Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования
«Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»
Факультет гуманитарных наук
Школа филологии
Выпускная квалификационная работа
по направлению подготовки 45.03.01 «Филология» образовательная программа «Филология»
"Старый порядок и революция" А. де Токвиля в русской культуре (вторая половина 1850-х - начало 1860-х годов)
Дзядко Анна Викторовна
Научный руководитель
кандидат филологических наук,
профессор Школы филологии
Велижев Михаил Брониславович
Москва 2019
Аннотация
токвиль лингвистический языковой
Вторая книга А. де Токвиля, опубликованная в 1856 году, стала популярна в пореформенной России и получила много отзывов от представителей разных политических группировок (славянофилов, западников, крепостников, революционных-демократов). Объяснялось такое внимание к книге тем, что описание политических и социальных механизмов Франции подталкивало русских публицистов к размышлению о будущем России. Настоящее исследование направлено на изучение прагматики текстов, посвященных Токвилю, на идейном, лингвистическом и контекстуальных уровнях. Целью дипломной работы является установление степени влияния, которое французский историк имел на русскую политическую мысль.
Введение
Книга французского историка и политического деятеля Алексиса де Токвиля «Старый порядок и революция» вышла в 1856 году и вызвала широкий резонанс как во Франции, так и в России. Позже эту книгу стали рассматривать, как одно из первых произведений, в котором была изложена теория революции. См.: Furet F. Tocqueville est-il un historien de la Rйvolution franзaise? // Annales. 1970. № 25-2. 434-451 pp.; Веремчук Л.П. Алексис де Токвиль о монархии Старого порядка (в контексте анализа исторических предпосылок великой французской революции) // Науч. ред. «История», 2009. и др.
Повышенный интерес к этому произведению в России во многом объясняется тем, что общественно-политическая ситуация резко изменилась во второй половине 1850-х - начале 1860-х годов. Этот короткий отрезок времени связан с рядом крупных политических ожиданий и подготовкой радикальных социальных изменений, инициатива которых исходила сверху, но поддерживалась обществом и стала главным предметом печатных дискуссий. Поэтому для ряда публицистов и теоретиков реформы книга «Старый порядок и революция» стала отправной точкой для размышлений о применении европейского опыта в России. При этом, все русские читатели знакомились с текстом произведения на французском языке, потому что первый перевод вышел только в 1861 году в приложении к журналу «Библиотека для чтения» Примечательно, что этот перевод вызвал реакцию у надзорных ведомств. Так, член главного управления цензуры Н. Муханов предложил Петербургскому комитету не разрешать публикацию в периодических изданиях произведений, описывающие политические перевороты. В списке текстов, попадающих под такое определение, помимо переводного «Старого порядка и революции», приложенного к «Библиотеке для чтения» за 1861, также входила статья Чернышевского «Предисловие к нынешним австрийским делам» и «восторженные описания итальянского восстания, заключающиеся в политических обозрения разных журналов». Автор письма объяснял подобную меру тем, что изложение революционных событий «неопытный читатель легко может применять к положению своей страны те действительный или мнимые недостатки управления, которые вызвали в других странах события, описанные с желанием сделать из них факты всеобщего значения». (Цит. по Муханов Н. Предложение Петербургскому комитету не допускать к печати в повременных изданиях описания политических переворотов, «необходимых будто бы для оживления организма государства». 1861)..
Предпосылкой для смены политического курса послужило окончание эпохи Николая I. Именно поэтому на его приемника, Александра II, возлагали много надежд, и вначале он старался поддерживать эту репутацию. Магистральной задачей, которую он поставил перед общественностью, являлся крестьянский вопрос. Вначале общественное обсуждение такой государственной перемены происходило в закрытом режиме, и единственная коммуникация между царем и дворянами проходила в формате записок. Так, от славянофилов были составлены тексты К.С. Аксаковым, Ю.Ф. Самариным, А.И. Кошелевым В «Записке по уничтожению крепостного состояния в России», отправленной государю начале 1858 года, А.И. Кошелев, подкрепляя тезис о том, что дворяне судят о народе, хотя плохо его знают, приводит цитату из книги Токвиля «Старый порядок и революция». (Кошелев А.И. Записка по уничтожению крепостного состояния в России // Записки Александра Ивановича Кошелева (1812-1883 годы). М.: Наука, 2002. С. 214). и др., суть которых состояла в освобождении крестьян, гласности и политике невмешательства государства в частную жизнь. В свою очередь, западники тоже писали о своих предложениях, например, К.Д. Кавелин в 1855 году завершил «Записку об освобождении крестьян», в которой предлагал ряд законодательных мер. Хотя после этого текста Кавелин был отстранен от преподавания наследнику, однако многое из ее содержания вошло потом в окончательный вариант текста реформы. Но это был лишь первый этап в подготовке социальных перемен, за которым последовала более обширная дискуссия.
