Рынок марихуаны (low group, low grid) не имеет четко выраженных внешних границ, на нем господствуют неформальные дружеские связи, а механизмы рекрутинга децентрализованы. Секретность выступает здесь условием возможности самой ассоциации, однако информация циркулирует быстро и свободно [Ibid.]. Поэтому на таком рынке распространена экстенсивная стратегия поиска информации, то есть поиск максимума альтернативных предложений [Гирц 2009]. Ассоциацию можно назвать экспрессивной, поскольку само участие и приобщение к распространенными в нем практикам является целью каждого из ее членов [Becker 1963: 78]. Секретное знание в сообществе, организованном вокруг практик употребления марихуаны, носит «мистический» характер и касается определенных техник получения опыта («to get high»), который не подлежит формализации и транслируется самим сообществом [Ibid.: 47]. Поэтому для таких типов секретных обществ характерна стратегия мобилизации секрета, которую Эриксон назвал публичностью. Информация оказывается доступна аутсайдерам и является своего рода общим благом, но не имеет объективной формы, поскольку привязана к конкретной практике получения соответствующего опыта.
Совсем иначе дело обстоит на иерархически организованном героиновом рынке в Сан-Антонио (low group, high grid). Хотя он также относительно открыт (в большей степени для потребителей мексиканского происхождения), внутренние границы между его участниками выражены более явно. Доверие между оптовыми и розничными дилерами выстраивается путем предварительного завышения цены для последних. Если розничный дилер доказал свою надежность, цена на товар снижается [Redlinger 1975]. Контроль над рекрутингом здесь сильнее, а риски для участников рынка выше, чем на рынке марихуаны, поэтому на рынках такого рода господствует интенсивная стратегия поиска информации [Гирц 2009]. Секретность повышает трансакционные издержки, а информация составляет часть стоимости товара. Режим секретности, господствующий здесь, является цензурой, потому что предполагает выстраивание сегментарных каналов информации и постоянных связей между игроками рынка посредством практики, которую Гирц называет клиентелизацией [Там же]. Кроме того, на таких рынках взаимодействие между покупателем и поставщиком может быть опосредовано специальным брокером, делающим их сделку возможной, как в случае с нелегальным рынком человеческих органов [Steiner 2017]. Информация тут не просто асимметрична, она является дефицитным ресурсом и поэтому требует участия осведомленных посредников.
Справа по горизонтальной оси расположены типы секретных обществ с выраженными внешними границами. Они предусматривают формальное членство и процедуру инициации для неофитов. К закрытым эгалитарным секретным обществам (high group, low grid) относится большинство упоминаемых ранее австралийских секретных обществ. Поскольку они не имеют иерархии, не существует монополии одного лица или группы лиц на секретное знание. Способом его сохранения и передачи выступает конфиденциальность. Сюда относятся не обязательно только примитивные или мистические религиозные общины. Файн и Холифельд схожим образом описывали микологическое общество Миннесоты, объединяющее грибников и микологов-любителей с целью обмена опытом и знаниями о грибах. В сообществе грибников доверие и секретность выступают необходимыми условиями поддержания солидарности.
Знание о видах грибов, а также о местах их расположения распространяется внутри секретной ассоциации и является коллективным благом, поскольку снижает риски случайно съесть ядовитый гриб для членов сообщества и повышает их шансы найти съедобные. Передача этого знания воспроизводит сообщество держателей секрета (community of «secret holders»). Хотя описываемой Файном и Холифельдом [Fine, Holyfield 1996] ассоциации грибников не чужда конкуренция, интерес в обмене опытом и сильных доверительных отношениях преобладает. Поэтому такое практическое знание передается непосредственно в коллективных походах за грибами (forays), которые организует микологическое общество.
