Заключался «недостаток» в том, что Токвиль описывал прямую связь между демократией и централизацией. Ввиду революции 1848 года и образовании демократических институтов во Франции, Токвиль предсказывал опасность стремления к централизованной администрации, которое может возникнуть в новом обществе. Эта идея кажется Чернышевскому неправильной, поскольку он считает, что усиление французской центральной власти могло бы произойти не из-за специфики демократического устройства, а из-за функционирования дореволюционных институтов. По его мнению, централизация являлась реакцией на произвол, который был характерен для ancien rйgime, и она распространялась пропорционально с его ослаблением. Но чем больше французское общество отдаляется от той эпохи, тем эффективнее главенство закона ликвидирует самоуправство, а следственно и контролирующий его орган («Но уже видно, что и у министров во Франции скоро будет отнят произвол; тогда исчезнет и централизация» Там же. С. 134.). При этом, Чернышевский описывает процесс демократизации и децентрализации с помощью развернутой метафоры: «Новые принципы государственной жизни еще не настолько развились во Франции, чтобы уничтожить все следы старого порядка, противоположного им; во Франции только еще началась весна: в иных местах уже показалась зелень, кое-где проглядывают уже и цветки, а в других местах еще лежит снег. Токвиль и многие другие очень основательно заключили из этого, что роскошная растительность развивается на снегу, и чем будет роскошнее она, тем толще будет слой снега, одевающего покрытую растительностью рану» Чернышевский Н.Г. Непочтительность к авторитетам // Чернышевский Н.Г. Собр. соч. в 5 т. Т. 5. М.: Правда, 1974. С. 135.. Таким образом, Чернышевский «разбавляет» политический язык. Этот прием характерен для его публицистических высказываний, но в этом тексте еще больше ярких иллюстраций, чем было в тексте о Чичерине. Все эти художественные средства направлены на то, чтобы читатель на многих уровнях убедился, насколько несостоятельны теории Токвиля. В то же время, используя такую красочную и простую аналогию, Чернышевский расширяет круг читателей, которые без специальных знаний о политической теории смогут понять его мнение о том, что демократические институты не способствуют распространению централизации, а наоборот, ее постепенно устраняют. Подобные развернутые метафоры отсутствовали в книге Токвиля, потому что он ориентировался на внимательного и подготовленного читателя Так, Токвиль в некоторых местах показывает, что уверен в осведомленности своего читателя. Например во фразе: «Думаю, я мог бы объяснить, и всего в нескольких словах, почему талья и ее побочные налоги гораздо тяжелее давили на деревню, чем на города; но читателю, быть может, это покажется ненужным». Французский историк вообще отмечает, что не склонен к повторению, потому что не хочет «злоупотреблять терпением» читателя. (Цит. по: Токвиль А. Старый порядок и революция / Пер. с фр. Л.Н. Ефимова. Спб: Алетейя, 2008. С. 87;73)..
Примечательно, что, комментируя это «нелепое» соображение Токвиля, Чернышевский не только использует развернутые метафоры, но также описывает ситуацию так, словно исторические опасения и предпочтения связаны с областью чувств. Так, Чернышевский пишет, что Токвиля, «вообразил <…> дружеское влечение друг к другу» Чернышевский Н.Г. Непочтительность к авторитетам // Чернышевский Н.Г. Собр. соч. в 5 т. Т. 5. М.: Правда, 1974. С. 136. между централизацией и демократией. Далее, развивая свою идею, Чернышевский добавляет, что позже современники «из любви к одному принципу начали восхищаться и другим» Там же. С. !36., а Токвиль же из-за «нерасположения» к централизации, начал «сочувствовать» демократии и опасался возможных последствий. С одной стороны, изложение политических прогнозов с помощью лексики, описывающей человеческие отношения, усиливают комический эффект, который является главной задачей автора, ведь он хочет, чтобы не только у него Токвиль вызывал смех, но и у читателя. Но с другой стороны, в этом можно увидеть языковое заимствование, поскольку в книге Токвиля, слово «ami» (друг) употребляется для художественного усиления в выражениях («Ce gouvernement de l'ancien rйgime, qui йtait, <…> si ami des formes, de la lenteur et des йgards…» Tocqueville, A. de, L'Ancien Rйgime et la Rйvolution, vol. 4: Њuvres complиtes, Alexis de Tocqueville, M. Lйvy, 1866, 7e йd. P. 196., «…et amies de la violence» Там же. С. 277.).
