Материал: Т. 9. Реформы и модернизация (1976-2009). 2016

(1980), «Взгляд в ночь» (1979, в рус. пер. «Ночью в большом городе») потрясли страну своей новизной стиля и способа изложения, в печати прошли волны поддержки нового стиля, а также осуждение за отдаление от традиции. Сюжетная линия просматривалась нечетко, на первый план были выдвинуты побуждения, мысли, эмоции героев, личное восприятие того или иного события, благодаря которому оно из объективного и однозначного превращалось в субъективное. Эти произведения содержат описания потока мыслей главного героя, отражают ощущение излома и происходящих вокруг перемен, процесс высвобождения сознания интеллигенции и партработников от навязанных догм.

В начале 1980-х гг. в литературе «дум о прошедшем» широкое распространение получила мемуарная литература – воспоминания о «культурной революции», биографии и очерки. Документальная проза стала одним из основных жанров китайской литературы 1980-х гг. Большая часть произведений посвящена восстановлению положительного образа интеллигенции и реабилитации ее роли в обществе. Сюда относятся известные в Китае мемуары писательницы Ян Цзян (р. 1911) «Шесть рассказов о школе кадров» (1981) о трудовых лагерях, куда отправлялись на «перевоспитание» интеллигенты и кадровые работники; книга драматурга Чэнь Байчэня (р. 1908) «Отрывочные воспоминания о Юньмэне» (1983), мемуары подвергшейся репрессиям писательницы Дин Лин (1904– 1986) «Заметки о “коровнике”», сборник Ван Сияня (1914–1999) «Священный огонь в чистилище» (1982; о гонениях на членов шанхайского отделения Союза писателей Китая во главе с Ба Цзинем). Испытавшие унижения, заключение и тяжелые принудительные работы, эти люди сохранили свои идеалы, ясное представление об «истине» и «лжи». Обеспокоенные судьбой родины и своего народа, они видели свой долг в провозглашении идей гуманизма, тут протянулась нить, связавшая «новый период» с «Движением 4 мая» 1919 г.

«Литература дум о прошедшем» оставалась главенствующим течением в китайской литературе до середины 1980-х гг., хотя тема осмысления последствий «культурной революции» не утратила своей актуальности и по сей день. Она преломляется в произведениях китайских авторов и более молодых поколений (часть из них была еще детьми в тот период), чье творчество не обязательно ограничено рамками двух упомянутых течений и рамками реализма вообще.

Начало внедрения системы семейного подряда в деревне с начала 1980-х гг. дало толчок направлению «литературы реформ» (гайгэ вэньсюэ), которая видела своей задачей незамедлительное реагирование на важнейшие перемены в стране. У истоков направления стоит повесть Цзян Цзылуна (р. 1941) «Директор Цяо приходит на завод» (1979), после чего «директорами Цяо» стали собирательно называть инициаторов реформ. Этим же автором создана повесть «Первопроходец» (1980). Выведен новый для Китая тип руководителя, энергичного, проводящего новшества в жизнь. Большинство последователей Цзян Цзылуна строили свои произведения по той же модели, такова повесть Чжан Сяньляна (р. 1936) «Мужской характер» (1983). Взлет «литературы реформ» пришелся на промежуток между 1983 и 1984 гг., вышло много произведений, где в позитивном ключе описывались изменения в деревне, а также тяготы и преграды, которые приходится преодолевать инициаторам реформ, борющимся

с косностью и консерватизмом на местах. Эта проза осмысляла перемены в умах и ценностях, которые требовались для проведения реформ. Герои «литературы реформ» зачастую сельские руководители или инициативные крестьяне, они стали новыми героями, являли собой пример поведения. Только что очнувшаяся от умопомрачения «культурной революции» страна поверила, что реформы – это ее главная надежда. Писатели стремились отразить облик и дух реформ, в этой ситуации литература играла роль выразителя, а точнее, канала формирования единого для всех мнения. Писатели верили в то, что литература обязана отзываться на все общественные изменения, быть проводником государственной линии. Гао Сяошэн обратил свой взор на судьбу крестьян и написал серию рассказов о крестьянине Чэнь Хуаньшэне, где показал, какие перемены происходят в жизни деревни. Усложнение проблематики «литературы реформ» связано с выходом романа Чжан Цзе «Тяжелые крылья» (1981), где акцент сделан на коренных сдвигах в мышлении, этико-моральных ориентирах, следующих за переменами в общественном укладе. После 1985 г. бравурная

исклонная к схематизации персонажей «литература реформ» уступает место более взвешенным произведениям, где заметна более разноплановая оценка современных автору событий.

