Во-вторых, аксиологическое понимание безопасности позволяет снять и недостатки системно-философского подхода, поскольку эти недостатки связаны с неопределенностью ценностных координат при рассмотрении состояния и свойств системы.
В-третьих, в контексте аксиологического подхода основные понятия теории безопасности можно увязать в логически стройную и последовательно выводимую систему. И это самое важное его достоинство.
Безопасность с позиций ценностного подхода логичнее определить как защищенность от получения значимого ущерба. Достигается она тогда, когда величина (с учетом вероятности) возможного ущерба (по отношению к любому из существующих источников опасности) меньше уровня, начиная с которого требуется принятие мер по его предотвращению, снижению Концептуальные проблемы национальной безопасности Российской Федерации // Материалы Круглого стола. М. : РАГС, 2008. С. 7--8.. Этого же мнения придерживаются политолог А. Уолферс, считая, что «безопасность в объективном плане предполагает отсутствие угроз приобретенным ценностям, в субъективном -- отсутствие страха в отношении того, что этим ценностям будет нанесен ущерб» См.: Wolfers A. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1962. Р. 150., и авторы научного труда под редакцией В. И. Якунина, которые под безопасностью в ее фундаментальном, наиболее общем смысле предлагают понимать такие условия существования любого рассматриваемого объекта (включая состояние объекта как его имманентную характеристику), при которых его свойства не подвергаются нежелательным изменениям (т.е. причинению вреда и нанесению ущерба), или, что точнее, нежелательные изменения минимизируются См.: Проблемы формирования государственной политики транспортной безопасности / В. И. Якунин и др.; Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования. М. : Наука, 2006..
Особенно точно, по нашему мнению, отражает методологические подходы к определению безопасности и классификация, предложенная М. Бондаренко. Все имеющиеся в настоящее время в социально-гуманитарных науках определения и характеристики безопасности, несмотря на их противоречивость, с учетом их содержания и смыслового наполнения, М. Бондаренко условно подразделил на две основные группы.
Первую составляют определения, основывающиеся на сопоставлении опасности и безопасности, их диалектике, на непосредственном смысле слова «безопасность», определяемом семантикой русского языка (безопасность -- отсутствие опасности или ее угрозы кому-либо или чему-либо, сохранность, надежность). Эти определения правомерно назвать охранительными. В них безопасность характеризуется как гипотетическое отсутствие опасности, самой возможности каких-либо потрясений, катаклизмов для объекта, системы, как их реальная защищенность от опасностей, способность надежно противостоять опасностям и угрозам.
Вторая группа -- это определения, в которых безопасность рассматривается в более широком контексте, с позиций внутренней организации, функционирования и развития какого-либо объекта, системы, их взаимодействия с окружающей средой. Такие определения можно назвать охранительно-функциональными, деятельностными. Безопасность в них трактуется не только как возможность и способность кого-либо или чего-либо охранять, оборонять себя, а, прежде всего, как свойство объекта, системы выживать, развиваться и совершенствоваться, их способность сохранять свои особые качества, как отсутствие противоречий в функционировании и развитии объекта, системы, которые могут привести их к разрушению.
С теоретической, познавательной точек зрения все современные определения и характеристики безопасности принципиально не противоречат друг другу, а дополняют и развивают, конкретизируют и углубляют представления о безопасности как социальном явлении, о ее сущности. Они ориентируют на то, что по своей сущности безопасность представляет собой определенное состояние объекта, системы, взаимосвязь, взаимодействие и соотношение всей совокупности условий и факторов, обеспечивающих сохранение, защищенность, функционирование, развитие и совершенствование объектов, систем См.: Бондаренко М. В. Безопасность как социальная категория: формирование категориально-понятийного аппарата. Наука и практика. Орел : Орловский юридический институт МВД России, 2010. С. 18--19..