Продолжая критиковать эту «фальшивую» мысль Токвиля, Чернышевский в то же время оспаривает большинство основных положений французского историка, заключающихся в том, что во время Старого порядка вся областная власть была сконцентрирована в руках генерального контролера (contrфleur-gйnйral), и проблемы решались в Париже. По мнению Чернышевского, деспотизм был распространен по всей стране, а интенданты и власти разных городов самостоятельно принимали все решения, руководствуясь личными интересами. Однако, если Токвиль в качестве доказательств приводил ряд документов (эпистолярных, мемуарных и т.д.), то Чернышевский излагает свое видение политических процессов, не ссылаясь на источники. В то же время, в подтверждение тезиса о том, что произвол может существовать без центральной власти, Чернышевский приводит в пример Турцию, сравнивая ее с французским Старым порядком. Позже публицист назовет французского интенданта «пашой», таким образом подчеркивая на языковом уровне похожие ситуации в двух странах. Этот прием также примечателен тем, что Токвиль при компаративном анализе государств ограничивался европейскими государствами, а Чернышевский выходит за рамки этой концепции (Токвиль обосновывал свои сравнения тем, что Европа переживала общий переход от феодальных форм управления), предлагая опыт восточных держав.
В третьей части статьи Чернышевский переходит к обзору идей «Демократии в Америке». Хотя текст начинался с утверждения, что первая книга лучше, постепенно автор переходит к описанию ее недостатков и заканчивает свой «желчный» анализ тем, что Токвиль «с либералами и демократами, подобными ему ясностью понятий и сообразительностью наделал много, очень много вреда Франции» Чернышевский Н.Г. Непочтительность к авторитетам // Чернышевский Н.Г. Собр. соч. в 5 т. Т. 5. М.: Правда, 1974. С. 152.. Помимо того, что в «Демократии в Америке» есть ряд «мелочей» (удивление Токвиля по поводу распространенности католичества среди американцев, его рассуждение о важности классических языков), вызвавших у Чернышевского смех, публицист обвиняет французского историка в непоследовательности. Так, в одной части книги Токвиль развивал мысль о неизбежности распространения централизованной власти, а в другой писал, что при демократическом строе, преобладающем в Америке, такой процесс невозможен. По мнению Чернышевского, Америка, являлась примером демократического общества, в котором закон и само устройство штатов препятствовали формированию центральной власти, а следственно и бюрократии, поэтому никакой угрозы распространения власти этих институтов не существовало. В этом отрывке Чернышевский повторяет свою мысль, высказанную в статье о книге Чичерине, в которой, описывая природу демократии, делал акцент на том, что бюрократия и демократия друг другу противоположны.
Поскольку такая непоследовательность уже не считаются «мелочью», а является важным «недостатком» токвилевского произведения, Чернышевский цитирует отрывки из разных частей книги, чтобы продемонстрировать противоречивые суждения французского историка. При этом, он использует метаязык, описывая процесс своей работы, таким образом создавая ощущение того, что его текст мог выглядеть иначе («Пересмотрим повнимательнее отдел о централизации, чтобы поскорее обнаружить перед самими собой свою ошибку и вычеркнуть бедственные для нас страницы, написанные под ее влиянием» Чернышевский Н.Г. Непочтительность к авторитетам // Чернышевский Н.Г. Собр. соч. в 5 т. Т. 5. М.: Правда, 1974. С. 137., «ведь действительно в книге Токвиля напечатано все это рассуждение, которое мы приписывали ему; но, может быть, по этому отрывку еще нельзя судить; будем читать дальше» Там же. С. 138. и др.). Так, Чернышевский, как будто оживляет эту полемику, давая Токвилю шанс опровергнуть воздвигнутые на него обвинения. Но все это является очередным художественным приемом, чтобы доказать несостоятельность теории Токвиля. Далее Чернышевский сообщает, что «у автора в голове такой сумбур, что никакой нет возможности придавать хотя бы самое маленькое значение образу его мыслей: помилуйте, да ведь и разобрать нельзя, какого он образа мыслей, - в одном случае так ему покажется, в другом - совершенно навыворот» Там же. 139.. Другими словами, Чернышевский заключает, что, хотя в «Демократии в Америке» «полезного немало», однако, политические прогнозы и непоследовательность изложения портят все впечатление от книги. В то же время, у Чернышевского появляются сомнения в компетентности Токвиля.
