Материал: Шапталов Б.Н. - Деградация и деграданты. История социальной деградации и механизмы её преодоления - 2014

вспомнить рывок Петра I. Однако в 1970-е годы началось угасание насту­ пательного духа. Как продолжение начавшегося процесса, в 1990-е годы стало доминировать «поколение побежденных». Представители этой пси­ хологии свято уверены, что России уже не по плечу задачи мирового уровня, и она заведомо слабее таких великих наций, как тайваньцы или южнокорейцы. И они правы: личности с психологией побежденных побе­ ждать не могут по определению. Отсюда внешне парадоксальная ситуа­ ция: число лиц с высшим образованием в России стремительно растет, а отдача от науки и экономики падает. То, что удалось сделать немного­ численному слою инженерно-технической интеллигенции в СССР в 20-60-е годы не по плечу нынешней. Большая часть строек ныне проекти­ руется при содействии иностранных фирм. Построить современный завод на собственной проектной базе — практически невыполнимая задача.

В период первого срока президентства В. Путина были проведено выдавливание «побежденных» из вооруженных сил и разведки. В итоге удалось разбить сепаратистов в Чечне, что для прежней армии и руково­ дства было делом неподъемным. Но в экономике этого не произошло, так как не было наступательных целей под которые шел бы отбор кадров. Для роста ВВП хватало и нефтедолларов. Правда, в 2007-2008 годах стали ставиться амбициозные задачи, вроде сосредоточения торговли ценными бумагами российских компаний на площадках Москвы и Петербурга, при­ дания рублю статуса региональной резервной валюты, прорыв в нанотех­ нологиях, но выдавливание «пораженцев» не произошло. «Герои» 90-х продолжали рулить государственными финансами, важнейшими мини­ стерствами, занимать видные посты в директоратах госкомпаний. Резуль­ таты получились соответствующими.

Как следствие ухудшение качества правящего класса страны в СМИ стали популярны предложения по геополитическому обслуживанию дру­ гих государств. Стране предлагается стать транспортным мостом между государствами Восточной Азии и Европой, а также поставлять сырье рас­ тущим экономикам мира. Это называется «использовать выгоды геогра­ фического положения и наличия больших природных богатств».

Остается констатировать, Россия попала в «византийскую ловушку». Для нее характерны те же черты, что для позднего византизма — самоослабление, проедание накопленного, пассивное потребление вместо циви­ лизационного созидания, рост значения иностранцев в экономике. Россия из субъекта исторического процесса постепенно превращается в его объ­ ект. То есть, из силы, активно влияющий на ход истории, становится ре­ гионом, на который влияют другие игроки. Мы начинаем уподобляться римлянам III века, что ходили по улицам столицы, созерцая триумфальные арки и статуи великих императоров, вспоминали, что они потомки Цезаря, не будучи способными быть наследниками на деле. Ныне мы лилипуты в

Гуштаверии, и многое нам уже не по размеру, но, сознавая себя потомками великого народа, уверяем, что тоже можем достичь неких высот, если не к 2020, то к 2030 году... Правда, при условии, что заграница нам поможет своими учеными (проект «Сколково»), капиталами, если, конечно, цены на нефть не упадут.

Западное общество разрушает себя по древнеримскому сценарию, а российское по римскому и по византийскому одновременно. В этом осо­ бенность («самобытность», если хотите) российских процессов.

Итак, на основе мирового опыта можно сделать следующий обоб­ щающий вывод: классическая модель деградационной ловушки включает в себя демографическую катастрофу (сокращение и старение население), атрофию трудовых навыков и трудовой морали, доминирование гедонизма и превалирующее влияние в общественной жизни деградантов, бессозна­ тельно выбирающих наихудшие управленческие решения из веера воз­ можных.

Деградация — не кризис. Она, подобно старости, состояние организ­ ма, в данном случае социального, с убывающим воспроизводством энер­ гии. Такое общество уже не творит историю, а становится полем прило­ жения других сил, спешащих на смену выдохшимся лидерам. Закономер­ но возникает вопрос: можно ли защититься от социальной ржавчины? А также: есть ли шансы повернуть негативные процессы вспять, сделать жизнедеятельность общества вновь энергетически сильным?

3.5.МЕХАНИЗМЫ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ ДЛЯ ЗАЩИТЫ ОТ ДЕГРАДАЦИИ

Философы (светские и религиозные) еще в древности предупреждали об угрозе деградации в человеке человеческого. Но как предотвратить этот процесс, осталось неясным.

