Материал: Т. 9. Реформы и модернизация (1976-2009). 2016

исторический детерминизм теперь заменен фатализмом. Критика обозначила это течение как «новый исторический роман». У них «история» это уже не череда крупных событий в жизни страны, а цепь ассоциаций, воспоминаний повествователя, нередко вымышленное прошлое. Романы и повести «нового историзма» стремятся преодолеть идеологизированную интерпретацию событий в китайской деревне в период войн 1933–1949 гг. и «земельной реформы» (Су Тун «Побег 1934 года», 1987; серия «Семья с маковых полей»; Лю Чжэньюнь «Родина, Поднебесная, хризантемы», 1991, «Предания родного края», 1993), по-новому осмысляют положение яньаньской интеллигенции в 1938–1942 гг. (Ли Эр «Переливы голоса», 2002).

Интерес массового читателя продолжает привлекать выходящая в больших объемах мемуарная литература и биографии известных личностей. Произведения историко-документального, мемуарного и биографического характера отличаются от литературы прежних лет, прежде всего, обширной документальной базой: доступность архивов позволила писателям украшать свои произведения подлинными документами, воспроизводя их дословно. Если в 1980-х гг. появлялись биографии художников (Сюй Бэйхун), композиторов (Хэ Лутин), военачальников (Пэн Дэхуай), то в 1990-х гг. в моду вошла императорская тема: жизнеописания маньчжурских императоров Канси, Шуньчжи, последней китайской императрицы Лун Юй. На документальной основе создано немало произведений о правителях Китая: «Цзэн Гофань» (1992) Тан Хаомина; «Великий император Канси», «Император Юнчжэн», «Император Цяньлун» (1993) Эр Юэхэ; «Предрассветный мрак» (1992) Чжоу Эрфу о Чан Кайши. Эти книги переосмысливают роль исторических личностей, которые раньше подвергались критике, Республиканский период также изображается более взвешенно.

В начале 1990-х гг. значительно снизился интерес к современной поэзии, ведущую роль играет официальный поэтический журнал «Шикань». В области поэзии ведется модернистский и авангардный поиск. Число любителей поэзии оказалось достаточным для издания центральных и местных поэтических журналов, публикации сборников, регулярных поэтических встреч и конференций. Наиболее популярна в Китае новая поэзия или «белый» стих, постоянно идут поиски формы, возникают новые течения, проводятся модернистские эксперименты, ведущими становятся возникшие в середине 1980-х авангардные направления «посттуманных стихов», нигилистов (фэйфэй чжуи). 1990-е гг. отмечены творчеством независимых поэтов, одним из показателей «независимости» которых был отказ вступать в СКП. Новая и интересная поэзия в этот период печаталась в основном в подпольных журналах или за рубежом. В Китае издавалось как минимум 15 подпольных литературных журналов. Эти журналы нередко запрещались к официальной печати после одного–двух выпусков, но их продолжали печатать на ротаторе как «самиздат», хождение они имели главным образом в университетах. Роль распространителя андеграундной поэзии за границами КНР взял на себя журнал «Цинсян» («Тенденция»), который возглавили поэты-эмигранты Мэн Лан и Ма Цзянь.

С развитием рыночной экономики литература быстро распалась на «популярную» и «чистую». В области поп-литературы господствующее положе-

ние занимали литераторы Тайваня и Сянгана, но быстро появились и авторы «с материка». Наибольшим вниманием публики продолжает пользоваться традиционный приключенческий «рыцарский» роман (Гу Лун, Цзинь Юн) и сентиментальная женская литература (Сань Мао, Цюн Яо), появилась популярная эссеистика (Юй Цююй). Массовый читатель обратился к традиционным жанрам, что показало стабильность национальных вкусов.

Получение писателем эмигрантом Гао Синцзянем в 2000 г. Нобелевской премии в области литературы за созданные им в Китае и в эмиграции романы «Священная гора» и «Библия одного человека» (о событиях «культурной революции») стали крупным, пусть и не лишенным ореола политического скандала, событием. Мировое признание литературы, написанной на китайском языке, стало знаком ее выхода на мировую арену и окончательного преодоления ей культурно-обусловленной изоляции.

