Материал: Современные лингвистические и методико-дидактические исследования. Федоров В.А., Миколайчик В.И

Под имиджем нами понимается определенная ментальная модель (репрезентация), имеющая знаковые характеристики, формирующаяся в динамическом деятельностном пространстве социального дискурса. Пропозиционально-семантическим (речеязыковым) коррелятом формирующегося в когниции имиджа является весь совокупный дискурс о (и самой) личности того или иного медийного (в широком смысле – то есть обсуждаемого) персонажа – носителя этого имиджа. Имидж представляется как совокупная интерпретация внешних (социальных) и внутренних (психологических) характеристик личности. Эти характеристики формируются либо интенционально, либо спонтанно, и, приобретая знаковый характер, представляют личность субъекта – носителя имиджа – как знаковую сущность, составляющую отрезок социального конструирования реальности (картины социального мира) [7]. Имидж – категория междисциплинарная, нами рассматриваемая как объект лингвистического исследования, нацеленного на выявление релевантных речеязыковых характеристик «субъекта – носителя имиджа» (ср. [8]).

Методология исследования.

В качестве методологии принимается интеракциональная модель когнитивнориторической семиотики [9; 10], представляющая процессы речевого взаимодействия как составляющие динамики интеракционального семиозиса с тремя конституентами речевого взаимодействия – пропозициональной семантикой, интеракциональной прагматикой и интердискурсивной синтактикой, разворачивающихся во взаимодействии трех дискурсивных пространств (сфер): деятельностной ситуации (топос/этос коммуникации), речевой ситуации (пафос коммуникации) и предметной ситуации (логос коммуникации) [9; 11].

Цель исследования – определение интеракционально-диалогического статуса эристики как речевой тональности и речевой стратегии в конфликтной межличностной интеракции.

Объект исследования – эристическая дискурсивная личность и её имидж.

Предмет исследования – делокутивный имидж медийной эристической дискурсивной личности. Д е л о к у т и в н ы й и м и д ж (ДИ) – это прецедентные высказывания, персональный дискурс и т.д. – становится «симулякром» личностного имиджа, репрезентаменом «репрезентамена» ( И-репрезентамен). Имидж медийной личности, например, политика, формируется – в виде ДИ-репрезентамена – опосредованно, делокутивно – через высказывания самого субъекта [12], меморизированные в суждениях и мнениях других. То есть ДИ – это продукт восприятия и когнитивного семиозиса общественного мнения в самом общем его понимании. Таким образом, реальная личность субъекта как бы подменяется образом его медийного, дискурсивного персонажа.

В свете вышесказанного в основе гипотезы нашего исследования лежат несколько посылок:

1.С точки зрения лингвиста, имидж субъекта во многом есть производное от его риторического э т о с а , то есть, по Аристотелю, это образ, который создается речью его носителя, это речевой (языковой) имидж личности [13].

2.Имидж п о л и в а л е н т е н : определенные когнитивные, поведенческие и речевые модели, используемые субъектом, могут преследовать разные цели, иметь разные функции, синкретично совмещая, например, модель сурового отца с образом критичного, но справедливого судьи; юмор или ирония в речи могут оттенять мудрость зрелого политика и т.д.

3.Имидж а м б и в а л е н т е н : одна и та же черта может оцениваться по-разному разной аудиторией, одно и то же высказывание может вызывать восхищение одних и негодование других.

Пионер неориторики Хаим Перельман справедливо делил аудиторию на частную, или «элитную» (particulier, ' é te), и «универсальную» (universel) [14, р. 27]. В контакте с первой аудиторией («свои») в большей степени реализуется и н г е р е н т н ы й имидж говорящего, в общении со второй («другие», «чужие») оратор вынужден в большей степени следовать

требованиям нормы, создавая свой «положительный» а д г е р е н т н ы й имидж. Ингерентный имидж т р а н с г р е с и в е н по отношению к адгерентному имиджу

субъекта: многие личностные качества, потребности и мотивы личности могут входить в

62

Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»

противоречие с общественным мнением и, следовательно, с ее PR-имиджем, поэтому ингерентный имидж может нарушать интегральность адгерентного имиджа субъекта (имиджевая трансгрессия, ломка стереотипов, эпатаж). Такой тип языковой личности мы и называем э р и с т и ч е с к о й языковой личностью.