По вертикальной оси таким обществам можно противопоставить иерархические закрытые секретные общества (high group, high grid). Это организации с выраженными внешними и внутренними границами, жесткой иерархической структурой и функциональной сегментацией. Такого рода секретные общества предусматривают сильный внутригрупповой контроль над своими членами, централизованные механизмы рекрутинга и закрытый характер. Секретное знание в таких обществах циркулирует вертикально, однонаправленно и по специальным каналам коммуникации, контролируемым лицами, находящимися на вершине иерархии. Поэтому механизм мобилизации секретного знания здесь можно назвать собственно секретностью, также пользуясь типологией Эриксона. В таких сообществах существует монополия на тайны. Зиммель приводил пример такого общества -- сербскую подпольную организацию Омладина, структуру которой он сравнивал с пятью пальцами руки: «Руководство Омладины разделено на “большой палец” и остальные “пальцы”. На закрытой встрече “большой палец” избирается присутствующими; затем он сам выбирает себе четыре “пальца”; затем пальцы снова выбирают второй большой палец и его представляют первому. Второй большой палец снова выбирает себе четырех и так происходит их сочленение далее; первый палец знает все остальные, но остальные не знают друг друга. Из всех пальцев только те четверо, которые находятся в подчинении у одного большого пальца знают друг друга. Вся деятельность Омладины направляется первым пальцем, “диктатором”. Он один информирует остальные большие пальцы о намеченных планах, они распределяет приказы между подчиненными, а те в свою очередь передают их другим членам Омладины» [Simmel 2009: 346].
Монополия на секретную информацию здесь оказывается инструментом политического господства. При этом аккумуляция секретного знания в руках руководства таких организаций осуществляется также за счет характерной процедуры рекрутинга. Как замечает Гамбетта [Gambetta 2011: 59], чтобы стать частью мафиозной преступной группы, неофиты зачастую должны сообщить о себе компрометирующую информацию, которая свяжет им руки и продемонстрирует их лояльность преступному сообществу. Стратегическое раскрытие секрета под залог (hostage information) выступает здесь в качестве операции, выгодной обеим сторонам [Ibid.: 75]. Для предоставления такой информации новичку иногда необходимо совершить преступление или стать его соучастником для подтверждения своей готовности разделять общую ответственность с другими членами группы [Ibid.: 61].
Такие секретные общества инструментальны по своему характеру. Секретное знание выступает инструментом власти в руках привилегированной группы над другими участниками и ресурсом, который можно обменять на доверие или деньги. Его коммуницируемость создает постоянные риски для всех членов обществ такого рода, и поэтому в них регулярно идет борьба за контроль над информацией. Гамбетта [Ibid.: 31] отмечает крайне низкие показатели обобщенного доверия в преступной среде по сравнению со средними показателями законопослушных граждан. Иерархические закрытые секретные общества производят культуру подозрения, создавая спрос на собственные услуги. Связь между организованными преступными группами и ростом асимметрии информации подчеркивается Волковым [2012: 82] в его исследовании силового предпринимательства: «Сбор информации составляет основную часть ее деятельности. Мафия -- сама источник информационной асимметрии, как и любая другая спецслужба: она стремится знать все о других и не открывать ничего о себе или открывать лишь то, что считает целесообразным».
Причиной роста иерархии и изменения режима секретности может быть появление внешнего риска, как в случае с духоборами, описанном ранее. Это свидетельствует о тесной взаимосвязи между структурными характеристиками сообщества и формой обеспечения коммуникации между его членами, а также функции секретов в этой коммуникации.
Заключение
Опираясь на предложенный способ классификации типов социальных структур и способов обращения с секретным знанием, удалось обнаружить функциональную зависимость между ними, которая прослеживается во многих исследованиях секретных обществ, упомянутых в этой работе. Теоретическое различение нескольких форм секретности позволяет описывать разные механики сокрытия и их значение для морфологии сообщества и отношений его отдельных членов. Полученное различение может быть использовано в качестве основания для построения эмпирических гипотез в области социологических исследований секретного знания.
