Возрастающую роль буржуазии в общественно-политической жизни Великобритании заметили лидеры партии вигов. В 1812 г. впервые виги повернулись лицом к буржуазии, обратившись к ней за поддержкой в проведении ряда намечавшихся второстепенных реформ. Налаживанием контактов с буржуазными кругами занимался Г. Брум, работавший в парламентской комиссии по изучению положения дел в промышленности. Симпатии к предприимчивым промышленникам этот виднейший вигский политический деятель сохранил надолго, став ревностным защитником интересов британской промышленной буржуазии в вигской, а затем и либеральной партии. Один из лидеров вигов лорд Грей был вынужден апеллировать к «средним классам, которые составляют действительную и реальную часть общественного мнения, без которого влияние джентри ничего не стоит» . Такие же высказывания были характерны и для других руководителей партии вигов .
Однако экономически окрепшая британская буржуазия далеко не сразу была допущена к политической власти, которая все еще продолжала осуществляться альянсом землевладельческой аристократии и финансистов на основе компромисса, заключенного этими социальными группами накануне «Славной революции» 1688-1689 гг.
Английская промышленная буржуазия рассматривала политическую деятельность как привилегию аристократов, имевших для этого необходимое образование, семейные традиции. Она предоставляла аристократической олигархии монополию управления страной и право замещения государственных должностей в обмен на незначительные уступки. «В целом, - пишет английский историк Дж. Мингей, - она (британская промышленная буржуазия. - М. Ж.) в это время не была очень заинтересована в политическом представительстве и не ощущала отрицательных последствий существующего положения», поскольку всегда имела возможность изложить свои требования в форме петиций в адрес правительства и парламента, а также через отдельных депутатов. Буржуазия «предпочитала заниматься своими делами и предоставляла управление землевладельцам, имевшим больше свободного времени. В те времена господствовало мнение... что управление страной - прерогатива землевладельцев...»
В 1815 г. в Великобритании произошло резкое столкновение интересов буржуазии с интересами землевладельческой аристократии из-за введения так называемых «хлебных законов», устанавливавших высокие протекционистские пошлины на импорт зерна в Великобританию. Это сократило его поступление на внутренний рынок и обеспечило землевладельцам огромные доходы ввиду резкого снижения конкурентоспособности поставщиков иностранного зерна. Значительно выросли цены на хлеб, что тяжело отразилось на материальном положении народа. Возросли цена рабочей силы и стоимость сельскохозяйственного сырья, необходимого для промышленного производства. Таким образом, интересы британских промышленников и народа были принесены в жертву. Введение протекционистских законов вызвало у промышленников бурные протесты и осознание необходимости вести самостоятельную борьбу для защиты своих экономических интересов. Возникла потребность создания политической организации буржуазии.
Особенность британской политической жизни в то время заключалась в том, что промышленники не пошли по пути создания отдельной парламентской партии. Не чувствуя себя в достаточной степени политически окрепшими, они предпочли формировать свои партийные структуры в рамках традиционной политики, действуя через «старую» вигскую партию. Таким образом, в 30-х гг. ХТХ в. в Великобритании наметились предпосылки создания нового либерального буржуазно-аристократического блока, формировавшегося уже на условиях, предъявляемых буржуазией. Это было начало становления нового либерального политического движения, несколько позже оформившегося в либеральную партию.
Либеральное движение Великобритании начало активно формироваться в начале 30-х гг. в ходе напряженной борьбы вокруг вопроса об изменении системы парламентского представительства.
Дореформенная парламентская система в Великобритании была весьма запутана и хаотична. Она во многом зависела от традиций и прецедентов. Порядок выборов в высший представительный орган страны существовал в почти неизменном виде с начала ХVII в. Земельная и финансовая аристократия с помощью устаревшей избирательной системы успешно сохраняла в своих руках власть.