Граница между тысячелетиями пока не осознана как переход к новому этапу

влитературе, многие тенденции, наметившиеся в 1990-е гг., получают развитие

впервые годы XXI в. Одна из них – отказ писателей от выспренних нот и пафоса, стремление писать строго о правде жизни, обнажая острые социальные противоречия. Все больше произведений обращается к жизни современных крестьян, они зачастую отображают человеческие трагедии и царящую в обществе несправедливость, которые не могут оставить читателя равнодушным (Фан Фан «Бегущее пламя», 2000; Би Фэйюй «Кукуруза», 2000; Янь Лянькэ «Год, месяц, день», 2000 (2-я премия им. Лу Синя) и «Бремя жизни», 2003). Все острей в критической реалистической литературе встает вопрос о разрушении традиционных моральных устоев деревни по мере ее включения в рыночную экономику, когда у крестьян появляются новые возможности заработка, их охватывает жажда богатства, но все равно они зачастую оказываются в числе пострадавших и обманутых. Сюда примыкает литература о новом социальном явлении – крестьянах-мигрантах на заработках, говорящая о бесчинствах хозяев и чиновников, внимание писателя обращено к природе тягот, испытаний и страданий простого человека (Гуйцзы «Река, промокшая под дождем», 2001 (2-я премия им. Лу Синя); Сюн Жэнлян (р.1954) «Боль», «Городские воробьи» (в списке 50-ти лучших повестей за 2001 г.); Цзин Гэ, Дун Си (р.1966) «Записки о раскаянии», 2006; «Звук пощечины»; Цзя Пинва «Крестьянин Гаосин», 2007).

В2000 гг. именно спрос на рынке становится основным критерием для оценки произведения, значительные обороты набирает издательское дело, тиражи «чистой литературы», как правило, значительно уступают популярным хитам, но общий объем издаваемой серьезной прозы и беллетристики возрастает. Издательства многократно переиздают снискавшие любовь читателей произведения 1980–1990-х гг. Тут в качестве примера можно привести непреходящую популярность прозы и эссеистики Ван Сяобо (1952–1997) трилогия «Золотой век», 1992 (Тайвань), 1994 (КНР); «Серебряный век», «Бронзовый век», 1997; сборники полемических эссе «Молчаливое большинство», 1997; «Сад моей души», 1997, которая не теряет своего читателя, невзирая на раннюю кончину автора. В последние годы уже невозможно не считаться с возрастаю-

щим влиянием сетевой литературы, Интернет становится удобной стартовой площадкой для молодых писателей, успех дебютантов все меньше зависит от публикации в литературных журналах. Многочисленны примеры, когда хиты сетевой литературы выходят огромными тиражами в виде книг. Развитие новых каналов информации сделало литературное творчество и самовыражение доступным почти для всех, резко возросло количество написанного, все сложней становится отделить зерна от плевел.

С конца 1990-х гг. выходят сборники прозы, возглавившей рейтинги популярности (пайхан бан), как в поп-музыке, куда входят лучшие романы, повести и рассказы, отобранные профессиональными комиссиями, например Ученым обществом китайской прозы (Чжунго сяошо сюэхуэй), которое возглавляет Фэн Цзицай, или Комитетом отбора лучших рассказов под руководством Ван Мэна. Также выходят сборники лучших произведений, которые отбирались и печатались на протяжении года в журнале «Сяошо сюанькань» («Избранная проза месяца»).

Бурное развитие новых медиа приводит к превалированию визуальных образов, видеоряда и картинки над текстом. Этот факт, а также конкуренция на издательском рынке делают крайне важной работу над «обложкой» (баочжуан) литературного произведения, т.е. его продвижение, рекламу и художественное оформление. Этим законам подчиняются издания всех направлений. Писатель становится публичной личностью, похожей на поп-звезду, в результате, подгоняемый требованиями рынка, уже не может взять тайм-аут и писать меньше, что сказывается на качестве прозы, создаваемой в том числе и мэтрами (Юй Хуа, Су Тун), молодежь стремится привлечь к себе внимание юным возрастом

исклонностью к эпатажу (Хань Хань). Почти все писатели молодого и среднего возраста имеют свои блоги в Интернете (в основном, на портале «син лан»), где помещают новейшие заметки и ведут диалог с читателями. Современная китайская литература оказывается неразрывно связанной с другими медиа и средствами информации, она строго ориентирована на разные рыночные ниши

ибыстро реагирует на новые веяния в обществе и культуре.

Нарастающее многообразие, темп жизни и поточный характер литературного творчества не могли не привести к быстрому исчерпанию злободневных тем и измельчанию литературы. Критика говорит о том, что время значительных произведений прошло, что за год с трудом выходят один–два стóящих романа. Неминуемо страдает художественный уровень произведений, литература уже не в силах подняться над обыденностью и поверхностностью, для чего ей недостает широты взгляда и духовной мощи. Писатели не успевают отзываться на перемены в обществе, все большим спросом пользуется жанр очерка и журналистской аналитики, одноразовое интеллектуальное чтиво по злободневным вопросам, в кругах интеллигенции большой популярностью пользуется газета «Наньфан чжоумо», после замены ее редакционного комитета в 2005 г. набирает популярность пекинский иллюстрированный аналитический журнал «Саньлянь шэнхо чжоукань».