Деградация обладает большой инерционной силой. Скользить вниз легче, чем подниматься. Если же здоровые силы общества оказывают со­ противление деградантам, тормозят распад социальных связей, деграда­ ция растягивается порой на века, как это было в древнем Риме. Но про­ цесс все равно завершается гибелью общества. Иногда гибель режима яв­ ляется условием и толчком к преображению государства, после чего об­ щество обретает второе дыхание. Так произошло с Францией в конце XVIII века, с Турцией в начале XX века, с Японией, Китаем... Сложность борьбы с деградацией состоит в том, что без хирургического вмешатель­ ства и больших потрясений болезнь не лечится. «Социальная фармаколо­ гия» лишь тормозит процесс, но не ликвидирует его. Перечисленным го­ сударствам повезло в том смысле, что колоссальные потрясения выжгли

ржавчину, но издержки на этом пути были колоссальны, хотя взлет госу­ дарств, вроде бы, «окупал» их.

«Хирургической» мерой против деградации является «переформати­ рование» общества. Это финальная стадия лечения, когда все остальные «щадящие» меры потерпели неудачу.

Социальное переформатирование означает смену идеологии и поли­ тических целей. Затем, исходя из новых установок, происходит карди­ нальное обновление культуры, образа жизни, ценностных установок. Наи­ более яркие примеры такого рода — распространение христианства и ис­ лама. Ослабевшие народы получали свежий импульс.

История знает большое число способов «переформатирований» — кардинальных и компромиссных, постепенных и радикально-быстрых. Переформатирование в Англии XVII и североамериканских колониях (США) носило консервативных характер. Во Франции XVIII века и Рос­ сии XX века — радикальный. Нынешний Китай движется по пути пере­ форматирования постепенно, без рывков и потрясений, сохраняя антураж «социалистического» государства.

Разным получается эффект от таких преобразований. В КНР процесс идет успешно, в России же переформатирование явно не достигло декла­ рируемых целей. Решили проблему дефицита потребительских товаров да свободного выезда за границу, но для будущего страны этого мало.

«Переформатирование», в сущности, означает возвращение к ценно­ стям традиционного общества. Даже марксизм, если он использовался как средство регенерации социальных тканей, быстро становился «традици­ онным». «Левые» лозунги отказа от семьи и старого уклада отбрасыва­ лись, и в СССР, и в КНР возвращалась патриархальная мораль пусть и в новой упаковке. То же происходило во Франции после революции 1789— 1793 годов и в других государствах.

К переформатированию близок другой самый простой и старый спо­ соб избавления от деградации и деградантов — варваризация общества. Варваризация несет в себе не обновление, а редукцию социальных струк­ тур и связей, что позволяет отбросить излишнюю «постмодернистскую» сложность больного социума. Общество вновь возвращается к простым правилам существования, без «экзистенциальных» самоистязаний, без преувеличенной сложности бытия, которую конструирует рефлексирую­ щая культура, без чрезмерного разброса мнений в вопросах этики. Мир становится хотя и более одномерным и монохромным, но и более четким в определении добра и зла, понимания, что такое хорошо и что плохо. А главное, вновь жестко определяются социальные роли. Главной задачей женщины вновь становится материнство (продолжение рода) и забота о семье. Главной функцией мужчины — добывание средств существования и охрана семьи. Праздность и холостяцкая жизнь из общества изгоняется.

Моральные регуляторы опять становятся однозначными и обязательными для всех. Свобода как возможность делать все, что заблагорассудится, лишь бы соседи не жаловались, заменяется строгими нормами того, что делать можно и чего делать нельзя. Пример тому — победа христианства над язычеством в империи древнего Рима. Вместо «разболтанной» морали старых богов (греческие боги могли заниматься сексом с земными жен­ щинами!) пришел новый Бог — строгий, накладывающий недвусмыслен­ ные обязательства на людей (посты, ежедневные молитвы, запрет на раз­ воды и свободную любовь, призыв к покаянию и т. д.). Принятие ригористской религии было средством спасения от морального разложения об­ щества.

Уже отмечалось, что нормы, включая запреты, это средства социаль­ ной дисциплины. Еще в древности сложилось понимание, что без соци­ альной дисциплины и самодисциплины (внешних и внутренне усвоенных норм) сохранить этнос невозможно, поэтому она стала сердцевиной «тра­ диционной морали» и традиционалистского социума.