Наиболее одиозной была система так называемых «карманных», или «гнилых местечек», которые давно уже потеряли свое былое значение, но продолжали обладать правом посылать в парламент одного или даже двух депутатов. От них избиралась почти половина депутатов палаты общин. Процветали патронаж, подкуп депутатов, продажа депутатских мест. Так, цена парламентского места к 20-м гг. XIX в. возросла до 7 тыс. ф. ст. Подобное состояние избирательной системы соответствовало интересам крупной землевладельческой аристократии, продолжавшей удерживать в своих руках всю полноту государственного управления, но явно не удовлетворяло политических устремлений средних классов.
Поэтому политическая борьба буржуазии против аристократии сконцентрировалась в движении за принятие новой парламентской реформы. Во главе движения встала партия вигов. Виги в течение долгого времени находились в оппозиции (с 1807 г.). Ранее они уже пытались выдвинуть лозунг о парламентской реформе в качестве политического оружия в своей борьбе за власть против торийской аристократии. Будучи очень популярным среди широких слоев британской общественности, этот лозунг был впервые использован ими в середине ХУТП в. Но, по мнению Е.Б. Черняка, «ни состав сторонников реформ, ни цели преследовавшиеся ими не имели часто даже налета демократизма или либерализма» .
В годы Великой французской революции и наполеоновских войн вопрос о реформе отошел на второй план. Страх перед якобинством, перед неизбежным вовлечением в политическую борьбу широких народных масс Великобритании, а также войны против революционной, а затем наполеоновской Франции заставили вигов на время отвернуться от этого лозунга.
Виги отказались от своих старых обязательств и перестали поддерживать даже самые умеренные проекты парламентской реформы . Интерес их к проведению парламентской реформы усилился на рубеже 20-30-х гг. XIX в. Главными причинами такого поворота были начало экономического кризиса, усиление в связи с этим общественного недовольства и активизация демократического движения в стране. Как справедливо утверждает Е.Б. Черняк, «вигская партия была чутким барометром оппозиции в среде господствующих классов; ее отдельные группировки выражали различную степень (выделено автором. - М. Ж.) этого общественного недовольства. Ее левый фланг, центр и правый фланг служили нередко рупором настроений разных слоев “средних классов”, от мелкой буржуазии до финансовой аристократии. На протяжении всего полуторавекового существования партия выработала свою идеологию, долголетнее пребывание в оппозиции к тори, отражавших р е акционные (выделено автором. - М. Ж.) тенденции блока господствующих классов, наложило отпечаток буржуазного либерализма на взгляды и убеждения» .
Экономический кризис обострил и без того тяжелую ситуацию в стране и сделал более актуальным вопрос о политической власти. Вопросы о «хлебных законах», налоговой системе и т.п. в связи с кризисом встали более остро . Буржуазия понимала, что решать эти вопросы в свою пользу при недостаточной политической власти, при существующем парламенте она не сможет, и была готова начать активную борьбу против господства аристократии, используя усилившееся во время кризиса недовольство народных масс. Социальное напряжение в стране на рубеже 20-30-х гг. XIX в. было очень сильным. Английский ученый У. Ростоу в своей «Диаграмме социального напряжения» за время с 1790 по1850 г. называл этот период высшей точкой, временем «непрерывного сильнейшего возбуждения, неизвестного с 1641 г.» .
