Основные теоретические подходы и концепции, применяемые для исследования политического протеста существуют в различных областях, в том числе в области конфликтологии и социологии общественных движений, которые тесно взаимосвязаны с существующими теоретическими моделями, исследующими политический протест в рамках политологии:
· парадигма коллективного поведения ("протест" трактуется как один из типов коллективного поведения. Коллективное поведение является спонтанным и неконтролируемым. К видам коллективного поведения относят: бунты, мятежи, революции);
· парадигма мобилизации ресурсов ("протест" как тип конфликтного коллективного действия рационального характера);
· парадигма идентичности ("протест" как специфическая форма вне институциональных коллективных действий, ориентированных на проблемы экологии, автономии, идентичности, ценностей).
Изучив представленные парадигмы было выявлено следующее:
· в рамках парадигмы коллективного поведения было проигнорировано рациональное, организационное начало протестных практик и не проводилось различие между стихийными неконвенциональными формами протеста и тактиками ненасильственной направленности. Однако многие идеи парадигмы коллективного поведения оказались необходимы при анализе политического протеста конца 1980-х гг.
· в рамках парадигмы мобилизации ресурсов неконвенциональные коллективные действия как насильственные (захват зданий, бунт) так и ненасильственные (вывешивание флага, сожжение партийных билетов) - все это продолжение осуществления политики только не институциональными способами. Неконвенциональные коллективные действия являются вынужденными, поскольку не всегда традиционные каналы представительства (партии, выборы) являются эффективными. Здесь, граница между конвенциональной политикой и социальным движением размывается, но не исчезает совсем.
· в рамках парадигмы идентичности исследуются новые протестные практики "новых левых", которые выявили новые ценностные ориентиры и формы борьбы, которые применяются в современном мире. Репертуар протестных действий складывается из антиинституциональных акций прямой демократии и ненасильственных практик гражданского неповиновения, потенциал которых является движущей силой социально-политических и социально-культурных изменений в современном мире.
Анализируя западные формы политического протеста в рамках парадигмы идентичности, следует, что в современном информационном обществе, где массовость участия перестала быть основополагающим условием, говорящим о зрелости политических инициатив увеличилось число акторов, участвующих в политических процессах. Возникновение субъектов протеста (активистов) в западном обществе имеет различные причины: агрессивность финансового капитала в отношении "слабых", плохо просчитанные и осуществленные законопроекты и реформы, деградирующие государства и местные сообщества, наличие агрессивных масс. Что позволило современным субъектам протеста разработать и использовать такие протестные тактики как: перфоманс, сквоттинг, флешмоб, спонтационизм, партизанинг, хэппениг, икающая забастовка. Характерными чертами, которых становятся спонтанные, внеинституциональные, создаваемые снизу действия, которые противоречиво характеризуются гражданским ненасильственным сопротивлением и нелегальным представительством с элементами насилия.
Вышеперечисленные формы политического протеста заключают в себе протестные послания, которые выражаются в рамках физического, информационного и когнитивного пространства. А их объем, и занимаемая поверхность увеличивается в периоды социальных и политических трансформаций.
Осуществление политической практики в пространстве интернет на данном этапе развития западного общества является уже сложившейся средой взаимодействия субъектов политики для осуществления политического протеста в разнообразных формах и проявлениях. Так, благодаря современным средствам коммуникации, а в особенности интернет небольшие группы активистов могут оказывать заметное политическое влияние. Именно на этом этапе развития возникают новые формы политического протеста, которые напрямую связанны с новыми тенденциями общества постмодерна: медиа-активизм, интернет-активизм, хак-активизм и арт-активизм. Формы политического протеста, которые напрямую связанны с современными средствами коммуникации являют собой сферу, где осуществляется борьба за власть и влияние посредством информационно-коммуникационных компьютерных сетей.