Возникающее противоречие нейтрализуется: трансгрессия «оправдывается» в общественном сознании в виде трансцендентной «категории» х а р и з м ы – нарушение догм и правил «прощается» субъекту в пользу фасцинации – сильного воздействующего впечатления – амбивалентного, недискретного и не до конца объяснимого [15]. Харизматические личности неизменно эристичны, – они стоят у истоков социальной трансгрессии: молодежных движений и группировок, бунтов и революций, идеологий и партий, правительств и республик (Че Гевара, е Голь). Речевая эристическая харизма состоит из таких речевых проявлений, как юмор, ирония, насмешка, сарказм, вызов, эпатаж (В.В. Жириновский, Ж.-Л. Меланшон и т.п.) и т.д. Делокутивная речеязыковая трансгрессия означающего ДИ-репрезентамена меморизируется аудиторией, в частности, харизматическими афоризмами-мемами, сохраняющими в основе своей внутренней формы прецедентную авторскую атрибуцию и контекст произнесения: «После нас хоть потоп», «Родина или смерть», «Я вас понял», «Не так сели», «В сортире замочим» и т.п.

Результаты исследования.

1. Выдвигаемые теоретические положения.

Как правило, термин эристика ассоциируется с целью победить в споре любыми средствами («per fas et nefas» [16]), а эристический диалог трактуется как утверждение собственной точки зрения путем победы над оппонентом (дискредитации, разоблачения, уничтожения имиджа, подрыва доверия и репутации и т.д.). Изначально порицание эристики основано на понимании нравственного в риторическом поведении эллинической культуры. В реальной коммуникации персуазивность – прямое и косвенное эмоциональное воздействие – сопровождается речевым противодействием: отвержением и негативной оценкой высказанного или существующего мнения средствами, выходящими за рамки аргументативных правил критической дискуссии. Эристичность персуазивности проявляется в суггестивности воздействия на основе прямого или косвенного вызова и эпатажа, адресного или опосредованного текстом, прямого и/или косвенного (имплицитного) речевого воздействия на реципиента.

Как показывает анализ многочисленных лингвистических исследований, любое нарушение гармонии и проявления речевого противодействия чаще всего обозначается как «речевая / вербальная агрессия» [17; 18; 19; 22]. Однако очевидно, что проявления речевой агрессии разнообразны, и по экспрессивности, и по направленности / ненаправленности на прямого / косвенного адресата, поэтому в некоторых исследованиях появляется понятия «имплицитной речевой агрессии» [18], «квазиагрессии» [17] , термины «игровая агрессия», ритуальная и даже «неаутентичная речевая агрессия» [19].

В рамках предлагаемой статьи интенциональная интерперсональность общения представлена не как бинарная оппозиция – кооперативность vs конфронтация (агрессия), – а как скалярную категорию в пространстве взаимодействия Гармонии и Агональности. Эмпатийная гармония нарушается внешним или внутренним противоречием (политические интересы – когнитивный диссонанс), ведущим к речевому противодействию. В целом, обобщенную модель интерперсонального континуума речевой интеракции можно представить следующей схемой (рис. 1):

63

эристика интенционально полимодальна, то есть сопровождается специальной интонацией, тембром голоса, искаженной дикцией, мимикой, жестом, показывающими, что сказанное – шутка. С другой стороны поля – в агональной его части – эристика пересекается с (речевой) агрессией. Однако речевая агрессия, как правило, интенционально деструктивна, – эристика, в нашей трактовке, может быть конструктивна по своей телеологии. С нашей точки зрения, есть множество эристических (угрожающих позитивному лицу) речевых действий, приемов, стратегий, которые, как это показано в «теории (не)вежливости» [22], не переходят грань, интуитивно ощущаемую каждым носителем той или иной языковой культуры. Тем не менее, именно новое понимание и возвращение термина «эристика» может способствовать совершенствованию юридической экспертной процедуры.

Достаточно утвердиться в представлении, что э р и с т и ч е с к а я а г о н а л ь н о с т ь стремится к агрессии к а к к с в о е м у п р е д е л у .

