Материал: Т. 9. Реформы и модернизация (1976-2009). 2016

Движение у Сиданьской стены имело определенное внешнее сходство с началом «культурной революции» и по формам активности, и по социальному составу. Впечатление, что ее активисты пользуются прямым покровительством Дэн Сяопина и выступают по согласованному с ним плану, усиливалось тем, что активное участие в нем принимали члены КСМК, тесно связанного с реформаторским крылом в руководстве партии. В первую очередь это относилось к журналу «Бэйцзин чжи чунь», большинство редколлегии которого были членами КСМК. Другие издания также имели связи с членами руководства компартии на личном уровне. Активистов движения приглашали на конференции институтов КАОН, а наиболее известным из них на протяжении 1979 г. предлагали работу в официальных учреждениях, некоторых приняли в Союз писателей.

В основе движения лежала критика бюрократизма (гуаньляочжуи или гуаньляо чжиду) как причины всех бед Китая и нравственной деградации партии, для членов которой «права стояли на первом месте, а обязанности – на втором, личное положение – на первом, а революционная работа – на втором, личные интересы – на первом, а интересы масс – на втором». Все это, по мнению участников движения, вело их к моральному разложению, отражалось на компетентности и методах работы, а в результате препятствовало экономическому развитию. Один из авторов «Кэсюэ миньчжу фачжи» писал: «Мы не хотим притворной капиталистической демократии. Мы остро ненавидим капиталистическую цивилизацию и всеобщую любовь. Но еще больше мы презираем систему феодального фашизма, который принес так много несчастий китайскому народу и должен вызывать еще большее сопротивление, чем капитализм». В одной из первых дацзыбао в ноябре 1978 г. «культурная революция» впервые была охарактеризована как «феодально-фашистская диктатура».

Одной из центральных тем публикаций было отношение к событиям «культурной революции» и к Мао Цзэдуну, которое, в целом, совпадало с оценками, сделанными реформаторским крылом КПК, но было выражено более рельефно и остро. В одной из первых дацзыбао были слова: Мао Цзэдун – величайшая фигура в китайской истории, но и он совершал ошибки … «Все мы верим в марксизм, но … мы говорим – Председатель Мао был человек, а не бог». («Мао Цзэдун ши жэнь, бу ши шэнь».) За несколько недель эта дацзыбао распространилась по всей стране. Уже в начале 1979 г. в дацзыбао писали о необходимости убрать тело Мао из мавзолея. Однако несмотря на критику отдельных ошибок Мао Цзэдуна, его место в истории КПК и КНР ни объективному анализу, ни тем более критике не подвергалось не только в партийной печати, но и в демократических журналах. Такое положение объяснялось в том числе и тем, что в тот момент еще действовала уголовная статья о «выступлениях против Председателя Мао», предусматривавшая наказание вплоть до смертной казни и по которой уже после разгрома «четверки» были казнены несколько человек. В абсолютном большинстве статей и дацзыбао заслуги и ошибки Мао Цзэдуна оценивались в пропорции 70 к 30.

Позитивной оценки в статьях удостаивались известные партийные деятели старшего поколения и сторонники реформ: Лю Шаоци, Чжоу Эньлай,

Дэн Сяопин, Пэн Чжэнь, Чэнь Юнь, Пэн Дэхуай, Ху Яобан и др., которые, по мнению авторов, обладали высокими моральными качествами, что предопределило эффективность их пребывания во власти. К однозначно плохим относились Линь Бяо, «четверка», Кан Шэн и Ван Дунсин, который обвинялся в продолжении «линии Чжан Чуньцяо и Яо Вэньюаня», был представлен как лидер фракции «двух абсолютов» и главный враг демократического движения. Признаваясь в любви к социализму и ненависти к капиталистической частной собственности, большинство авторов подвергало жесткой критике привилегии бюрократического класса, бюрократическую систему, несменяемость и неприкосновенность партийных лидеров.

Особое место в их выступлениях занимало отношение к демократии

иправам человека. Во время визита Дэн Сяопина в США (январь–февраль 1979 г.) на стене демократии появлялись дацзыбао в защиту прав человека, а редакторы нескольких журналов подписали открытое письмо Дж. Картеру с просьбой оказать воздействие на руководство КНР в деле обеспечения защиты прав человека в Китае. Авторы призывали заимствовать не только научнотехнические достижения, но и экономические методы и методы управления западных стран. Ссылаясь на основоположников марксизма-ленинизма, они утверждали, что нельзя отказываться от достижений человеческой истории, которые были сделаны в период капитализма. Исходя из этого права человека в Китае должны, на их взгляд, включать право на критику и оценку КПК и ее лидеров, на объективную информацию о положении в стране, «высказывание не является преступлением» (яньчжэ уцзуй), без права на свободу слова невозможно обновлять марксизм, который в результате деятельности «четверки» превратился из науки в религию. Встречалось даже выражение «рыночный марксизм» для описания сущности социализма после разгрома «четверки». Некоторые предлагали ввести прямые выборы в ВСНП, создать политическую систему из двух марксистских партий, которые бы контролировали друг друга, встречались высказывания и в поддержку нового этапа сотрудничества между КПК и Гоминьданом.