В анализе особенностей российских форм политического протеста важным является то, что протестные практики являются нелинейными, отсутствует какая-либо динамика и зачастую концепции акций довольно размыты, что позволяет интерпретировать их в различных ключах. Важным становится не сама идея, а зрелищность и скандальность проводимых перфомансов, хэппенингов и монстраций. Но в тоже время современные формы политического протеста создают новаторские культурные смыслы. А смысл протестных посланий зачастую выражается в борьбе с идеологией крупного финансового капитала.
Так же, как и в западном обществе в современном российском обществе интернет стал общедоступной площадкой выражения несогласия. Активистам как основным субъектам политического протеста интернет дает возможность быть услышанными не только гражданами, но и существующей политической властью. Поэтому зачастую от акций прямого действия (митинги, забастовки), требующих огромных временных (согласование с властью) и мобилизационных затрат политический протест смещается в сторону политических перфомансов, которые с помощью театрализованной и символической нагрузки обладают потенциальным медиаэффектом, а значит, впоследствии вызовут общественный резонанс.
Ставка современных активистов на информационное альтернативное пространство - интернет оказалась верной, так как власть не обладает полнотой монополии на информацию в сети, что дает возможность в социальных сетях создавать виртуальные движения и организации, действия которых прямым образом влияют на общественную и политическую действительность (Anonimus, Occupay, партизанинг и т.д.).
Аутентичность российского политического протеста выражается в его изначальной специфичности, которая заключается в "исчерпанном кредите доверия" субъектов протеста. В тоже время российское общество не доверяет как власти, так и оппозиции, что сказывается на способности российского общества к консолидации и ведению диалога с представителями власти и оппозиции. Поэтому современные формы политического протеста в России представляют собой политизированные художественные акции, смысл которых выражается в лозунге "против всех".
Распространение и популярность арт-активизма и его разновидностей (акционизм, перфоманс, хэппенинг, граффити, комикс, партизанинг, стрит-арт) в России получает широкий отклик из-за всеобщей разочарованности в модели представительной демократии, законах и политических институтах. Сегодня российские арт-активисты более не склонны рассматривать искусство как замкнутую систему, ориентированную саму на себя. Они используют художественный язык как инструмент для изменения реальности: начиная от покраски остановки общественного транспорта и заканчивая борьбой за новые формы государственного строя.
Активистское искусство как феномен в России является совсем новым и еще не до конца сформировавшимся, поэтому акции прямого действия и публичные митинги, которые проводят различные протестные движения в ряде стран (например "Оккупай" в США) не всегда возможны и осуществимы, так как зачастую легальные формы протеста подвергаются репрессиям. А индивидуальные акты художественного сопротивления все чаще становятся общественным медийным развлечением.
Актуальность аутентичных форм российского политического протеста (монстрации, наномитинги, соц-арт) заключается в том, что в ней присутствуют элементы, присущие карнавалу. Именно поэтому монстрации и наномитинги являются символом выражения свободного мнения в общественном пространстве. Так как театрализованное действие, находящееся в непосредственном взаимодействии с публичным пространством становится не только доступным способом выражения собственных идеологических воззрений, но и абсолютно безлопастной сценой в плане осмысления общественной и политической реальности. При этом монстрациям и наномитингам не присущи маргинальность и агрессия, они являются лишь эстетической формой социальной и политической рефлексии, которая выражается в определенной реакции на совершаемую акцию.
Реакция российского общества на современные формы политического протеста, исходя из изученного и проанализированного материала, является разрозненной. Это обусловлено факторами социокультурного развития российского общества, так как идеи и реализуемые протестные практики зачастую вступают в противоречие с существующими традиционными ценностями и идеологическими установками. Лишь малая часть российского общества поддерживает или лояльно относится к совершаемым практикам протеста.