Начало 1980-х отмечено дебатами о связи гуманизма и социализма. В 1985 г. директор Института литературы АОН Китая Лю Цзайфу в своей программой статье «О субъекте в литературе» ратует за возвращение литературе гуманистических ценностей, утверждает уникальность личности, чем отвергает постулат о «детерминизме среды» и движущей силе классовой борьбы, призывает преодолеть схематизм и плоскостность, какие были присущи литературе 1950– 1970-х гг. Гуманистические ценности, сроднившие «новый период» с литературой Движения 4 мая, провозглашались как основное мерило, необходимо было вновь вернуть людям право на мысли, чувства, на теплоту и доверие. Марксистская идеология вдохновляет Дай Хоуин, Лю Биньяня, Бай Хуа, Шэнь Жун, Ван Мэна, Чжан Сяньляна и многих других писателей на провозглашение важности доброты и ценности личности в коллективистском обществе. В романе «Эй, человек, человек!» (1980) Дай Хоуин возвращается к кампании против «правых элементов» и показывает, как идеология противостоит важнейшим человеческим ценностям, ее роман первым прямо поднял вопрос о гуманизме

ичеловечности. Рассказ начинающей писательницы Те Нин (р.1957) «Эй, Сянсюэ!» (1982, Всекитайская премия за лучший рассказ) повествует о девушке из захолустной деревеньки, которая видит, как через деревню проходит поезд (символ развития), она мечтает об огромном мире, который ей открывается; рассказ поднимает вопрос о взаимодействии двух укладов жизни традиционного

исовременного. Ряд прозаических произведений (Чжан Цзе «Любовь нельзя забыть» (1979), Чжан Сюань «Любовью забытый уголок», Лю Синьу «Место любви») стремился утвердить ценность любви, которая изначально отвергалась нормами традиционной морали, а потом была исковеркана и растоптана во время бесконечных кампаний критики и самокритики в «культурную революцию», когда мужья и жены были вынуждены отрекаться друг от друга.

В 1982–1983 гг. ведется кампания по упорядочиванию партии и борьбе с «духовным загрязнением», направленная против либерализации и западного влияния, эта встряска опять заставила интеллигенцию насторожиться.

Тем не менее, ознакомление с пришедшей в Китай переводной литературой и крепнущее стремление к самовыражению не замедлило дать свои плоды. Литература абсурда, философия экзистенциализма, в особенности работы Сартра, были среди первых западных идей, хлынувших в Китай, когда он начал открываться внешнему миру. Форсированное озна-

Бэй Дао комление интеллигенции с достижениями немарксистской западной мысли XIX–XX вв. не могло не страдать бессистемностью, случайность определяла многое в выборе тех или

иных произведений для перевода и публикации. Так, в 1980 г. вышла первая антология абсурдистских пьес в основном американских драматургов, но подборка могла быть сделана по другому принципу, и она также стала бы объектом огромного интереса в условиях интеллектуального голода. В начале 1980-х гг. пьесы абсурдистов не только переводили и комментировали: пьеса Э. Ионеско «В ожидании Годо» вдохновила Гао Синцзяня на создание китайского аналога на тему безрезультатного ожидания (драма «Автобусная остановка», 1982) и позднее ряда других пьес («Абсолютный сигнал», 1982, сов. с Лю Хуэйюанем, «Дикарь»). Знаковой стала его теоретическая работа «Первые изыскания о методах модернистской литературы» (1981).