Но в массе прокоммунистических, реформаторских статей были и однозначно антикоммунистические, антипартийные и прозападные статьи. Проведенные в начале 1979 г. социологические опросы выявили появление категории граждан, которые считали, что и у капитализма, и у социализма есть свои преимущества, и даже тех, кто считал, что капитализм лучше. Наиболее яркий

ирадикально настроенный представитель либерального крыла Вэй Цзиншэн опубликовал в журнале «Таньсо» статью «Пятая модернизация», в которой призвал к изменению политической системы КНР и ее демократизации.

Вответ на эти высказывания в одном из комментариев в январе 1979 г. «Жэньминь жибао» обвинила активистов движения у Сиданьской стены в проведении «буржуазной либерализации».

23 января Пекинский горком осудил публикацию подпольных изданий и содержавшихся в них «контрреволюционных статей», а их активистов – подверг критике «за контакты с иностранцами и организацию беспорядков в городе». 12 февраля 1979 г. «Жэньминь жибао» опубликовала редакционную

статью, в которой, признавая право граждан на изложение взглядов, призывала преследовать по закону тех, кто пользуется им для создания обстановки нестабильности. Однако в интересах внутрипартийной борьбы до окончания идейно-теоретического совещания, проходившего в январе–апреле 1979 г., демократическое движение не подавлялось. Терпимости власти в немалой степени способствовали явные симпатии движению некоторых членов высшего руководства страны – Ху Яобана, главного редактора «Жэньминь жибао» Ху Цзивэя, его заместителя Ван Жошуя, вице-президента КАОН Юй Гуанъюаня. В руководстве ЦК были и те, кто открыто выступал с критикой движения, в частности Дэн Лицюнь и Ху Цяому. Дэн Сяопин занимал сдержанную позицию. До окончательного исхода борьбы в руководстве движение у Сиданьской стены было важным аргументом в споре с догматиками, поэтому его нельзя было запрещать. Позиция Дэн Сяопина была также продиктована необходимостью учитывать влияние политики государства в отношении движения у Сиданьской стены на развитие отношений с западными странами, прежде всего с США, администрация которых остро поставила вопрос о соблюдении прав человека в ходе его визита в январе–феврале 1979 г.

Однако упреки и критика реформаторов во главе с Дэн Сяопином за чересчур высокий темп преобразований, а также высказывавшиеся в ходе проходившего в январе–апреле совещания по идейно-теоретическим вопросам сомнения в правильности социалистического выбора вынудили руководство реформаторского крыла принять меры для ограничения неконтролируемого выражения взглядов. Выступление Дэн Сяопина на идейно-теоретическом совещании в марте 1979 г., в котором он выдвинул «четыре основных принципа»: «отстаивать социализм, диктатуру пролетариата, руководство коммунистической партии, марксизм-ленинизм и идеи Мао Цзэдуна», можно считать началом действий по свертыванию демократического движения. Признав, что большинство членов партии и армейское руководство выступает за закрытие «стены демократии», Дэн Сяопин призвал все же ее не закрывать, чтобы не подорвать доверие масс к руководству, а заключить под стражу лидеров «злонамеренных правозащитных организаций». Вслед за этим ЦК выпустил документ, в котором, признавая свободу высказывания мнений, утверждалось, что «модернизация не является капиталистической модернизацией», поэтому свобода слова не должна выходить за рамки диктатуры пролетариата.

В ответ на эти шаги 25 марта 1979 г. Вэй Цзиншэн в журнале «Таньсо» обвинил Дэн Сяопина в «превращении в диктатора», после прихода которого к власти для простого народа ничего не изменилось, и тем самым указал возможное направление развития общественно-политической ситуации в стране, если инициатива из рук реформаторов перейдет к стихийно формирующейся политической оппозиции.

29 марта Пекинский ревком обнародовал Уведомление, в котором говорилось, что книги, журналы, дацзыбао, фотографии и рисунки, которые выступают против социализма, диктатуры пролетариата, руководства партии, марксизма-ленинизма и идей Мао Цзэдуна, приравниваются к разглашению государственной тайны, нарушению конституции и законов. Аналогичные

декреты были приняты во всех крупных городах. В тот же день Вэй Цзиншэн был арестован, а вслед за ним и главные редакторы некоторых других журналов.

На сроки принятия этих решений, безусловно, повлияло приближение 3-й годовщины событий на площади Тяньаньмэнь, которая могла стать поводом для массовых и неконтролируемых властью выступлений. 1 апреля 1979 г. в рамках кампании по уборке города место для вывешивания дацзыбао было ограничено Сиданьской стеной. 5 апреля «Жэньминь жибао» опубликовала редакционную статью, в которой говорилось: «нам не нужна буржуазная демократия, которая позволяет горстке людей подчинять большинство народа».