1. Андерсон П. Истоки постмодерна. Пер. в англ. Аполлонова А. // Территория будущего. М. 2001;
2. Арендт Х. Vita activia или о деятельности жизни. // Алатейя., СПб., 2000;
3. Баскакова О. Социальное/политическое: факторы недовольства протеста // Дифференциации гражданских и политических практик в России: институциональная перспектива. М. 2013;
4. Белов Г.А., Купряшин Г.Л., Лебедева Т.П., и др. Основы политологии: краткий словарь терминов и понятий // Знание России. М., 1993;
5. Бетс Г., Брайндли Б., Уильямс С., Бизнес. Толковый словарь., пер. Осадчая И.М. // М. ИНФРА-М. Весь Мир. 1998;
6. Бодрийяр Ж. Прозрачность зла // Добросвет КДУ. М. 2006;
7. Бойд Э., Митчел Д.О., Beautiful Trouble. Пособие по креативному активизму // Радикальная теория и практика. М., 2015;
8. Бреер В.В. Стохастические модели социальных сетей // УБС. М. 2009;
9. Василик М.А. Вершинин и др. Политология: словарь-справочник // Гардарики. М. 2001;
10. Вайнштейн Г.И. Массовое сознание и социальный протест в условиях современного капитализма // Наука. М. 1990;
11. Гарсиа Д. и Ловинк Г. ABC тактических медиа // Киреев О. Поваренная книга медиа-активиста. - Екб: Ультра. Культура, 2006;
12. Ги Дебор. Общество спектакля. Пер. с фр. Офертс С., Якубович М. // Логос. М. 1988;
13. Дамье В.В. Гражданское общество и традиции социальной самоорганизации // Основные этапы формирования гражданского общества в странах Западной Европы и России в XIX -XX вв. М. ИВИ РАН. 2007;
14. Дилигенский Г. (ред.). Массовые движения в демократическом обществе. М. 1990;
15. Здравомыслова Е.А. Парадигмы западной социологии общественных движений.
16. Костюшев В.В., Горьковенко В.В. Социологическое описание коллективных протестных действий: информационная база данных акций протеста (PRODAT-SPb) // Общественные движения в современной России: от социальной проблемы к коллективному действию. Ин-т Социологии РАН. М. 1999;
17. Купряшин Г.Л., Пугачев В.Л., Соловьев А.И. и др. Введение в политологию: словарь-справочник / под ред. А.И. Пугачева // Аспект Пресс. М., 1996;
18. Коэн Д., Арто Э. Гражданское общество и политическая теория // Весь Мир. М. 2003;
19. Кастификас Дж. Неиспровержение политики. Европейские автономные социальные движения и деколонизация повседневности // Волгоград. 2002;
20. Клеман К. Появление социальных движений нового типа в России // Институциональная политология: современный институционализм и политическая трансформация России / под ред. Патрушева С.М. 2006;
21. Лебон Г. Психология народов и масс // Макет. Спб. 1995;
22. Маркузе Г. Одномерный человек. Исследование идеологии Развитого Индустриального Общества. // М. 1994;
23. Клеман К., Мирясова О., Демидов А. От обывателей к активистам. Зарождающиеся социальные движения в современной России // Три квадрата. М. 2010;
24. Назаров М.М. Массовая коммуникация в современном мире: методология анализа и практика исследований // УРСС. М. 2003;
25. Нанси Ж.-Л. Не производимое сообщество. Пер. с фр. Горбылева Ж., Троцкого Е. // Водолей. М. 2011;
26. Невидимый комитет. Грядущее восстание // Ультракультура 2.0., М., 2011;
27. Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс. Дегуманизация искусства. Бесхребетная Испания // АСТ. М. 2008;
28. Погорелый Е.Д., Филиппов К.В., Фесенко В.Ю. Новейший политологический словарь // Феникс. Ростов на Дону. 2010;
29. Почепцов Г.Г. Революция.com. Основы протестной инженерии // Cпб., Европа., 2005;
30. Рауниг Г. Искусство и революция: художественный активизмв долгом двадцатом веке. // Европейский университет. Спб. 2012;
31. Рашкофф Д., Медиавирус! Как поп-культура тайно воздействует на наше сознание // У-Фактория., Екб., 2003;
32. Рубин Дж. Действуй! Сценарий революции // Гилея. М. 2008;
33. Скиперских А.В. Политический протест в российской провинции: структура, динамика, перфомансы (на примере Липецкой области) // Гравис. Липецк. 2013;
34. Тард Г. Общественное мнение и толпа. КСП+. М. 1999;
35. Фасмер Макс. Этимологический словарь русского языка. Пер. с нем. О.Н. Трубачева // Прогресс. М. 1987. Т. 3;
36. Флорида Р. Креативный класс: люди, которые меняют будущее. // Классика - ХХI., М., 2007;
37. Фромм Э., Бегство от свободы // М., Прогресс., 1989;
38. Хабермас Ю. Проблема легитимации позднего капитализма. // М. Праксис. 2010;
39. Хвощев В.Е., Теория активности: от истоков к началам // ЮУрГУ., Челябинск., 2008;
40. Эпштейн А.Д. Арт-активизм в отсутствии публичной политики. Группа "Война": от зарождения к российской известности. // Неприкосновенный запас. М. 2011.