Как удалось показать в статье, тайна вполне доступна описанию как социальная форма. Социология должна и может описывать секретность, но не сами секреты. Поэтому предложенная теоретическая модель затрагивает лишь формальную сторону тех практик, которые составляют основу социальных взаимодействий, выстраиваемых в связи с асимметрией информации. Чтобы предложенная установка «слабой» программы социологии секретного знания сохранялась, необходимо вынести за скобки содержание этого знания и сфокусировать внимание на техниках его воспроизводства и передачи, связав их с типом социальной структуры той или иной секретной ассоциации.
Библиография / References
Болтански Л. (2019). Тайны и заговоры. По следам расследований. пер. с фр. А. Захаревич;
под ред. О. Хархордина, СПб.: Изд. Европейского университета в Санкт-Петербурге.
-- Boltanski L. (2019) Mysteries and Conspiracies: Detective Stories, Spy Novels and the Making of Modern Societies, SPb.: EU Press. -- in Russ.
Ван Геннеп А. (1989) Обряды перехода: Систематическое изучение обрядов, М.: Восточная литература.
-- Van Gennep A. (1989) The Rites of Passage, M.: Vostochnaya literature. -- in Russ.
Вахштайн В.С. (2020) От герменевтики подозрения к социологии подозрительности: между П. Рикером и Н. Луманом. Логос (в печати)
-- Vakhshtayn V.S. (2020) From hermeneutics of suspicion to sociology of suspiciousness: between Ricoeur and Luhmann. Logos. -- in press; in Russ.
Вебер М. (2017) Хозяйство и общество. Очерки понимающей социологии в 4 томах.
Том 2. Общности, М.: ИД ВШЭ.
-- Weber M. (2017) Economy and Society. Vol. 2, M.: HSE. -- in Russ.
Волков В. В. (2012) Силовое предпринимательство, XXI век: экономико-социологический анализ, СПб.: Изд. Европейского университета в Санкт-Петербурге.
--Volkov V.V. (2012). Violent entrepreneurship in XXI century: economical and sociological analysis, SPb.: EU Press. -- in Russ.
Гирц К. (2009). Базарная экономика: информация и поиск в крестьянском маркетинге. Экономическая социология, 10 (2).
-- Geertz K. (2009) The Bazaar Economy: Information and Search in Peasant Marketing. Journal of Economic Sociology, 10 (2). -- in Russ.
Гоффман Э. (2019) Тотальные институты: очерки о социальной ситуации психически больных пациентов и прочих постояльцев закрытых учреждений, М.: Элементарные формы.
-- Goffman E. (2019) Asylums: Essays on the Social Situation of Mental Patients and Other Inmates, M.: Elementary Forms Press. -- in Russ.
Дюркгейм Э. (2018) Элементарные формы религиозной жизни, М.: Элементарные формы.
-- Durkheim E. (2018) Elementary Forms of Religious Life, M.: Elementary Forms Press. -- in Russ.
Луман Н. (1991) Тавтология и парадокс в самоописаниях современного общества. СоциоЛогос, М.: Прогресс: 194-215.
-- Luhmann N. (1991) Tautology and Paradox in the Self-Descriptions of Modern Society.
Socio-Logos, M.: Progress: 194-215. -- in Russ
Мосс М. (2000). Набросок общей теории магии. Мосс М. Социальные функции священного, СПб.: Евразия: 107-233.
--Mauss M. (2000) A General Theory of Magic. Mauss M. The Social Functions of the Sacred, SPb.: Eurasia: 107-233. -- in Russ.
Шелер М. (2011) Проблемы социологии знания, М.: Институт общегуманитарных исследований.
-- Scheler M. (2011) Problems of a Sociology of Knowledge, M.: Institute of General Humanities Research. -- in Russ.
Шеллинг Т. (2007) Стратегия конфликта, М.: ИРИСЭН.
-- Schelling T. (2007) Strategy of Conflict, M.: IRISEN. -- in Russ.
Элиаде М. (1999) Тайные общества. Обряды инициации и посвящения, СПб.: Университетская книга.