Финальная часть статьи посвящена тому, что своей «путаницей» Токвиль повлиял на многих русских современников, которые согласившись с его мыслями о Франции, стали ложно интерпретировать исторические факты и политическую действительность России. Подобно Токвилю, они излагали события, но их выводы противоречили приведенной информации. Например, описывая объединение России они ставили это в заслугу централизации, хотя по Чернышевскому, как мы помним по статье о Чичерине, такие национальные процессы происходят исключительно из-за народного стремления к единству и чувства «одноплеменности». Правда, в тексте «Чичерин как публицист» Чернышевский описывал европейское разделение по странам, а в этой статье, он переключается на русскую историю. При этом, излагая события освобождения от монголо-татарского ига он использует историографический язык и не употребляет метаописания. Только в конце, возвращаясь к критике текстов своих соотечественников, Чернышевский одушевляет централизованную власть: «Пошла централизация на татар, подумала, подумала, да и побежала назад: "нет, говорит, я татар победить не могу"» Чернышевский Н.Г. Непочтительность к авторитетам // Чернышевский Н.Г. Собр. соч. в 5 т. Т. 5. М.: Правда, 1974. С. 142.. Другими словами, Чернышевский предлагает альтернативное видение исторических предпосылок к образованию русского государства и заканчивает своей исторический экскурс сатирическим приемом, опровергая соображения своих предшественников.
При этом он прямо не называет тех русских «авторитетов», с которыми вступает в полемику. Однако, в примечаниях к статье сообщается Примечания // Чернышевский Н.Г. Сочинения: в 2 т. М.: Мысль, 1987. Т. 2. С. 646-647., что под первым, который превозносил разум и науку, подразумевается сотрудник «Отечественных записок» С.С. Дудышкин. Следующий «авторитет», критикующий славянофильство, но уверенный в «гниении» Запада и особой миссии славянского народа по его спасению, это А.И. Герцен. Третий, пропагандирующий просвещение, но отмечающий «растлевающий» характер цивилизации, это собирательный образ почвенников. Под четвертым, утверждающим, что незнание лучше «полуобразованности» имелся в виду В.И. Даль. Как видно из приведенных характеристик, большинство из них Чернышевский обвиняет, как и Токвиля, в непоследовательности и противоречивости высказываний. В своей сатирической манере он называет такую манеру «гармонией», а добавляя гротеск «приятнейшими винегретами».
Таким образом, текст Чернышевского является продолжением полемического высказывания, которое мы анализировали в статье «Г. Чичерин как публицист», потому что во многом с ней пересекается на уровне высказанных идей и заданного с самого начала сатирического тона изложения. Различия заключаются в структуре и ряде художественных приемов. Например, каждая из основных частей содержит развернутую критику определенных сочинений (перевод Якубовича, «Старый порядок и революция», «Демократия в Америке», публикации «авторитетов») и для каждой Чернышевский применяет разные языковые регистры (анализ перевода, политический, историографический, социальный и др.), смешивая их по-разному. Связывает все эти части сатирический тон автора, выражающийся разными способами, начиная от развернутых метафор (помимо приведенной выше о «снеге», например, «…лошадь имеет наклонность ходить на двух ногах; пернатое животное, которое несет такие вкусные яйца и высиживает из них цыплят, ходит на двух ногах; следовательно, лошадь имеет сильную наклонность быть курицей» Чернышевский Н.Г. Непочтительность к авторитетам // Чернышевский Н.Г. Собр. соч. в 5 т. Т. 5. М.: Правда, 1974. С. 138. и др.), восклицаниями («Слава богу, спасена Америка!» Там же. 128., «Что за чудо!» Там же. С. 137.), эпитетами («несчастный Токвиль» Чернышевский Н.Г. Непочтительность к авторитетам // Чернышевский Н.Г. Собр. соч. в 5 т. Т. 5. М.: Правда, 1974. С. 143., «бедный Токвиль» Там же. С. 145.). Кроме того, что за всеми этими приемами скрывается политическая программа Чернышевского, отстаивавшего неприкосновенность демократических принципов, текст насыщен яркими иллюстрациями, развлекающими аудиторию. В то же время, он расширяет читательский круг, сравнивая политические процессы с простыми явлениями.
