Материал: Современные лингвистические и методико-дидактические исследования. Степаненко В.А., Хабаров Д.А

ЛИНГВИСТИКА

LINGUISTICS

Элин Фредстед (1953 [1], Йельс) - это датский лингвист. После получения аттестата зрелости в школе при соборе в Хадерслеве Фредстед изучала нордистику и германистику в Орхусском университете с 1972 г. по 1980 г. С 1979 г. она работала сначала преподавателем датского языка на кафедре нордистики в Кильском университете имени Кристиана Альбрехта, а с 1985 г. внештатным преподавателем, до тех пор, пока в 1989 г. не сдала экзамен на переводчика. Три года спустя она переехала первоначально во Фленсбург, где с 1992 по 1994 работала научным сотрудником на кафедре регионального исследования и информации. В коммерческом колледже Южной Дании, на сегодняшний день Университет Южной Дании, Фредстед была внештатным преподавателем (1993-1995 гг.) и иссле- дователем-стипендиатом (1995-1996 гг.). В 1996 г. ей присвоена ученая

степень доктора филологических наук по лингвистике. Затем она получила место научного ассистента в кампусе Сённерборг Университета Южной Дании и приняла руководство кафедрой делового языка и коммуникации с 1997 по 2000 в качестве доцента Университета Южной Дании, где ее деятельность была посвящена обучению специалистов в области языка и культуры.

С октября 2000 г. Элин Фредстед занимаeт должность профессора датского языка в Европейском университете Фленсбурга. В 2014 г. Фредстед приняла участие в основании Центра малых и региональных языков (KURS) [3]. В фокусе ее работ находятся языковой контакт и многоязычие, интеркультурная прагматика, а также дидактика обучения иностранному языку и второму иностранному языку; особое внимание при этом она уделяет изучению фленсбургского диалекта пету (см. подробнее: Elin Fredsted, URL: https://de.wikipedia.org/wiki/Elin_Fredsted).

УДК 81`27

ЧТО НАС ЖДЁТ ПОСЛЕ СВЕРХМНОГООБРАЗИЯ?

Элин Фредстед

_____________________________________________________________________________

Европейский Университет г. Фленсбург Корпус «ОСЛО»

Д.ф.н., проф., директор института Датский семинар Элин Фредстед

е-mail: fredsted@uni-flensburg.de

_____________________________________________________________________________

Постановка проблемы: Дискуссия о новых, так называемых, тенденциях постструктурализма в социолингвистике (получившее также обозначение «третья волна» в социолингвистике) и одновременно в исследованиях по многоязычию, а именно вопросы сверхмногообразия и транслингвальности вызвали интенсивное обсуждение на многочисленных конференциях последних двух лет.

Результаты исследования: В статье проанализирован следующий комплекс вопросов: возможна ли лингвистика без относительно устойчивого языкового понятия (так как это предлагают нам концепты транслингвальность и сверхмногообразие)? Как к подобному должны относиться исследователи и приверженцы теории языка, если речь идёт о сохранении вымирающих языков, в случае если «язык» как понятие воспринимать как устаревшее? Не ставим ли мы себя как лингвистов в неудобное положение, отрицая психологическую сторону языка говорящих?

Выводы: Произошла так называемая транслокация. Говорящие на вернакулярных языках в большинстве случаев общаются на родном языке в виртуальном мире. Взаимооднозначность между местом и языком перестала существовать по причине многообразия форм мобильности людей; и устойчивая, вездесущая электронная форма передачи информации размывает границы между пространственным и виртуальным соседством, как это было установлено ещё А. Аппадураи (1990).

_____________________________________________________________________________

*Перевод статьи выполнен к.ф.н., доцентом Валентиной Ивановной Чечетка

_________________

© Fredsted E., 2017

17

Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»

Ключевые слова: сверхмногообразие, транслингвальность, мобильность и языковая ассимиляция, вернакулярные языки, транслокация, интерлингвальность, диалекты, социолингвистика.