Захлебнувшись в потоке событий, литератор невольно стремится отступить назад, укрыться в тихой гавани событий прошлого. В 2000-х гг. многие романы

Слева направо: Чжоу Дасинь, Цзя Пинва, Те Нин (председатель СКП), Чи Цзыцзянь, Май Цзя

обращаются к прошлому, тяготеют к сознанию эпических полотен о судьбе нескольких поколений и семейных саг, обращаются к региональной истории. Можно выделить ряд романов-эпопей в основном о судьбах нескольких поколений женщин из одной семьи. Их авторы, как правило, тоже женщины, например роман «Без слов» Чжан Цзе (премия Лао Шэ 2002 г.), «Простенькие цветы» Те Нин (2006). Можно вспомнить и об англоязычном романе о трех поколениях женщин Юн Чжан (Чжан Жун) «Дикие лебеди» (Jung Chang, Wild Swans: Three Daughters of China, 1991; рус.пер. СПб., 2008), запрещенном в Китае по причине критики в нем КПК, но доступном в электронном виде на китайском языке.

Впервое десятилетие XXI в. на подмостки вышло немало очень молодых авторов. Некоторым из них не было и двадцати, но костяк составляли заявившие о себе в начале–середине 1980-х гг. В число ведущих писателей вошли Ван Аньи, Те Нин («Баньщица» (2000), «Лишние гости» (2002)), Мо Янь («Казнь сандаловым деревом» (2001), «Усталость от жизни» (2006)), Су Тун («Невольница» (2006, рассказы), Цзя Пинва («Напевы древнего царства Цинь», премия Мао Дуня за 2008 г.), Юй Хуа («Братья» (2006)), А Чэн (рассказы), Цань Сюэ (повести), Хань Шаогун (повести и рассказы), Лю Чжэньюнь («Мобильный телефон», «Меня зовут Лю Юэцзинь» (2006)), Чи Цзыцзянь (повести и рассказы).

Впоследние годы возник спрос на интеллигентные разъясняющие эссе

изарисовки о классических трактатах. Лектор Пекинского университета Юй Дань снискала популярность тем, что умеет интересно и доходчиво объяснить молодому, крайне далекому от традиции читателю, в чем же прелесть, важность

изначимость таких трактатов, как «Лунь юй», «Мэн цзы» и проч. Выступления популярных лекторов о традиционной культуре также массово выходят на других носителях, таких как DVD и CD диски.

Массовая литература представлена в основном романами с детективным сюжетом о мафиозных картелях, большом бизнесе, коррумпированном чиновничестве, немалую проблему составляет нарастающий поток эротической литературы и распространение плагиата. Большой популярностью пользовались романы Ван Юэвэня о борьбе с коррупцией «Панорама государства» (2000), «Хроника Мэйцы» (2001). Богатое поле для фантазии предлагает и история страны, не теряет своей популярности исторический роман как о династийном Китае, так и о крупных фигурах ХХ в.

Уже более десятка лет назад литература на китайском языке преодолела границы КНР, Гонконга и Тайваня, китаеязычная литература создается также в Европе и в США, продолжают писать на родном языке эмигрировавшие за границу прозаики и поэты. Ее исследование стало одной из важнейших тенденций в американском и европейском литературоведении и среди специалистов по вопросам мультикультурализма и культурных миграций в постиндустриальном обществе.

Театр

Вторая половина 1970-х гг. была отмечена крутыми поворотами во внутриполитической жизни КНР, непосредственно отражавшимися на состоянии театрального дела, содержании и темпах развития театрального искусства.

Смена высшего руководства страны после смерти Мао Цзэдуна в сентябре 1976 г. не сопровождалась официальным отказом от ультралевой политики в области литературы и искусства. Вплоть до конца 1977 г. в театре действовали запреты на использование национального наследия; прогрессивный китайский театр 1930-х гг. и театр первых 17 лет КНР по-прежнему считались «реакционными». Развернутая новым руководством страны кампания критики «четверки» во главе с Цзян Цин преследовала цель взвалить на нее всю вину за трагические для театра последствия «десятилетней смуты», сохраняя неприкосновенным авторитет Мао Цзэдуна.

Падение Цзян Цин и критика «четверки» получили сильный резонанс в сфере театра. В печати исчез термин «образцовые революционные спектакли», к концу года их практически полностью убрали из репертуара. За 1977 г. коллективы драматического театра, театра сицюй, оперы и балета подготовили более 150 новых и восстановленных спектаклей. Большинство из них носили пропагандистский характер, основными темами были восхваление старых революционных кадров, критика «четверки», призыв к строительству «четырех модернизаций» и пропаганда текущего внешнеполитического курса. Тем не менее, уже в 1977 г. стали делаться робкие попытки к отходу от стереотипов «образцовых спектаклей» и принципа «тройного выдвижения» – положительный герой, более положительный, идеальный.

Осенью 1977 г. в центральных газетах впервые появились статьи с критикой выступления Цзян Цин на театральном смотре 1964 г. и положения «Протокола совещания по вопросам работы в области литературы и искусства