Эти записки легли в основу доклада, представленного министерством внутренних дел в 1857 г. Позже, в виде рескрипта Назимову этот доклад был разослан по разным губерниям и был радостно встречен либеральной частью общества, но критиковался консервативными помещиками. Они предлагали ряд мер для того, чтобы избежать реформы: смягчение крепостных условий, не подразумевающее отмену права, или длительный процесс освобождения, сопровождающийся укреплением дворянского положения. Эти процессы, по их мнению, привели бы к усилению местного управления, которое бы осуществлялось крупными землевладельцами и способствовало ослаблению правительственной власти. Например, к губернским крепостникам принадлежал крупный брянский помещик С.И. Мальцов, который написал записку, идеологической опорой которой являлись книги Токвиля и Л. де Лаверни. В ней крестьянский вопрос был не центральным, а основное внимание уделялось сохранению сословных прав дворянства. Мальцов предлагал ряд мер, который приводил к упрочнению положения крупных землевладельцев, вплоть до того, чтобы они могли осуществлять выборы новых членов сословия И.А. Христофоров, называет эту записку «уникальной», потому что по своей радикальности она отличалась от других текстов, составленных крепостниками. И в отличии от записки М.А. Безобразова не была адресована государю, а распространялась по губерниям. (Христофоров И.А. «Аристократическая оппозиция» великим реформам. Конец 1850 - середина 1870-х гг. М.: Русское слово, 2002. С. 64)..
В это же время были созваны губернские комитеты, направленные на то, чтобы помещики чувствовали свою причастность к разработке реформы. Их требования впоследствии поступали в Редакционные комиссии. В эти комиссии помимо чиновников входили и члены-эксперты, среди которых были славянофилы В.А. Черкасский, Ю.Ф. Самарин и др.
В то же время, масштабности общественного обсуждения способствовало ослабление цензуры и создание западнического «Русского вестника» и славянофильской «Русской беседы». Захарова Л.Г. Самодержавие и отмена крепостного права в России 1856-1861. М.: Издательство Московского университета, 1984. Эти издания формировали мнение аудитории по ряду актуальных вопросов и вступали в полемику друг с другом и с уже существовавшим «Современником» Н.Г. Чернышевского. Если изначально прямое упоминание крестьянского вопроса в печати еще оставалось под запретом, то после рескрипта Назимову эта тема стала свободно освещаться в журналах Корнилов А.А. Общественное движение при Александре II (1855-1881): исторические очерки. Париж, 1905. («Русская Старина».1891. № 5)..
Примечательно, что в это время представители разных либеральных политических группировок двигались в одном направлении. Так, Чернышевский в 1856 году в одной из статей призывал своих оппонентов к сотрудничеству, поскольку они сходились в главных вопросах, заключавшихся в развитии просвещения и экономики и борьбе с «низким и грязным» Там же. С. 56.. В текстах того времени можно найти пересечение идей Чернышевского с мыслями славянофилов, с одной стороны, и наличие похожих взглядов у западников (например, у Кавелина) с их представителями - с другой.
Западник Кавелин так характеризовал обстановку общественной дискуссии: «Все говорит, все толкует вкось и вкривь, иногда глупо, а все-таки толкует и через это, разумеется, учится. Если лет пять-шесть так продлится, общественное время, могучее и просвещенное, сложится и позор недавнего еще безголовья хоть немного изгладится…» Там же. С. 350.. Историки объясняют феномен примирения разных политических лагерей тем, что после спора идеологических «утопий» 40-х годов, сплочение вокруг реальной проблемы являлось следующим этапом общественной мысли А. Валицкий приводит цитату из воспоминаний Чичерина: «…Когда наступила пора практической деятельности, теоретические различия сгладились и споры умолкли». (Валицкий А. В кругу консервативной утопии. Структура и метаморфозы русского славянофильства. М.: НЛО, 2019. С. 533).. Но уже ближе к 1858 году это общее объединяющее воодушевление начало ослабевать и идеи политических оппонентов стали двигаться в разных направлениях.
Однако, интересно, что даже в короткий промежуток сотрудничества, все вопросы, связанные с историографией, все равно оставались камнем преткновения. Полемическая ситуация, сложившаяся между «Русской беседой» и «Русским вестником» в конце 50-х годов, показывает, что главным противником славянофилов был Б.Н. Чичерин, по выражению Чернышевского, он был их «кошмаром», потому что источником общины они считали разные явления: для Чичерина такой общественный элемент сложился благодаря централизации, а его оппоненты видели в этом заслугу народного движения. Но, у них были и общие взгляды, о чем Чичерин писал в своих воспоминаниях Чичерин Б.Н. Воспоминания. Москва сороковых годов. М., 2010. С. 225.. Несмотря на актуальность общинного вопроса в контексте крестьянского реформы, его «значение терялось в пространных исторических статьях, перегруженных документальными материалами и с трудом воспринимавшихся средним читателем» Валицкий А. В кругу консервативной утопии. Структура и метаморфозы русского славянофильства. М.: НЛО, 2019. С. 530.. Именно поэтому книга Алексиса де Токвиля «Старый порядок и революция», в которой подробно исследовались природа центральной власти, предпосылки и последствия революции, стала одним из важнейших предметом полемики. При этом, часто рассматривали в ряду с другими западными авторами, например, с Ш. Монталамбером, А. Дарестом, В.Г. Рилем и другими.
