo-online.ru/ru
Woolf V. The Waves [Электронный ресурс]. URL: http://gutenberg.net.au/ebooks02/0201091h.html (дата обращения: 11.11.2013).