1. Постановка вопроса :

Дискуссия о новых, так называемых, тенденциях постструктурализма в социолингвистике (получившее также обозначение «третья волна» в социолингвистике) и одновременно в исследованиях по многоязычию, а именно вопросы сверхмногообразия и транслингвальности вызвали интенсивное обсуждение на многочисленных конференциях последних двух лет. Например, на 11 интернациональном симпозиуме по билингвистике в городе Лимерек в июне 2017 года. Для меня это стало поводом коснуться данного вопроса и в рамках конференции германистов. Сам собой возникает вопрос: куда заведут нас новые тенденции? И что будет после? В независимости от того, поддерживаем мы новые тенденции (или тренд) или выступаем против.

Постановка вопроса включает в себя множество основополагающих аспектов:

Во-первых:

a.Возможна ли лингвистика без относительно устойчивого языкового понятия (так как это предлагают нам концепты транслингвальность и сверхмногообразие)? Оба указанных направления рассматривают понятия «языка» как идеологически контаминированное, как некое выражение национализма и колониализма. Подобное высказывание, на мой взгляд, необходимо подвергнуть глубокому осмыслению, а именно какие плюсы и минусы принесёт отказ от понятия языка. Отсутствие понятия «язык» может перечеркнуть многие результаты исследований и традиций науки о языке (в особенности языковой дидактики и исследований многоязычия).

b.Как к подобному должны относиться исследователи и приверженцы теории языка, если речь идёт о сохранении вымирающих языков, в случае если «язык» как понятие воспринимать как устаревшее?

c.Не ставим ли мы себя как лингвистов в неудобное положение, отрицая психологическую сторону языка говорящих?

Один из основателей термина транслингвальность, Ли Вей, который в своих актуальных публикациях отрицает традиционное понимание языка, и понятие «язык» в его работах используется в кавычках, на очередном ISB-заседании в июне 2017 в городе Лиммерик, отвечая на мой вопрос, дал следующее определение транслинвальности:‚Consciously or unconsciously transgressing the boundaries between languages‘. Он, однако, не может обойтись без употребления понятия «язык» / ‚language‘! Анета Павленко в своей работе пишет о сверхмногообразие (в печати: 2017) следующее: Superdiversity and why it isn’t:

Действительно, невероятно узнать, насколько сильно новая социолингвистика зависит от праязыка, в том числе от, вероятно, сомнительного и теоретически необоснованного понятия «язык » (Павленко, в печати: 21, выделено мной).

Во-вторых:

Являются ли современные термины сверхмногообразие в социолингвистике и транслинвальности в исследованиях многоязычия больше чем просто академический бренд? Обозначают они действительно что-то концептуальное и теоретически новое или служат лишь для того, чтобы «подать» имеющиеся теории в новом формате – как новояз (согласно Орвеллу), как это обозначает А. Павленко? Права ли А. Павленко приравнивая в выше приведённом произведении сверхмногообразие к теории двойственности? (Пав-

ленко, в печати: 24)

Ответ на поставленный вопрос для обоих не равнозначных понятий может звучать совершенно по-разному.

18

2. Транслингвальность

Чтобы как можно кратко представить понятие транслингвальность, я бы хотела обратиться к книге Ли Вея и Офелии Гарсия, опубликованной в 2014 году: транслингвальность: язык, билингвизм и воспитание. И я бы хотел передать основные мысли, в первую очередь, основываясь на цитатах из глав, в которых даются определения. Характерным для транслингвальности является:

1) Индивидуальная точка зрения – точнее сказать – перспектива индивидуума. В

данном случае авторы говорят об‚ обращение к человеку в социолингвистике‘. Что,

однако, уже звучит парадоксально, так как лингвистика всегда была гуманитарной наукой, разве не так? Приведём цитату:

‘Language is not a simple system of structures that is independent of human actions with others, of our being with others.’ (Li Wei & Garcia 2014: 8).