Врезультате принятых властями мер 5 апреля на площади Тяньаньмэнь собралось менее трех тысяч человек.

Смарта по июнь в прессе развернулась широкая пропагандистская кампания, которая отождествляла борьбу за права человека с возвращением к капитализму и приравнивала демократическое движение к Линь Бяо и «четверке». А в сентябре 1979 г. «Жэньминь жибао» обвинила молодежь в «кризисе веры», «недостатке веры в марксизм-ленинизм, идеи Мао Цзэдуна, руководство КПК, преимущества социализма и светлое будущее коммунизма». После этого ЦК КСМК обратился к редколлегии «Бэйцзин чжи чунь» с предложением прекратить публикацию журнала и выступить с самокритикой. 28 октября 1979 г. вышел последний номер журнала, а в феврале 1980 г. члены редколлегии выступили с самокритикой в ЦК КСМК.

16 октября 1979 г. состоялся суд над Вэй Цзиншэном, который был осужден на 15 лет лишения свободы за попытку изменить государственный строй и «передачу военных секретов иностранцам». Вслед за этим были закрыты и некоторые другие журналы.

2 ноября 1979 г. Дэн Сяопин призвал навести порядок у Сиданьской стены, поскольку, на его взгляд, незначительное число молодых людей, которые нигде не работают, собираются у Сиданьской стены и дестабилизируют обстановку – несмотря на немногочисленность их влияние очень велико.

6 декабря 1979 г. Пекинский ревком обнародовал временные правила о деятельности у Сиданьской стены, вступавшие в силу с 8 декабря, в соответствии с которыми место для вывешивания дацзыбао перемещалось в менее оживленное место – парк Юэтань в южной части Пекина, во всех других местах размещение дацзыбао запрещалось. Аналогичные правила были приняты в других городах.

Однако и после этих мер движение сохранилось. Весной 1980 г. его активность переместилась из столицы в провинцию, прежде всего на юг, где контроль властей был менее строгим. Активизации способствовало проведение выборов в местные органы власти. В Пекинском университете, в частности, для избрания в народное собрание района Хайдянь в качестве кандидатов были зарегистрированы Ван Цзюньтао и Чэнь Цзымин, входившие в редколлегию журнала «Бэйцзин чжи чунь», а также Ху Пин из редколлегии «Воту». Независимые кандидаты были и в других городах (Шанхае, Чанша и др.).

Входе предвыборной кампании они высказывали критические замечания в

адрес КПК. Никто из них, однако, не прошел в местные народные собрания. Властью из этой ситуации были сделаны выводы, и последующие выборы

вместные органы власти вновь стали проходить на неконкурентной основе, а кандидаты должны были утверждаться организациями, а не группами граждан.

20 февраля 1981 г. ЦК КПК издал Документ № 9 «Директива о незаконных публикациях, организациях и других связанных с этим проблемах», который признавал независимые печатные издания незаконными и наложил окончательный запрет на их публикацию. В апреле–мае 1981 г. были арестованы последние из оставшихся активистов демократического движения. После принятия третьей сессией ВСНП 5-го созыва поправок в Конституцию стена демократии

впарке Юэтань была официально закрыта.

Движение у Сиданьской стены оказало существенное влияние на развитие китайского общества и государства. Во-первых, интеллектуальное и идейнотеоретическое, что позже нашло отражение в дискуссии об отчуждении и гуманизме. Во-вторых, политическое – на развитие внутрипартийных процессов и направления политической реформы.

Для Дэн Сяопина и реформаторов угрозу представляла не только перспектива появления организованной политической оппозиции. Особую опасность представляли идейные корни движения, восходившие к основной идее «культурной революции» о новом бюрократическом классе и через это связанные с либеральными идеями. Это антибюрократическое движение совпадало с основным направлением развития внутриполитической ситуации, избранным реформаторскими силами, но не обладало ясными политическими целями и политической ответственностью. Не удивительно, что оценки, высказывавшиеся участниками движения, расходились с официальными только в акцентах и остроте. Обсуждение общих для общественно-политической мысли тем получило продолжение на страницах официальных научных журналов. Многое из того, о чем говорили участники движения, впоследствии было использовано КПК, например, тезис о рыночном социализме, термин «феодальнофашистская диктатура», а высказывания о том, что Мао Цзэдун не бог и не святой в 1979 г. были широко распространены в официальной печати.

Дискуссия о гуманизме и отчуждении

Научные дискуссии, начавшиеся с экономики, постепенно распространились на другие области общественной мысли, но еще не могли себе позволить выйти за рамки марксизма. С конца 1978 г. в воссозданных научных журналах, центральной и провинциальной прессе стали публиковаться статьи по наиболее острым вопросам теории и практики марксизма, инспирированные критикой «культурной революции» и «четверки».

Вооруженная критерием истины научная общественность постаралась высказать свое отношение к основному экономическому закону социализма, связи экономики и политики, распределению по труду, сущности социалисти-