Материал: Т. 9. Реформы и модернизация (1976-2009). 2016

В апреле 1983 г. было обнародовано Решение ЦК КПК об изменении порядка представительства в ВК НПКСК, в соответствии с которым уменьшалась доля членов КПК с 60% до 40% и прекращалась практика совмещения должностей в ВК НПКСК и в центральных органах партии, руководящих постов в партийном и государственном аппарате «за небольшими исключениями». На первой сессии ВК НПКСК 6-го созыва (4–22 июня 1983 г.) вместо Дэн Сяопина Председателем ВК НПКСК была избрана член Политбюро ЦК КПК, вдова Чжоу Эньлая Дэн Инчао. Численность представителей демократических партий и патриотических деятелей в составе Постоянного комитета ВК НПКСК увеличилась до 64%. Более 90% членов ВК НПКСК 6-го созыва составляли представители интеллигенции.

Еще в 1956 г. была создана Центральная социалистическая академия для обучения беспартийных и подготовки кадровых работников Единого фронта. В годы «культурной революции» она прекратила свою работу, а в 1983 г. согласно специальному решению ЦК КПК возобновила свою деятельность. Помимо Центральной академии по всей стране было открыто около ста учебных заведений подобного типа.

Налаживанию контактов с Тайванем способствовало создание в конце 1981 г. Всекитайской ассоциации дружбы с соотечественниками-тайваньцами, которая в 1983 г. вошла в состав НПКСК. Помимо вышеуказанной ассоциации налаживанием и расширением связей с Тайванем по линии НПКСК занимались функционирующий при ВК НПКСК комитет по связям с Сянганом, Аомэнем, Тайванем и хуацяо, а также две демократические партии – Революционный комитет Гоминьдана (РКГ) и Лига демократического самоуправления Тайваня (ЛДСП). По их приглашению в Китай регулярно приезжали группы и делегации из Тайваня, для которых устраивались встречи и собеседования по различным вопросам, экскурсии, в ходе которых пропагандировался курс на мирное объединение Китая.

Партийно-государственное регулирование религиозной сферы в конце 1970 – начале 1980-х годов

В условиях исторического перелома в жизни китайского общества в конце 1970-х годов создавались предпосылки для возрождения религиозной сферы. Внимание к политике в области вероисповеданий проявилось еще до 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва. Именно тогда начался противоречивый и болезненный для партии процесс выработки политики в сфере религий. Дэн Сяопин, инициировавший кампанию по раскрепощению сознания, обратил также внимание на важность государственного и партийного решения религиозного вопроса. Он и его сторонники, подвергнув критике курс «культурной революции», продемонстрировали стремление к восстановлению государственной вероисповедной политики, практически не проводившейся в предыдущие десятилетия.

Виюле 1978 г. отделом Единого фронта ЦК КПК было созвано совещание,

вкотором приняли участие представители автономных районов, провинций и городов центрального подчинения. Они проанализировали ошибки, совершенные в отношении религий во время «культурной революции». Главное внимание было обращено на необходимость восстановления религиозной работы. В соответствии с высказанными пожеланиями отдел Единого фронта направил

вЦК КПК доклад с просьбой выразить свое отношение к проблеме религиозной политики. В нем ситуация в сфере религий после «культурной революции» оценивалась в целом как плачевная. Она усугублялась полной дезорганизацией деятельности буддийских, даосских, исламских и христианских объединений и контролировавших их партийных и государственных органов, большинство руководителей которых было репрессировано. С целью изменения сложившегося положения выдвигались следующие задачи: в соответствии с законом проводить политику свободы вероисповедания, проявлять уважение к религиозной жизни верующих, постепенно возобновлять деятельность храмов и монастырей. Одновременно в докладе содержалось указание на необходимость сдерживать процесс восстановления и открытия храмов.

Кадровым работникам всех ступеней было сложно отказаться от стереотипов прошлого. Если в партийных документах конца 1970-х – самого начала 1980-х гг. речь шла о восстановлении политики в сфере религий, то кадровые работники понимали под этим только реставрацию декларированной в конституциях 1954 г. и 1975 г. идеи свободы вероисповедания. В принятой в марте 1978 г. Конституции КНР сочетались установки нового китайского руководства с некоторыми лозунгами «культурной революции». В статье 46-й, которая, по сути, повторяла статью 28 Конституции 1975 г., лаконично утверждалось право на свободу исповедовать религию или не исповедовать ее, а пропагандировать атеизм. Тем самым, курс на восстановление религий, не подкрепленный конкретными установками, мог истолковываться как возврат к практике тех лет, когда религиозная деятельность не была защищена законодательно, а

вобществе в целом бытовало к ней негативное отношение.

29 сентября 1978 г. Дэн Сяопин во время встречи с представителями делегации хуацяо, прибывшей в Пекин по случаю 29-й годовщины образования КНР, указав на вред, который нанесла Единому фронту деятельность «банды 4-х», подчеркнул необходимость сплочения патриотов, демократических и религиозных деятелей, и, апеллируя к буддийской традиции, сравнил это с необходимостью наличия Бодхисаттвы при восстановлении храма.