В политическую борьбу между буржуазией и аристократией активно вторгаются рабочие. В январе 1830 г. в городе Бирмингеме, одном из главных фабричных центров страны, радикал Т. Аттвуд создал «Политический союз для защиты народных прав», большинство членов которого составляли рабочие. Своей главной целью он провозглашал «добиваться всеми справедливыми и законными средствами такой реформы палаты общин, которая могла бы обеспечить действительное представительство низших и средних классов народа в палате, содействовать миру и согласию между всеми классами общества, организовать такое выражение общественного мнения, которое могло бы оказывать справедливое и значительное влияние на развитие законодательства страны» . Общество предлагало также влиять и на парламентские выборы, содействуя избранию честных и способных народных представителей. Основными средствами своей борьбы бирмингемская организация считала подачу петиций королю и парламенту, участие в митингах и демонстрациях в поддержку парламентской реформы. Программа политического союза подчеркивала единство интересов «низших и средних классов» британского общества. Т. Аттвуд писал о необходимости совместных действий этих классов: «Целесообразно создать Всеобщий политический союз, включающий низшие и средние классы народа» . Один из лидеров британского радикального движения У. Кобетт, который далеко не во всем соглашался с Аттвудом, тем не менее также считал такую тактику необходимой: «Мы видим, наконец, что средние классы соединились с трудящимися классами. Везде, где бы я ни был, я стремился доказать необходимость такого союза. Покровители “гнилых местечек” долгое время ухитрялись разделять эти два класса в известных всем целях. Наконец средний класс начинает осознавать, что он окажется в полном проигрыше, если не будет сопротивляться, а сопротивляться он не может без поддержки низших классов» .
В начале XIX в. шел постепенный процесс трансформации «традиционной» политической программы вигов, менялся сам характер партии. Она становилась более либеральной. В прошлое уходил образ «старого вигизма» - образованного и богатого клана аристократов. Усиливалось радикальное крыло партии за счет менее родовитых, но блестящих политиков вроде Г. Брума. В среде этих «новых» вигов было много верных сторонников проведения либеральной парламентской реформы.
В начале 1830 г. лидеры вигов еще не ставили прямо вопрос о парламентской реформе как части своей официальной программы. Они предпочитали полемизировать с торийским правительством по вопросам, глубоко не затрагивающим политические и экономические интересы аристократии (например, о финансовой и судебной реформах, об отмене протекционистских пошлин и др.). Вопрос о парламентской реформе казался им слишком радикальным. Виги не желали ликвидировать власть крупных лендлордов, к числу которых многие из них принадлежали. Они были очень осторожны и осмотрительны, опасаясь излишней демо-кратизации избирательной системы страны. Лорд Грей уверял своего зятя молодого лорда Дарема: «Реформа придет, но не в мое и, возможно, не в твое время» . А в палате общин он уже решительно отвергал «неожиданные и непродуманные перемены», доказывая, что британский парламент и так является «защитником народных прав и свобод» . Еще в январе 1830 г. Грей назвал отношение вигов к торийскому правительству герцога Веллингтона «дружественным нейтралитетом».
Почему же в середине 1830 г. виги поддержали буржуазно-либеральную идею проведения парламентской реформы? Виги как «новые», так и «старые», были довольно тесно связаны с промышленной буржуазией. Многие из них сами были вовлечены в предпринимательскую деятельность (Дарем, Фицуильям и др.). И, например, виг граф Фицуильям активно защищал интересы промышленной буржуазии в графстве Уэст-Райдинг . По существу, виги становились политическими представителями буржуазных слоев Великобритании, пока последние не приобрели достаточного парламентского опыта. Виги учитывали возрастающее могущество буржуазии и понимали, что политические изменения неизбежны. Они проявляли способности в политике компромисса и уступок, справедливо полагая, что их собственная безопасность и сохранение их собственности, а также политическая стабильность зависят от немедленного проведения реформ. К тому же, находясь в оппозиции, виги хотели использовать движение за парламентскую реформу для возвращения к власти. Как верно заметил Е.Б. Черняк, «либерализм вигской аристократии - это отражение не ее классовых интересов, а ее политической роли парламентской оппозиции» . Подъем массового народного движения за реформу и активная деятельность радикальных политических союзов заставили лидеров вигов включить вопрос о реформе в свою программу. Они считали, что лучше возглавить борьбу за парламентскую реформу, нежели ждать, пока движение «снизу» принесет непредвиденные результаты.