Психологическая интерперсональная модель конфликтного речевого взаимодействия может быть представлена в терминах теории речевой транзакции Э. Берна [20], согласно которой конфликт рождается при столкновении интенциональностей коммуникантов, условно занимающих одну из трех психологических позиций: патерналистскую («Родитель»), адекватную, объективно-ответственную («Взрослый») и «пуэрильную», провокативно-трансгрессивную («Дитя»). Асимметрия и диссонанс во властно-правовых отношениях между коммуникантами распределяются градуально по двум векторам: сверху вниз – патернализм, назидательность; снизу вверх – вызов, насмешка, провокация (рис. 2):

Рис. 2. Динамическая модель эристики в поведенческом фрейме

Представленная схема демонстрирует основной вектор эристического отношения в коммуникации (по вертикали) – иерархичность властных отношений: сверху – высокомерие, снисходительность, снобизм; снизу – дерзость, вызов, бесцеремонность, насмешливость и

64

Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»

т.п. По теории Э. Берна, асимметрия в интенциональных позициях (перекрещенные векторы) приводит к интерперсональным конфликтам в речевой интеракции: такие психолингвистические проявления, как юмор, кокетство, ирония и т.д. (PUER) могут быть восприняты с пониманием и подхвачены в предлагаемой игре (PUER–PATER; PUER– PUER), а могут быть отвергнуты как неуместные (ADULT) [20].

За единицу дискурсивного анализа принимается э р и с т е м а – дискурсивноинтенциональный «квант» семиогенеза, фрагмент эристического дискурса. В ходе исследования было получено представление (см. табл. 1) о наполнении плана содержания и плана выражения эристемы как единицы дискурса речевой интеракции.

Таблица 1

Эристема как семиотическая единица интеракционального дискурса

2. Практические результаты исследования.

Исследование затрагивает три функциональных дискурсивных поля эристики: институционально-обыденное (1), институционально-стратегическое (2) и институционально-персональное (3) на материале трех соответствующих им текстовых корпусов: 1) скрипты американского ситкома «HOUSE, MD»; 2) скрипты предвыборных дебатов французских политиков и 3) корпус политических делокутивов – высказываниймемов французских политиков, формирующих их медийный дискурсивный имидж. Такой диапазон позволяет выявить различные социально-политические контексты, в которых наиболее четко проявляется эристическое речевое взаимодействие: бытовой спор и профессиональная дискуссия, дискредитация политического противника в прямом (теледебаты) и косвенном (медиа) коммуникативном конфликте.

Первый корпус – скрипты сериала «Доктор Хаус» [1*] – позволяет выделить три основных типа эристем: метарепрезентации, прямые эристемы и косвенные эристемы, затрагивающие «положительное лицо» собеседника опосредованно, через обобщенные рассуждения (см. табл. 2).

65

Эристемы Хауса, включают в себя такие речеязыковые средства, как:

– манипуляции с апеллятивами (неназывание по имени, искажения имени, клички и т.д.), прецедентные тексты, ставящие в тупик непосвященного:

(Фрейм I: Хаус говорит по громкой связи со своими «интернами») House: Dark Religious Nut... Cole: [surprised] What did you call me? House: I’m sorry. What do you want to be called this week? Cole: Cole. House: Well, I’m never going to remember that. Take Bosley and the other visible minorities to the funeral home <…> And Angels, be careful (hangs up) [1*]. – Хаус: Черный религиозный псих... Коул [удивленно]: Как вы меня назвали? Хаус: Прости. Как ты хочешь зваться на этой неделе? Коул: Коул. Хаус:

акое мне точно не запомнить. Возьми с собой Бозли и оставшегося нашего нацмена и

отправляйтесь в похоронное бюро. <...> Да, Ангелы, будьте внимательны (вешает трубку) («бозли» – бесполый мальчик-курьер (инд.); «Ангелы Чарли» (к-ф) – агенты «по вызову»);

– вульгаризмы, косвенные инвективы, переходящие иногда в прямую агрессию:

(Фрейм II: Хаус говорит с главврачом Лизой Кадди) House: I quit. Cuddy: Great. My nanny is off the clock at 7:30 so your week off... House: You can go suckle the little bastard child if it makes you feel good about yourself. Cuddy: Screw you [1*]. – Хаус: Я

увольняюсь. Кадди: Прекрасно. У меня няня только до полвосьмого, если хочешь неделю отпуска... Хаус: Иди, корми грудью своего ублюдка, если тебя это так радует. Кадди: а пошел ты...;

66