-- Eliade M. (1999) Secret Societies. Rites and Symbols of Initiation, SPb.: University Book. -- in Russ.
Balmer B. (2006) A Secret Formula, a Rogue Patent and Public Knowledge about Nerve Gas: Secrecy as a Spatial-Epistemic Tool. Social Studies of Science, 36 (5): 691722.
Becker H.S. (1963) Outsiders; studies in the sociology of deviance, London: Free Press of 136 Glencoe.
Bellman B. (1981) The Paradox of Secrecy. Human Studies, 4 (1): 1-24.
Bellman B. (1984) The Language of Secrecy. Symbols and Metaphors in Poro Ritual. Rutgers
University Press.
Bernstein B. (2005) Theoretical Studies towards a Sociology of Language. Class, Codes
And Control vol. 1. Routledge.
Bloor D. (1978) Polyhedra and the Abominations of Leviticus. The British journal for the history of science, 11 (3): 245-272.
Bloor D. (1991) Knowledge and Social Imagery, Chicago: University of Chicago Press.
Boas F. (1897) The Social Organization and the Secret Societies of the Kwakiutl Indians.
Smithsonian Institution. United States National Museum. With 51 Plates. US
Government Printing Office.
Codrington R.H. (1891) The Melanesians: Studies in their Anthropology and Folklore.
Clarendon Press.
Dorsey J.O. (1894) A Study of Siouan Cults. 11. BAE: 351-544.
Douglas M. (1982) Cultural bias. In the Active Voice, London: Routledge.
Douglas M. (2003) Natural Symbols, London: Routledge.
Durkheim E., Mauss M. (2010) Primitive Classification, London: Routledge.
Erickson B. (1981) Secret Societies and Social Structure. Social Forces, 60 (1).
Ericson R. (1989) Patrolling the Facts: Secrecy and Publicity in Police Work. The British Journal of Sociology, 4 (2): 205-226.
Evans-Pritchard E. (1931) Mani, a Zande Secret Society. Sudan Notes and Records, 14 (2): 105-148.
Fine G.A., Holyfield L. (1996) Secrecy, trust, and dangerous leisure: Generating group cohesion in voluntary organizations. Social psychology quarterly, 22-38.
Fitzgerald Marriott H.P. (1899) The Secret Societies of West Africa. The Journal of the Anthropological Institute of Great Britain and Ireland, 29 (1/2): 21-27.
Gambetta D. (2011) Codes of the underworld: How criminals communicate, Princeton: Princeton University Press.
Giddens A. (1986) The constitution of society: Outline of the theory of structuration, Cambridge: Polity.
Goffman E. (1956) The presentation of self in everyday life (Monograph no. 2). Edinburgh, UK: University of Edinburgh Social Sciences Research Center.
Goffman E. (1970) Strategic interaction (Vol. 1), University of Pennsylvania Press.
Hawthorn H. (1956) A Test of Simmel on the Secret Society: The Doukhobors of British Columbia. American Journal of Sociology, 62 (1): 1-7.
Hazelrigg L. (1969) A Reexamination of Simmel's «The Secret and the Secret Society»: Nine Propositions. Social Forces, 47 (3): 323-330.
Heckethorn C.W. (1875) The Secret Societies of All Ages and Countries, London: Richard Bentley and Son.
Howitt A.W. (1904) The Native Tribes of South-East Australia, Macmillan and Co., limited. 137
Jutte D. (2015) The Age of Secrecy: Jews, Christians, and the Economy of Secrets, 1400-1800.
Yale University Press.
Lakatos I. (2015) Proofs and Refutations: The Logic of Mathematical Discovery, Cambridge: Cambridge University Press.
Lyman S. M. (1964) Chinese secret societies in the Occident: Notes and suggestions for research in the sociology of secrecy. Canadian Review of Sociology/Revue canadienne de sociologie, 1(2): 79-102.
Nassau R. H. (1904) Fetichism in West Africa: Forty Years' Observation of Native Customs and Superstitions (No. 4). Young People's Missionary Movement.