Исходя из критического отношения современной историографии к проблеме, следует признать, что роль политических партий в обеспечении политического консенсуса, управлении электоратом и поддержании фракционной дисциплины в парламенте была весьма скромной. Ни один британский монарх в восемнадцатом веке не рассматривался с партиями. Королева Анна не позволила парламентскому большинству выдвинуть свою кандидатуру на пост министра. В управлении страной с помощью партий Анна видела ущемление своих прерогатив и стремился лично участвовать в заседаниях Кабинета Министров[13].
Мало что изменилось в середине XVIII века. Георгий III вступил на престол, призванный положить конец вековому противостоянию Вигов и Тори как явлению, нежелательному для английской политики. Крайне раздражает Британская политическая сцена, представляющая 60-е годы XVIII века, многочисленные фракции изредка собираются вместе, чтобы добиться власти и получить контроль над патронажем для распределения должностей и пенсий. Из-за юного Георгия III был далек от тонкостей английской политической системы, но его отношение к политическим союзам внутри парламента не стало менее значительным[14].
Только в 1990-е годы партии в парламенте создавались более или менее регулярно, но в. Питт-младший, даже будучи премьер-министром, не признавал их и никогда не пытался таким образом объединить своих сторонников. Показательный пример: в парламентах 1781, 1784 и 1788 годов политический "водораздел" лежал не между париком и Тори, а между сторонниками Пита, с одной стороны, и последователями Фокса и Севера (позже Фокса и Портленда) - с другой[15]. Во всяком случае, идея партии как формы политического участия и механизма, необходимого для достижения политического консенсуса и основанного на конкретном наборе идей по ключевым вопросам текущей политики, была неизвестна Британской политической практике до начала 30-х годов XIX века[16].
Единственным надежным столпом политической власти в восемнадцатом веке было Королевское милосердие. Исследователи обычно игнорируют двор Ганноверской династии, считая, что главным центром власти в рассматриваемый период был парламент. Это справедливо лишь отчасти: превращение личной монархии в парламентскую не исключало действия личных основ Королевской прерогативы. Парламент-лестницу к власти в этом плане не следует путать с парламентом-резиденцией власти. Министры, пользующиеся доверием короля, имели в своем распоряжении моральные стимулы и материальные средства для управления парламентским большинством. Правительства редко проиграла в парламентских дебатах, и почти никогда в выборах[17].
Как правило, они назначались до, а не после всеобщих выборов. Редкие неудачи монархов Ганноверской династии в угодном им заявлении Министров свидетельствовали о тактических просчетах грузин, а не о силе парламентского большинства. Так, в 1744 году Георг II был вынужден расстаться с Ж. картере, поскольку коллеги Министерства были против его кандидатуры. Тринадцать лет спустя Уильям Питт старший был назначен на свой пост, потому что никто из членов Кабинета не хотят работать без него. В любом случае парламент не имел к этому никакого отношения, поскольку практика опоры на парламентское большинство не была установлена сразу[18].
Подъем в 20-х годах XVIII века поста премьер-министра не освободил от бремени укрепления единства Кабинета Министров, в котором Королевская доброжелательность играла не последнюю роль. Во время акцизного кризиса 1733 года реальной угрозой премьер-министру Р. Уолполю была не парламентская оппозиция, а собственные недальновидные министры-Д. Кобэм и Ф. Честерфилд. Победа в придворной интриге стала решающей для карьеры Р. Уолпола. Точно так же У. Шелбурн, один из фаворитов Георга III, был свергнут C.J. Фокс, его политический оппонент[19].
Власть, возложенная на Министров, фактически принадлежала короне. Министры редко использовали свое влияние в парламенте для навязывания политических решений монарху, потому что считали себя ответственными перед королем, а не перед парламентом. Личный выбор монарха оставался решающим для политиков. Характерным является тот факт, что во времена правления королевы Анны источником власти для С. Годольфина и р. Харли был ее личный нрав: ни один из этих Министров не имел большинства в палате общин. Дебаты в парламенте могли иметь последствия для р. Уолпола и Уильяма Питта старшего, однако основные политические партии оспаривались в кабинете монарха. Еще в 60-х годах XVIII века граф бьют смог в течение двух лет занять пост премьер-министра только благодаря царской должности и той роли, которую он сыграл в становлении молодого монарха[20].