Поиски новых форм выражения начались в «туманной» поэзии (мэнлун ши) еще в ее подпольный период 1970 гг., группа возникла возле местечка Байяндин, под Пекином, ее возглавил сосланный в деревню студент Ши Чжи (наст. имя Го Лушэн). С 1978 г. по 1980 г. вышло девять выпусков журнала «Цзиньтянь» («Сегодня»), где печатались позднее прославившиеся далеко за пределами Китая поэты Бэй Дао, Гу Чэн, Ман Кэ, До До, Ян Лянь, Шу Тин и др. Стихотворение Бэй Дао «Ответ» строкой-лозунгом «Я НЕ ВЕРЮ!» ярко и категорично выразило настроения этой группы поэтов, позднее это произведение критика начала считать своего рода «манифестом туманной поэзии». Авторы стремились к созданию свободного от политики эстетического пространства, к прямому, лишенному идеологической бравурности, выражению своего переживания завершившейся эпохи, это было утверждение права на личное художественное экспериментаторство, одним из достижений «туманной» поэзии было значительное расширение выразительных возможностей современного китайского языка. «Туманную» поэзию сделала важным для тогдашнего читателя событием ее способность показать панораму социальной жизни и интенсивный трагический конфликт, выраженный через личный опыт и субъективность восприятия. «Туманная» поэзия вызвала бурю крайне неоднозначных оценок критики, это была смелая по тем временам попытка самовыражения, одно из ярких достижений литературы за последние тридцать лет.

В прозе в начале 1980-х гг. экспериментировали и писатели «старшего поколения» Ли Говэнь («Весна среди зимы» 1981), Цзун Пу («Кто же я?» 1981), Ван Мэн («Весенние голоса» 1980), используя такие приемы, как поток сознания, нелинейное повествование, ассоциативный монтаж, абсурд и др. Термином «поисковая литература» (таньсо вэньсюэ) или «роман новой волны» критика обозначила ряд произведений середины 1980-х гг., созданных молодыми авторами Ли То, Лю Сола («У тебя нет иного выбора», 1985; «Синее небо, зеленое море», 1985), Сюй Син («Вариации без темы», 1985), Чжан Синьсинь («Сумасшедшая Орхидея», 1983, а также творчество стоявшей особняком Цань Сюэ («Домик на горе», 1985). Произведения Лю Сола и Сюй Сина тяготели к «черному юмору»,

кзамешиванию болезненных состояний и страхов на комедийных началах, их героями стала творческая молодежь и студенты.

Конец 1980-х гг. отмечен активным развитием авангардной или экспериментальной прозы, в 1987 г. журналы «Жэньминь вэньсюэ» («Народная литература»), «Шоухо» («Плоды») выпустили номера, полностью посвященные этому новому явлению в китайской литературе. Основоположником этого направления считается писатель Ма Юань и его ранние повести «Богиня реки Лхаса» (1984), «Искушение горы Кайлас» (1986). В 1987–1989 гг. вышли самые значительные произведения молодых авторов, последователей Ма Юаня. К ним относятся Гэ Фэй («Стая бурых птиц», 1987; «Потерянная лодка», 1987), Юй Хуа («Вид реальности», 1987; «Все мирское словно дым», 1988), Сунь Ганьлу («Путешествие в сон», 1986; «Прошу женщину разгадать загадку», 1988), Су Тун, Бэй Цунь, Пань Цзюнь, Хун Фэн, Джасидава (Тибет). Испытавшие прямое влияние иностранной литературы, авангардисты еще дальше продвинулись в области формальных экспериментов с языком и композицией. Они реформировали структуру текста и языка, стремясь тем самым поставить под вопрос кажущиеся само собой разумеющимися основания бытия. Метафоричность, абстрактность и философизм являются ведущими свойствами авангардной прозы, в их произведениях наметился окончательный разрыв с реалистической традицией. В 1992 г. выходит 12-томное собрание «Новая волна в литературе 80-х годов» (изд-во Пекинского педагогического университета), которое подвело итоги экспериментальной литературе. Многие авангардисты скоро отойдут от нарочито сложной манеры изложения и копирования западных приемов, многие обратятся к истории, будут отражать ее более реалистично.