2)Многоязычие является динамическим процессом. Фокус направлен на креативное

икритическое использование языковых ресурсов с позиции говорящего индивидуума: ‚the focus is on the speaker’s creative and critical use of linguistic resources to mediate cognitively complex activities.‘ (Li Wei & Garcia 2014: 10).

Обе тенденции (направленность на индивидуума и многоязычие как динамический процесс) указывают также на сближение между социолингвистикой и психолингвистикой в исследованиях многоязычия. С этим можно даже согласиться. Оправдывает ли это появление нового термина - это уже другой вопрос. После прочтения теоретического вступления возникают сложности с определением различий с теорией Франсуа Грожана о языко-

вом модусе (например, Grosjean 1982: Life with two langauges, и Grosjean 2001: The bilingual's language modes.); и многое напоминает теорию швейцарского учёного Георга Люди и его понятие translinguistic wording / formulation transcodique , предложенное в

1990ых годах (ср. Lüdi 1997).

При этом о сходстве с теорией Грожана авторам известно:

Вместе с Грожаном мы видим, как билингвы выбирают специальные средства языкового багажа?? в зависимости от контекстуальных, тематических и управленческих факторов. Но мы не согласимся с определением Грожана модели языка как «состояния активации языков билингва и порождающих язык механизмов» (2004: 40). В нашем понимании не существует двух языков, которые активируются или деактивируются мыслительным процессом как социально или контекстуально обу-

словленные потребности (Li Wei & Garcia 2014: 15).

В отношении теорий к многоязычию становится действительно сложно, говоря иными словами, в данной теории открыть что-то новое! За исключением того, что 1. Понятие «язык» не является больше общепризнанным 2. При условии, что все языковые ресурсы говорящего всегда присутствуют и активны. Что, к слову сказать, можно подвергнуть сомнениям, которые также отражены в новых работах Грожана, публикуемых с 2012 года. Так, он, например, приходит к выводу, что крайне сложным может оказаться воссоздание в экспериментальном исследовательском ракурсе исключительно моноязыкового контекста (ср. Grosjean 2012). При дальнейшем прочтении немного смущает в некотором смысле полемический, если не сказать более, заносчивый тон в отношении иных направ-

19

Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»

лений исследования языка, которые представлены Ли Вей достаточно поверхностно и предвзято (и отчасти с идентичными аргументами как Blommaert & Rampton 2011)!1

В последующих частях книги Офелия Гарсия пишет о транслингвальности как педагогическом концепте: это включает в себя как теорию дидактики об учении и ученье, так и всеобъемлющий педагогический инструмент для занятий в многоязыковых группах, обучающихся по всем предметам. О. Гарсия резюмирует свою терминологию следующим образом:

«транслингвальность – это процесс, благодаря которому студенты и преподаватели вовлекаются в сложные дискурсивные практики, которые включают ВСЕ языковые практики ВСЕХ студентов в классе для развития новых языковых практик, поддержания имеющихся, передачи необходимых знаний и предоставления места развитию новым социополитическим реалиям, подвергая сомнению лингвис-

тическое многообразие» (Li Wei & Garcia 2014: 121).

Транслингвальность представлена в данном случае как общее понятие для различных би- и мультилингвальных практик на занятиях с позиции преподавателей и учителей – как практики, которые мы до сих пор обозначали такими понятиями как Codeswitching на занятии, использование многоязыковых средств массовой информации, translinguistic wording (согласно Люди) или как билингвальный scaffolding, о которых вели споры, и которые, собственно, уже несколько лет практикуются на занятиях в билингвальных или мультилингвальных группах (см. например нормативы предмета датского языка для ступени общего среднего образования в земле Шлезвиг-Гольштейн).

Есть некоторые замечания, которые хотелось бы затронуть в данной статье – данные замечания в большей степени касаются терминологии, а не великолепных методических и дидактических примеров и предложений, сделанных О. Гарсия:

1) в отношении теорий многоязычия теория транслингвальности предлагает мало что нового, за исключением того, что

a) понятие «язык» рассматривается как устаревший и

б) предполагается, что все языковый ресурсы говорящего задействованы и активны.