Таким образом, период конца XVII-начала XIX века стал важным моментом в эволюции британских политических партий. Именно тогда произошел постепенный переход от личной монархии к парламентской, и были заложены предпосылки для превращения политических партий в конституционные механизмы и структуры политического участия современного типа. Многие аспекты политической истории этого периода приобретают особую эвристическую ценность, если признать, что переход от абсолютной монархии к конституционной был не одномоментным актом, а достаточно длительным процессом.
Однако роль политических партий в обеспечении политического консенсуса, управлении электоратом и поддержании фракционной дисциплины в парламенте была скромной. Ни один британский монарх в восемнадцатом веке не рассматривался с партиями. Только в конце века партии в парламенте создавались более или менее регулярно, но понятие партии как механизма политического участия, необходимого для достижения консенсуса и основанного на ряде идеологических убеждений, оставалось неизвестным Британской политической практике до первой трети XIX века.
Элементы современного конституционного механизма, постепенно кристаллизующиеся в системе парламентской монархии во второй половине XVIII века, не могли играть ключевой роли, поскольку представительство в парламенте еще не было связано с современными демократическими механизмами. Парламентский контроль за деятельностью кабинета еще не означал, что сам парламент зависит от избирателей. Политические партии Великобритании в XVIII века больше напоминали аристократические политические клубы, нежели являлись институтами политического участия в современном смысле этого слова.
1.2 Становление механизма партийного правления в Великобритании
Великобритания - это государство с уникальной политической историей, имеющее устойчивые традиции гражданского общества и государственного устройства. Основы современной партийно-политической системы Великобритании сформировались в Новое время.
Английский конституционализм имел революционные импульсы для своего развития только в XVII веке. В последующем его эволюция связана уже исключительно с реформами. В истории английского конституционализма XIX век занимает особое место, так как именно в это время была произведена полномасштабная модернизация государственного строя Великобритании. Важнейшими ее компонентами явились три избирательные реформы (1832, 1867 и 1884-1885 гг.).
С эволюцией английского конституционализма в XIX веке тесно связано развитие партийной системы Великобритании. Возникшая во второй половине XVII века, она именно в XIX веке в результате модернизационных процессов приобрела современные черты.
Парламентские группировки трансформировались в политические партии, изменились формы, методы предвыборных кампаний, черты партийной структуры, появилась кабинетная система управления. В то же время реформирование государственного строя представляло собой важный сегмент политики реформизма либеральных и консервативных кабинетов в последней трети XIX века.
В 1832 г. в Великобритании была проведена первая реформа избирательного права, положившая начало переходу от средневекового избирательного принципа равного представительства от корпоративных единиц к новому демократическому принципу представительства от количества населения. В результате реформы было произведено перераспределение мест в палате общин и увеличен электорат.
Следствием парламентской реформы 1832 г. явилось изменение форм и методов ведения кандидатами предвыборной кампании. У представителей парламентских группировок возникла необходимость бороться за голоса избирателей. Это привело к созданию политических клубов, игравших роль «партийных» организаций, которые осуществляли руководство избирательной кампанией. Появились «партийные» списки. Получили распространение предвыборные поездки депутатов и предвыборные митинги. Большую роль в проведении предвыборной кампании играла печать. Именно с этого времени начинается настоящая предвыборная «война памфлетов». Причем либеральная публи-цистика была гораздо активнее и острее консервативной. Однако консерваторы гораздо щедрее финансировали свои избирательные кампании, что способствовало лучшей организации выборов[23].
В последней трети XIX века либералами и консерваторами была осуществлена демократизация государственного строя Великобритании, достигнутая в результате реформирования избирательной системы, местного управления и судебной системы. Так, на этот период приходится проведение второй и третьей избирательных реформ, две реформы местного управления, а также принятие законов, касающихся процедуры голосования и избирательных кампаний.
В 1866 г. Б. Дизраэли сумел провалить билль В. Гладстона. Однако когда Консерваторы пришли к власти, Б. Дизраэли провел реформу, которая в конечном итоге оказалась более далеко идущей, чем билль В. Гладстона. В 1867 г. была проведена вторая избирательная реформа. Отныне избирательными правами стали пользоваться не только собственники жилья, но и наниматели (арендаторы) квартир, если стоимость найма превышала 10 фунтов стерлингов в год, а ценз оседлости составлял не менее 12 месяцев[24]. Акт также предусматривал перераспределение мест. Но оно не устраняло диспропорции английской представительной системы.
В последней трети XIX века партийная структура приобрела примерно тот вид, который она сохраняет по сей день, причем параллельно возрастала роль партийного руководства и механизма.