Еще одна мера — ужесточение режима власти. Падение пассионар­ ности в некогда сильном государстве стимулирует спрос на цезарей. Под­ спудная мысль: «Если коллективный разум не помогает, то, может, дикта­ тор сконцентрирует общую волю?» создает в обществе благоприятную атмосферу для прихода к власти «сильной личности». Вообще-то, это один из самых распространенных способов преодоления слабости госу­ дарства — мобилизация национальной энергии и объединения правящего класса вокруг одной цели и одного правителя-вождя. Поэтому установле­ ние диктатуры еще не означает, что общество находится в состоянии де­ градации. Это может свидетельствовать о не способности общества ре­ шить проблемы «демократическим» (что бы под этим ни подразумева­ лось) путем. Таковым было фюрерство (вождизм) Гитлера. Германия ис­ пытывала нужду в объединяющей идее и сильной власти, чтобы развер­ нуть свой потенциал. После некоторых колебаний между марксизмом и фашизмом выбор был сделан в пользу нацизма. А вот возвышение инсти­ тута императоров в древнем Риме, начало которому положил Юлий Це­ зарь, было реакцией и ответом на обозначившийся деградационный про­ цесс. Так что следует различать виды диктатур: когда она устанавливается для полного раскрытия возможностей нации, а когда для ее спасения от самоуничтожения.

Наиболее жесткой мерой по оздоровлению является «чистка» обще­ ства от «шлаков» путем истребления деградантов. В годы английской и французской революций XVII и XVIII вв. «антисистемная» аристократия частично была уничтожена, часть изгнана в эмиграцию. Как и бывает в период великих переломов, пострадало множество невинных людей, кото­ рые никак не подходили под определение «деграданты». Но что делать,

если в спокойное время правящему классу не удалось совладать со своими антипассионарными собратьями по социальному сословию? Сорвавшаяся снежная лавина сносит все на своем пути. Значит, надо вовремя реагиро­ вать на образование «навеса», то есть своевременно и целенаправленно реагировать на декаданс, как зримое проявление деятельности деградан­ тов и упадка этноэнергетики. Конечно, это сложно, потому что декаданс начинается с культуры и обычно связан с талантливыми людьми и появ­ лением талантливых, хотя и «спорных» произведений искусства. И что собственно надо делать: запрещать, уничтожать? А «судьи кто?» Запреты в Советском Союзе вызвали лишь напряжение в культурной среде и не остановили .рост влияния деградантов, хотя бы потому, что деградация охватила саму властвующую номенклатуру. Это подобно инфекции: если процесс начался в культуре, это означает, что он уже полным ходом идет в обществе, а власть не отделима от него. Обычно декаданс «переварива­ ется» здоровым социальным организмом, и он становится фактом («ар­ тефактом») культуры, этакой изюминкой, пряностью, и ничем более. Иначе складывается ситуация, когда падает энерговоспроизводство на­ ции. Декаданс становится дополнительным источником эрозии социаль­ ных связей.

Ответ на ослабление энергетических возможностей общества правя­ щий класс дает по-разному. Например, в США на ключевые посты во все большем числе стали рекрутироваться «варяги» — иностранцы, получив­ шие американское гражданство. Первым в этом ряду стал родившийся в Германии Генри Киссинджер. В 1974 г. он стал государственным секрета­ рем (министром иностранных дел) в администрации президента Картера. Помощником по национальной безопасности президента Рейгана назна­ чили поляка Збигнева Бжезинского. При президенте Буше госсекретарем стала эмигрантка из Чехии М. Олдбрайт. Но наиболее крупные кадровые пертурбации произошли в ходе президентских выборов 2008 года. Впер­ вые в «новой Римской империи» президентом стал чернокожий, причем даже не коренной афроамериканец. Отец родился и жил в Кении, где и встретил будущую мать 48-го президента США. Показательно, что как на первых, так и вторых выборах Обама выиграл у представителей англосак­ сонской элиты страны.

Помимо «кенийца» Обамы, в его команду вошел все тот же Бжезинский, а министром энергетики (по сути, это главное государственное ин­ новационное ведомство страны) назначили Нобелевского лауреата по физике китайца Стивена Чу. С. Чу был главой физфака Стэнфорского университета и лаборатории в Беркли. Ему и поручили реализовывать энергосберегающую и экологическую политику новой администрации.

Такая политика обновления кадров со стороны не нова: в древнем Риме и Византии в период спада ее использовали очень широко. Так,