Первая глава настоящего исследования посвящена анализу «Старого порядка и революции» на двух уровнях: идейном и языковом. Руководствуясь методами Кембриджской школы, мы проследим, какими языковыми регистрами оперировал автор для изложения материала и как это коррелировало с его семантикой. Многие исследователи отмечают См. Guellec L. The writer engagй. Tocqueville and political rhetoric / Tr. by A. Goldhammer // Cambridge university press, 2017. 167-187 pp.; Campion P. Tocqueville йcrivain. Le style de la Democratie en Amerique // Littйrature. 2004. №136. 3-21 pp. и др. специфику употребления языковых регистров у Токвиля, например, один из авторов называл риторику Токвиля «классическим оружием» («classical armature» Goldhammer A. Translating Tocqueviile. The constraints of classicism // Cambridge university press, 2017. P. 140.). В то же время, в ряде текстов указывается на особую роль, которую французский историк отводил языку в изучении политических процессов.
В следующей главе мы рассматриваем, статьи и документы русских публицистов и мыслителей, в которых упоминался Токвиль в период с 1857 по 1863 гг. (именно в этот промежуток времени были опубликованы тексты). Разбирая этих авторов и опираясь на уже вышеупомянутые уровни текстов, мы пытались определить, какие тезисы Токвиля интересовали русскую общественность и стали причиной журнальной полемики. Таким образом, немаловажным фактом являлась прагматика высказываний о Токвиле, потому что большая часть авторов принадлежала к конкурирующим политическим группировкам. Поскольку столь актуальная для России книга совпала с началом подготовки реформы, то публицисты, упоминающие «Старый порядок и революцию», зачастую транслировали в текстах свою позицию по крестьянскому вопросу.
Итак, задачей нашей работы является разбор определенных публикаций, а также их сравнение со «Старым порядком и революцией». Такое исследование поможет лучше обозначить, насколько французский историк повлиял на русскую политическую мысль, а также выделить, какие идеи, стилистические приемы и языки русские публицисты заимствовали у Токвиля, а какие адаптировали под знакомую им действительность.
Обзор литературы
В России Алексис де Токвиль был широко известен благодаря своей первой книге «Демократия в Америке», первая часть которой была опубликована в 1835 году, а вторая через пять лет. Объехав американские тюрьмы, автор описывал как политическую ситуацию в Америке, так и социальные и экономические аспекты жизни местного населения. Цель этой книги заключалась в том, чтобы оценить государственное устройство Нового Света и понять, может ли такой опыт быть применен в послереволюционной Франции. Главным открытием его путешествия стала демократия, которую он считал единственным способом избежать деспотизма.
Вопросу рецепции первой книги Токвиля среди русских интеллектуалов посвящен ряд исследований, среди которых статьи А. Эткинда, Л.И. Вольперт, М.П. Алексеева, Дж. Т. Шоу и других. Самым распространенным исследовательским сюжетом является то впечатление, которое описание американских реалий произвело на А.С. Пушкина. Примечательно, что практически каждый исследователь приводит строки из неотправленного письма Пушкина Чаадаеву, тоже хорошо знакомому с текстом произведения, в котором он сообщает об испуге, вызванном содержанием «Демократии в Америке». Однако, Эткинд, Вольперт и Шоу объясняют пушкинскую реакцию по-разному.
Так, Эткинд полагает Эткинд А. Иная свобода: Пушкин, Токвиль и демократия в России // Знамя. 1999. № 6. С. 179--203., что завершающий первый том абзац, в котором при сопоставлении России и Америки, Россия названа деспотической страной, а Америка свободной, и являлся причиной пушкинской реакции. Точнее, поэта могла испугать логика Токвиля, по которой просвещение потворствует деспотизму, а демократия, наоборот, свободе, потому что для Пушкина такой подход был новым и незнакомым. В свою очередь, поэт, не соглашаясь с автором «Демократии» в том, что Россия отстающая страна, считал, что она развивается наравне с другими мировыми державами. По-другому комментирует Вольперт Л.И. Пушкин и Токвиль // Книга А. Токвиля «О демократии в Америке». Пушкин и европейское мышление. Труды по русской и славянской филологии. Литературоведение. IV. Тарту, 2001. С. 109--125. эти строки Вольперт, предполагая, что больше всего поэта испугало прагматическое отношение американцев к искусству. При этом, оба исследователя сходятся в том, что Пушкин разделял сожаление Токвиля об ослаблении роли аристократии, поскольку, как и французский историк принадлежал к старому дворянскому роду.