Закономерным итогом избирательной реформы 1867 г. является реорганизация английских партий. Значительно увеличившийся после 1867 г. электорат практически исключал индивидуальную работу с каждым избирателем, как это было раньше. Утратили свою эффективность и традиционные приемы привлечения голосующих на свою сторону - давление на них или подкуп. Необходимость новых методов агитации, рассчитанных на массового избирателя, стала особенно настоятельной после введения в 1872 г. тайной подачи голосов. Для этого была нужна хорошая организация и аппарат специально подготовленных работников[25].
Консерваторы начали упорядочение партийной структуры под руководством Б. Дизраэли. В 1867 г. были основаны Национальный союз консерваторов и Конституционные ассоциации; после неудачи на выборах 1868 г., которую Б. Дизраэли приписал плохой организации, создается центральное бюро консерваторов.
Национальная федерация либералов была учреждена в 1877 г., и это вскоре привело к строгой централизации всей предвыборной деятельности партии. С 1880 г. местные ассоциации выдвигали кандидатов только при условии их согласия с партийной программой.
Первый секретарь Национальной федерации либералов Ф. Шандхорст, проводивший линию инициатора партийной организации Дж. Чемберлена, заявил в 1891 г., что делегаты собираются не для того чтобы выразить свое мнение, а для того чтобы выслушать, какие меры может принять руководство партии.
Консерваторы, убедившись в эффективности новшеств Чемберлена, стали их перенимать. Это привело к тому, что политику партии стали определять лидеры, консультирующиеся с Центральным бюро[26].
После проведения второй избирательной реформы курс на демократизацию государственного строя был продолжен.
В 1871 г. была проведена первая серьезная реформа армии Великобритании - реформа Кардвелла[27]. Был отменен обычай продавать офицерские должности в армии. Теперь их замещение зависело от успешно сданных экзаменов и выслуги лет.
Реформированию подверглась и организация судебной системы.
Следует отметить проведенные реформы избирательной системы. В соответствии с законом 1872 г. в Великобритании было введено тайное голосование при выборах в палату общин. В законе был закреплен механизм контроля соблюдения тайны голосования и предотвращения фальсификации во время проведения выборов посредством вбрасывания дополнительных бюллетеней[28].
В 1883 и 1889 гг. были приняты законы, ограничивавшие расходы на проведение избирательных кампаний; была осуществлена квалификация избирательных преступлений и усилена ответственность за них[29]. Считается, что именно в Великобритании в 1883 г. был сделан первый шаг в деле установления предельного размера избирательных расходов[30].
Третья избирательная реформа (1884-1885 гг.) представляла собой наиболее значительный результат работы второго кабинета В. Гладстона (1880-1885 гг.). Она устанавливала единую систему получения права голоса. На жителей графств были распространены те же условия, которые предусматривались вто-рой избирательной реформой (1867 г.) для населения городских округов. Согласно закону о народном представительстве (1884 г.) избирателями становились владельцы, арендаторы и квартиросъемщики, подпадавшие под имущественный ценз в 10 фунтов стерлингов, уплатившие все налоги за год, предшествующий их регистрации в качестве избирателей и прожившие не менее 12 месяцев в городе или графстве. Численность электората возросла в стране в 1,5 раза: с 3 млн. 110 тыс. до 5 млн. 708 тыс. человек, процент избирателей увеличился с 25 до 58 всего взрослого мужского населения[31].
В 1885 г. был принят закон о перераспределении избирательных округов.
Третьей избирательной реформе, в отличие от реформ 1832 г. и 1867 г., не предшествовало общественное движение так называемого «давления извне».
Местное управление в Великобритании XIX века было реорганизовано на основании законов 1835 г., 1888 г. и 1894 г. По закону 1888 г.[32], принятому в период нахождения у власти консервативного кабинета Р. Солсбери, прежняя система графств была пересмотрена. Были введены местные представительные органы для графств, а также для городов-графств - как новой единицы управления.
Либералы завершили реформирование местного управления. В марте 1894 г. была проведена реформа приходов - низшей административной единицы сельской местности. Для решения нецерковных, гражданских дел в приходах создавались приходские собрания (parish meeting), в которых имели право участвовать все местные плательщики налогов. Закон определял структуру приходских собраний и советов, права и обязанности приходских советов и собраний приходов[33]. До этого в церковных приходах функционировали церковно-приходские советы, возглавляемые священниками официальной (англиканской церкви); последние фактически действовали по указке местного помещика (сквайра). В целом реформа 1894 г. нанесла серьезный удар по влиянию духовенства и земельной аристократии.