С начала 1830 г. обострились столкновения политических группировок, что отразилось в «памфлетной войне» в британской прессе. В ходе полемики уточнялись позиции и программы, происходило размежевание политических сил, шла борьба за влияние на избирателей - настоящих и потенциальных. Газеты и журналы запестрели разоблачительными статьями и памфлетами. Журнал «Эдинборо ревью», главный орган либеральной оппозиции, опубликовал острый антиторийский памфлет под названием «Страна без правительства, или Простые вопросы о несчастном положении нынешней администрации», в котором подробно излагалось отношение оппозиции к правительству Веллингтона. Анонимный автор памфлета обвинял кабинет тори в том, что правительство великой нации явно неспособно распоряжаться вверенной ему властью, что люди, находящиеся во главе британской политики, не обладают знаниями и опытом, необходимыми для выполнения обычных обязанностей гражданской жизни. Неспособность правительства управлять, как указывал автор, «наполняет всех мыслящих людей мрачными предчувствиями».
Серьезное влияние на либерализацию британского общества и политическую систему в середине XIX в. оказало радикальное движение. Радикалы не были сильны в парламенте, но обладали большим влиянием на народные массы и на формирование общественного мнения. Среди них наиболее известными были умеренные, или, как они сами себя называли, «философские», радикалы во главе с И. Бентамом и Дж. Миллем.
Система политических взглядов «философских» радикалов была достаточно сложна. Они отрицали революционный путь развития общества и провозглашали себя верными последователями традиций «Славной революции» 1688 г. Радикальные сторонники Бентама считали себя наследниками умеренно-эволюционистских идей французских энциклопедистов. С энтузиазмом восприняв Июльскую революцию во Франции, оценив ее умеренность, они полагали, что являются предвестниками подобных изменений в Англии . По существу, умеренные радикалы являлись левым краем британского либерального движения. Бентами- сты имели собственные рекомендации того, как можно избежать социальную революцию. Для этого, по их мнению, необходимо лишь «растворить» социальные противоречия в политической борьбе, перевести классовую борьбу в локальные партийные конфликты. Отчасти этим можно объяснить их небезуспешные попытки привлечь народные массы на сторону буржуазии в борьбе за парламентскую реформу. По их замыслу размах народных выступлений должен был напугать правителей страны и заставить пойти на некоторые уступки. Дж. Милль писал по этому поводу в своей работе «Свобода прессы» (1820): «Там, где народ не имеет силы легально и мирно сместить своих правителей, он в состоянии достичь определенного улучшения управления при помощи сопротивления, применив физическую силу по отношению к своим правителям, или, по крайней мере, при помощи правдоподобных угроз, напугав своих правителей и принудив их к уступчивости» .
«Философские» радикалы активно выступали за демократизацию избирательной системы Великобритании, неоднократно внося в парламент предложения по её реформе. Они требовали радикального изменения избирательной системы страны, что предполагало утверждение так называемого «народного» избирательного права, централизацию управления и т.д. «Народное» избирательное право отнюдь не означало всеобщего избирательного права для мужчин. Радикалы были горячими защитниками прав собственности. А принцип всеобщего избирательного права ассоциировался с возможностью нарушения «священного» права частной собственности. Они боялись, что при системе всеобщего избирательного права неимущие слои объединятся для защиты собственных интересов, что представлялось весьма опасным как для британской буржуазии, так и для аристократии. Поэтому буржуазные радикалы выступали за высокий имущественный ценз, который закрывал дорогу в парламент низшим слоям общества.
Радикалам удалось убедить «осторожных и колеблющихся» вигов в необходимости проведения парламентской реформы. Впрочем, как было показано выше, виги были вполне готовы к этому. Радикалы и виги составили оппозицию «непреклонным и несгибаемым» тори. Виги-аристократы, составившие правый край либерального движения, допускали возможность уступить буржуазии некоторые политические права, пытаясь при этом сохранить старый социальный порядок в неизменном виде и не допустить революции. Им особенно импонировало то, что умеренные радикалы постоянно напоминали о своей решимости защищать право собственности и существующий социальный строй.