41. Carty Mc., Zald M.N. Resource mobilization and social movement a partial theory // American journal of sociology vol 82. 1997. № 6 Mai;
42. Felshin N. But Is It Art? The Spirit of Art as Activism // Bay Press. NY. 1994;
43. Geronimo., Katsiaficas G., Kuhn G., Fire and Flames a history of the German autonomist movement // Thomson-Shore in Dexter, MI. 2008;
44. Jenkins J.S., Klandermans B. The Politics of Protest. Comparative Perspectives on State and Social Movements // Univ.of Minisota Press. UCL Press. 1995;
45. Melucci A. Nomads of the present // N.Y. 1989;
46. Milbrath L. W. Political Participation. Rand McNally. Chicago. 1965;
47. Melucci A. Nomads of the present // N.Y. 1989;
48. Noris P. Contentious Elections: From Ballots to Barricades. NY. 2015;
49. Offe C. Reflection on the institutional self-transformation of movement politics: a tentative stage model // Challenging the political order / Ed. by R. Dalton, M. Kuchler. N.Y. 1990;
50. Shridhanari K. War Without Violence: A Study of Grandhis Method and Its Accomplishments // N.Y. Garland Publishing. 1972;
51. Tilly Ch. From mobilization to revolution // Englewood Cliffs. 1978;
52. Tilly Ch. Collective violence in European perspective //in Graham H.,Gurr. (eds.). Violence in America. Washington DC. 1969;
53. Torealta M. Painted politics. In Lotringer., S. Marazzi. 1980;
54. Агапов М. Порядки коммуникаций на публичных мероприятиях: опыт фрейм-аналитического исследования // Социология власти. 2012. № 8;
55. Белокурова Е., Воробьев Д. Общественное участие на локальном уровне в современной России // Неприкосновенный запас: дебаты о политике и культуре. 2010. № 2;
56. Гонтмахер Е., Шаталова Е. Общественные объединения нового типа: анализ и перспективы дальнейшего развития // SPERO. 2008. №9;
57.
Гусеева Е.С. Художественная провокативность: метод-пример-цель // Обсерватория
культуры: журнал-обозрение. 2013. №4;
58. Дементьева И.Н., Изучение протестной активности населения в зарубежной и отечественной науке // Проблемы развития территории. 2013.№ 4;
59. Дементьева И.Н., Протестные настроения и комплекс трендов общественного развития // Проблемы развития территории. 2014. № 4;
60. Ефанова Е.В. Молодежный экстремизм как форма политического протеста // Власть. 2011. № 8;
61. Задорин И.В., Стребков Д.О. Массовый протест в России во второй половине 1990-х годов: влияние экономических факторов. Полития. 1999. № 4;
62. Зигерт Й. Гражданская активность в России и Западный опыт // Pro et Contra. 2012. № 4-5. С. 71-83., Эволюция гражданской активности // Pro et Contra. 2011. № 1-2;