2) Понятие слишком неточное и слишком забегающее вперёд: согласно точки зрения

авторов Ли Вей и О. Гарсия понятие транслингвальности охватывает не только новую теорию языка, которая стремится упразднить традиционное понимание языка, методическую и дидактическую теорию усвоения языка, но и разнообразные педагогические теории и практики.

Парадоксальным образом языковая практика противоречит авторам транслингвальности: авторы пишут на простом, но корректном академическом английском с чётким разделением между цитатами из других языков, таких как мандаринский и испанский,

примерно так же, как я в данной статье варьирую между немецким и английским языками.

Иными словами, авторы практикуют традиционное переключение языковых кодов и при этом они называют языки, которые, по всей видимости, уже не существуют. И ещё один важный вопрос относительно дидактической практики: должны ли мы отказываться от целевой установки определённого языка (английского, французского, немецкого, датского и испанского)? И при этом также от представления о том, что мы преподаём специфический «язык»? В моём понимании это долгий путь, прежде чем транслингвальность может быть принята в качестве общепризнанной языковой практики наравне со стандартными

1 Например, сравн. Li Wei & Garcia 2014, стр. 16-17 с Blommaert & Rampton 2011, стр. 3-4.

20

языками, так как это предлагает Офелия Гарсия: и в чём конкретно заключается различие между транслингвальностью и интер-лингвальностью или языком обучаемого на школь-

ном уроке иностранного языка?

3. Сверхмногообразие

Мне абсолютно понятно, что сверхмногообразие и транслингвальность не являются тождественными понятиями, как и тот факт, что их основные ключевые аспекты лежат в разных областях; в то время как транслингвальность в большей степени употребляется в контексте обучения и образования, термин многообразие относится к понятиям эмпирической социолингвистики. В тоже время можно обнаружить точки соприкосновения; и далее книга о транслингвальности, авторами которой являются Ли Вей и О. Гарсия заканчива-

ется эпилогом о сверхмногообразие:

В таком многообразном мире 21 века люди все больше и больше проживают в разных частях света, при этом национальные границы стираются (Li Wei & Garcia 2014: 135).

У таких авторов как Йенс Норманн Йёргенсен оба понятия также сливаются к одной полилингвистической норме: (Jørgensen et al. 2011: 34). В следующем коротком представлении понятия сверхмногообразие я бы хотел руководствоваться определениями, которые представлены в статье А. Павленко (в печати, 2017: Superdiversity and why it isn’t: Reflections on terminological innovation and academic branding).

Пункты соприкосновения транслингвальности и сверхмногообразие, по моему мне-

нию, заключаются в следующем:

1)Определённой предпосылкой в обоих случаях являются учения о так называемой «новой миграции», которые организуются с начала 90-х годов.

2)Общим для обоих направлений является также непринятие традиционного понимания языка, поэтому оба направления получили обозначения как постструктуралистические.

3)Они направлены на создание новой терминологии и утверждают, что описывают новый феномен.

4)При этом оба направления – сверхмногообразие и транслингвальность –

теоретически не являются полностью детерминированными, их можно даже охарактеризовать как до-теоретически обоснованными. А. Павленко определяет это как

меняющуюся основную стратегию:

Неуверенность в данном случае действительно является здесь ключевым словом, так как она определяет саму цель меняющейся основной стратегии, а именно поместить нас в ситуацию, где значение неясно и должно быть определено более компетентными людьми, которым могут с уверенностью сказать: «используйте это, а не то» (Павленко, в печати: 24).

5) Сторонники рассматривают оба эти направления в социолингвистике и исследовании многоязычия в качестве всеобъемлющей теории, адаптированные к новым современным условиям, в которых наиболее распространены такие понятия как мобильность, комплексность и непредсказуемость:

21