Интересным синтезом экспериментальных методов повествования и местной почвенной тематики стало знаковое для середины 1980 гг. литературное движение «поиска корней». «Литература поиска корней» (сюньгэнь вэньсюэ) была неотъемлемой и важной частью дебатов (1985–1989), которые получили название «культурный бум» (вэньхуа жэ). Первый прилив осознанного интереса

клитературному «поиску корней» приходится на декабрь 1984 г., когда журналы «Шанхай вэньсюэ» («Шанхайская литература») и «Сиху» инициировали проведение в г. Ханчжоу семинара молодых писателей и критиков, во встрече приняли участие более двадцати литераторов. В газете «Вэньи бао», журналах «Шанхай вэньсюэ» и «Цзоцзя» («Писатель») за весьма короткий промежуток времени с апреля по ноябрь 1985 г. появилось немало публикаций, посвященных

теме поиска культурных «корней»: «Мои корни» Чжэн Ваньлуна, «Прыжок через зону культурного разрыва» Чжэн И, «Корни» литературы» Хань Шаогуна, «Культура обусловливает человечество» А Чэна.

Почти все писатели «литературы корней» в конце 60-х – начале 70-х гг. прошли через ссылку в деревни, многие не имели возможности получить системное образование. Наиболее показательными произведениями этого направления стали «Первое посещение Шанчжоу» (1982) Цзя Пинва, «Северная река» (1984) Чжан Чэнчжи, «Король шахмат» (1984) А Чэна, «Деревня Сяобаочжуан» (1984) Ван Аньи. Вскоре последовали и другие произведения, такие как «Папапа» (1985) Хань Шаогуна, «Удивительная земля, удивительные истории» (1986) Чжэн Ваньлуна, «Глинобитный домик» (1986) Чжан Чэнчжи, «Красный гаолян» (1986) Мо Яня. Вдохновляющим для этой плеяды писателей стал пример латиноамериканской литературы и особенно роман Г.Маркеса «Сто лет одиночества» (переведен на китайский язык в 1984 г.). Образы традиции и «корней» оказались связаны с деревней, областью вне канонизированной традиции, там культура все еще живет в неофициальных историях, сказках, народных песнях, в рассказах о богах и духах, местных обычаях и праздниках. Любопытно, что такого рода «фольклоризация» традиции уже проводилась интеллигентамипросветителями после «Движения 4 мая», тогда необходимо было создать образ «иной» народной традиции, отличной от отвергнутой конфуцианской. Среди идеологов тогда выступали Лу Синь (1881–1936), Чжоу Цзожэнь (1885–1967), Цай Юаньпэй (1868–1940), Гу Цзеган (1893–1980) и др. Важно подчеркнуть, что произведения «поиска корней» по-прежнему были тесно связаны с главными идеологемами литературного мейнстрима, такими как антифеодализм, противостояние города и деревни, раскрепощение женщин, революция.

Поиск возможных причин потери «корней» привел многих писателей к переосмыслению «Движения 4 мая». Разрыв с традицией был воспринят как крупная катастрофа для нации, а «культурная революция» была названа кульминацией разрыва с традиционной культурой, провозглашенного «Движением 4 мая». Подобная дискуссия говорит об исчерпании потенциала государственной идеологии (если ее трактовать как догоняющую модернизацию), служащей основой для искусства и творчества, следующим шагом могло стать ее отрицание. Литература все активнее стремилась избегать политизированности на уровне и сюжета, и языковых средств. Литература «поиска корней» занимает позицию между мэйнстримом социалистического реализма и разнообразием модернистских и авангардных течений, которые не могут привлечь в Китае широкого читателя.

К «литературе поиска корней» примыкают, а нередко и сливаются с ним реалистические почвеннические направления прозы «старых городов» или (буквально) «рынка и колодцев» (шицзинь сяошо), «проза о земляках» (сянцин сяошо), дальнейшее развитие получает зародившаяся в начале XX в. «проза малой родины» (сянту сяошо). «Городская проза» и родственные ей почвеннические течения также получили импульс к развитию в результате «культурного бума». Эти произведения питали особый интерес к деталям местной культуры, отражали региональную самобытность, те поведенческие, языковые отличия,