В декабре 1978 г. в Пекине прошло Всекитайское совещание по религиозной работе. На нем был провозглашен курс на восстановление пяти официально признанных религий (даосизма, буддизма, ислама, католичества и протестантизма) и возобновление деятельности религиозных объединений на основе закона. В феврале 1979 г. на основании материалов этого совещания отделом Единого фронта ЦК КПК был подготовлен доклад. Речь шла о том, чтобы прекратить имевшее место третирование религиозных деятелей. В документе ЦК КПК для внутреннего пользования, озаглавленном «Проблема провозглашения открытости в религиозной политике» от 27 апреля 1979 г.,

строения в аренду. От взимания налогов освобождались храмы, монастыри

идругие структуры, возобновившие религиозную деятельность. Помещения, в которых проживали религиозные адепты, также не облагались налогом. На протяжении нескольких последующих лет ЦК КПК и Госсовет неоднократно возвращались к обсуждению этого вопроса. Например, в начале 1981 г. был подготовлен доклад относительно имущества даосских и буддийских храмов

имонастырей. Это были очень важные, хотя законодательно незакрепленные, меры по восстановлению жизни религиозных общин.

После 3-го пленума ЦК 11-го созыва Госсовет и налоговые управления на местах последовательно освобождали от уплаты налогов на землю и постройки, на продажу входных билетов и т.д. те монастыри, которые находились в сельской местности. Этот процесс шел вслед за принятием политических решений, которые были призваны, компенсируя отсутствие соответствующей законодательной базы, регулировать взаимоотношения религиозных общин

игосударства. Их реализация в значительной степени зависела от позиции чиновников всех уровней. Разработчики документов в области религиознообщественной жизни балансировали между стереотипами прежних лет и новыми веяниями, между свободой религиозной жизни и контролем государства, которое брало на себя роль гаранта ее соблюдения. В целом религиозная жизнь на том этапе начала бурно и стихийно развиваться, это был неуправляемый процесс, которому только спустя некоторое время удалось придать организованные формы.

Так, например, в первые реформенные годы наблюдалось стихийное строительство храмов, особенно буддийских и даосских. В связи с этим в декабре 1980 г. Госсоветом был разработан документ «Экспериментальные методы управления буддийскими и даосскими монастырями в районах проживания ханьской национальности», в соответствии с которым официально возобновлялась деятельность буддийских и даосских храмов и монастырей, а также священных гор. Подчеркивалась необходимость защиты последователей именно этих традиционных религий, которым тем самым придавался особый статус.

Вместах проживания нацменьшинств, исповедующих тибетский буддизм, имело место внедрение религии в образовательный процесс, осуществлялся самовольный захват религиозными деятелями руководства учебными заведениями и даже попытки контроля над учебным процессом. В связи с этим Канцелярия ЦК КПК в феврале 1982 г. разослала в учебные заведения «Предложения по проблемам правильного руководства религиозными учебными заведениями в районах нацменьшинств». В документе подчеркивалось, что при ведении вероисповедной политики необходимо соблюдать принцип отделения религии от светского образования. Ее задача ограничивалась стимулированием развития традиционной культуры и духовного образования в районах проживания нацменьшинств. Следует отметить, что религиозные учебные заведения не были включены в состав негосударственных школ, сеть которых стала формироваться в начале 1990-х годов.

С целью выработки стратегии в религиозном вопросе и нормализации религиозной деятельности был подготовлен Документ ЦК № 19 – Постановле-

ние ЦК КПК «Политика партии в религиозном вопросе в период социализма» (март 1982 г.). Весной 1982 г. Дэн Сяопин ознакомился и одобрил этот весьма противоречивый документ, в котором соседствовали как прежние, догматические, так и новые подходы, а также содержались конкретные предложения относительно трансформации политики свободы вероисповедания. Например, религия определялась как «инструмент порабощения масс», признавалась необходимость сохранения религий лишь на первоначальной стадии социалистического строительства вплоть до их естественного отмирания. В то же время в качестве долгосрочной политики партии выделялась политика уважения и охраны свободы вероисповедания. В соответствии с господствующей атеистической идеологией констатировалось полное и безусловное невмешательство религиозных организаций в политическую деятельность, в область права и просвещения. Особо подчеркивалась недопустимость использования религии для сопротивления партийному руководству или социализму, для подрыва национального единства, невозможность совмещать членство в партии с религиозной верой. Вместе с тем на ганьбу, занятых в религиозной сфере, возлагалась задача осуществлять «переговоры и совместную работу с представителями религиозных организаций, оказывать им содействие в осуществлении их собственных задач и не вмешиваться в вопросы, находящиеся в их компетенции».

В Постановлении, таким образом, предпринималась попытка регламентировать положение верующих и религиозных организаций, а также характер взаимоотношений религиозных организаций и государства. В нем официально подтверждалось определение «патриотического объединения», на которое возлагалась задача быть связующим звеном между партийным (через отдел Единого фронта ЦК КПК) и государственным руководством страны (через Управление по делам религий при Госсовете), а также ее общественными органами (НПКСК) и массами верующих. Эти патриотические объединения, представляя интересы верующих, с одной стороны, обеспечивали их защиту, а с другой – лояльность государственным и партийным органам. Наконец, патриотические объединения выступали связующим звеном между китайскими религиозными общинами и зарубежными, становясь представителями первых на международной арене. Восстановление статуса созданных еще в 1950-е годы общенациональных религиозных ассоциаций как патриотических объединений, представлявших официально признанные религии, позволило им фактически возглавить работу по религиозному возрождению и обеспечить практическое преломление вероисповедной политики на этапе, когда она не была легитимно защищена.

На тот момент Документ ЦК № 19 стал программным в деле управления религиями. Его содержание, однако, свидетельствовало о том, что его разработчики все еще не освободились от прежнего подхода к религии. В то же время в нем была очерчена роль и значение патриотических объединений в стремительно менявшихся общественных и хозяйственных условиях. В документе отразился конфликт между диалектическим материализмом эры Мао, экономическим материализмом периода Дэна и религиозными верованиями.