При этом, уже с помощью названия автор задает тон статьи, обманывая читательское ожидание, ведь критика не ограничивается некорректностью перевода Якубовича, выказывающего таким образом «непочтительность» к Токвилю. Главная идея статьи в том, что и Токвиль, и его русские последователи, и вообще лидеры общественного мнения в России не могут носить титул «авторитетов». В своей метаописательной манере Чернышевский сообщает читателю, что изначальная цель состояла в критике перевода книги, и он не собирался указывать недостатки ее содержания, но не смог удержаться от этого. Позже, Чернышевский усиливает такую публицистическую игру композиционно, закольцовывая текст упоминанием о Якубовиче. В конечном итоге, его статья и является выражением его собственной «непочтительности» к признанным «авторитетам».
5. Статья В.Г. Авсеенко: идеи, языки и прагматика
Один из текстов, затрагивающих рецепцию «Старого порядка и революции» и А. Токвиля, сильно выделяется по содержанию и жанру от уже приведенных нами статей. Это публикация В.Г. Авсеенко, вышедшая в «Отечественных записках» в 1863 году. Ее автор, В.Г. Авсеенко, в то время только закончил Киевский университет и занимался европейской историей. В 1860-е годы он напечатал три статьи «Публицисты нового времени», посвященные французским политическим деятелям, теоретикам и историкам первой половины XIX века: П. Ройе-Колляру, А. Токвилю и Ж. Мишле. Во второй половине десятилетия Авсеенко занялся литературной деятельностью, и в 1870-х, придерживаясь реакционных взглядов, опубликовал два романа «Злой дух» (1878) и «Скрежет духовный» (1881), в которых обличал аристократию и пародировал разночинцев Фаресов А. Отживающие идеалы и типы (Памяти В.Г. Авсеенко) // "Исторический вестник", СПБ.1914. Кн. VII. С. 146-169..
Исходя из содержания цикла, опубликованного в «Отечественных записках», можно сделать предположение, что Авсеенко его задумывал, как жизнеописание «великих людей» с комментированием их основных идей. Введение к тексту о Токвиле начинается с пространных рассуждений о природе демократии и ее способности «всасываться, мало-по-малу, в народное воспитание, во все части народного организма» Авсеенко В.Г. Публицисты нового времени. Токвиль. // Отечественные записки. 1863. № 6. С. 235.. Но это лишь преамбула, в которой высказывается ряд токвилевских понятий («политическая свобода», «народная жизнь» («vie de people») и др.) и теорий (например, что демократия еще не обеспечивает политическую свободу), подводящих к вопросам, волновавшим французского историка. Помимо того, что Авсеенко пересказывает книгу Токвиля, в этом предисловии содержатся полемические высказывания. Так, во фразе «Ошибаются те, которые полагают, что только в Швейцарии и Америке следует искать демократию» Там же. С. 235. видится спор с другими публицистами, например, с Чернышевским, у которого в статье «Г. Чичерин как публицист» в рассуждении о несовместимости демократии и институтов центральной власти («Но какую централизацию и бюрократию найдет он в Северо-Американских Штатах или в Швейцарии?» Чернышевский Н.Г. Г. Чичерин как публицист // Чернышевский Н.Г. Сочинения: в 2 т. М.: Мысль, 1986. Т. 1. С. 654.) эти два государства были примерами демократических держав. По мнению Авсеенко, либеральные принципы переживают кризисы, но только укрепляются благодаря им. При описании исторических процессов во Франции автор использует политический язык, термины («конституционная монархия», «революционный кризис» и др.) но при этом «оживляет» демократию, придавая ей человеческий характер («Ускользающая от поверхностного взгляда туриста, она приковывает к себе внимание более опытного наблюдателя, и вызывает в нем целый ряд глубоких соображений» Авсеенко В.Г. С. 238.). Похоже Токвиль изображал, например, революцию («La Rйvolution franзaise a йtй tout а la fois leur flйau et leur institutrice» Tocqueville, A. de, L'Ancien Rйgime et la Rйvolution, vol. 4 : Њuvres complиtes, Alexis de Tocqueville, M. Lйvy, 1866, 7e йd. P. 15., « Lа, elle йtonnait ; ici, elle achevait de convaincre» Там же. С. 215. и др.)«Французская революция была одновременно и их бедствием, и учительницей»; «Там она поражала, здесь окончательно убеждала» (Цит. по : Токвиль А. Старый порядок и революция / Пер. с фр. Л.Н. Ефимова. Спб: Алетейя, 2008. С. 21; 134).. Таким образом, текст Авсеенко похож на книгу Токвиля не только идеями и понятиями, но и принципом смешения политического языка и художественных приемов.