Широкая трактовка категории «безопасность» представлена в действующих и отмененных нормативных документах. Отдельные нормативные акты в соответствии со сферой своего регулирования характеризуют понятие безопасности как: «состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внешних и внутренних военных угроз, связанных с применением военной силы или угрозой ее применения, характеризуемое отсутствием военной угрозы либо способностью ей противостоять» См.: Военная доктрина Российской Федерации. М., 2010., «состояние защищенности личности, имущества, общества и государства» См.: О пожарной безопасности: Федеральный закон от 21 декабря 1994 г. № 69-ФЗ (ст. 1)., «обеспечение безопасности личности, обеспечение общественной безопасности» См.: О милиции: Закон РФ от 18 апреля 1991 г. № 1026-1 (в настоящее время утратил силу)., «такое состояние экономики, которое обеспечивает достаточный уровень социального, политического и оборонного существования и прогрессивного развития Российской Федерации, неуязвимость и независимость ее экономических интересов по отношению к возможным внешним и внутренним угрозам и воздействиям» См.: О государственном регулировании внешнеторговой деятельности: Федеральный закон от 13 октября 1995 г. № 157-ФЗ (ст. 2)., «состояние данного процесса, отражающее степень защищенности его участников от дорожно-транспортных происшествий и их последствий» См.: О безопасности дорожного движения: Федеральный закон от 10 декабря 1995 г. № 196-ФЗ (в настоящее время утратил силу).. В соответствии с Законом РФ 1992 г. «О безопасности» безопасность рассматривается как состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз (в настоящее время утратил силу).
Таким образом, в результате анализа научной и нормативной литературы по проблемам сущности и содержания категории «безопасность», как основной категории теории национальной безопасности, можно сделать вывод, что границы ее понимания учеными нашей страны в сравнении с предыдущими разработками в этой области существенно расширились. Так, если ранее безопасность, за редким исключением, рассматривалась только применительно к государству, затем и к обществу, то сегодня чаще всего безопасность рассматривается в отношении триединства -- личности, общества, государства. Однако хотелось бы обратить внимание на тот фактор, что данная триада для России не нова, мы встречаем ее в работах профессора Андреевского, которые были опубликованы в конце XIX в. Как для отдельного гражданина, так и для целого общества и государства, могут существовать опасности от таких деяний и учреждений, кои сами по себе в высшей степени важны и необходимы, как самостоятельные условия для безопасности и благосостояния граждан. Развитие таковых условий не только желательно, на государстве лежит обязанность оказывать всевозможное содействие их развитию и распространению; но вместе с тем на государстве лежит и обязанность предупреждать опасности, которые могут от таких учреждений или деяний явиться для отдельного лица, для целого общества и государства. При этом, как видим, акценты делаются не на сами субъекты и объекты, а на их жизненно важные интересы, в чем, несомненно, проявляется влияние западных научных подходов в этой области.
В связи с этим П. Г. Белов указывает, что «вместо более естественной и емкой триады “человек -- народ -- нация”, Закон РФ “О безопасности” и Концепция национальной безопасности России оперируют в настоящее время триплетом “личность-общество-государство”. При этом под личностью часто подразумевается, например, “устойчивая система социально-значимых черт, характеризующих индивидуума как члена общества”; под обществом -- “совокупность социальных связей и отношений людей с общими целями и конкретными условиями жизни”; под государством -- “форма политической организации общества, совокупность институтов управления и организации оседлого населения, занимающего определенную территорию и подчиненного одной власти”» Цитата по: Кольев А. Н. Нация и государство. Теория консервативной реконструкции. М., 2005.. (В настоящее время вышеуказанные нормативные документы утратили силу. Прим. автора.)
В то же время следует отметить, что некоторые ученые считают выделение в качестве объектов обеспечения безопасности в государстве -- личности, общества и государства не совсем корректным с научной точки зрения. Так, например, профессор И. В. Мухин считает следующее См.: Мухин И. В. Концептуальные основы обеспечения национальной безопасности Российской Федерации. М. : ВАГШ, 2000.:
1) два понятия -- лицо как целостность человека (реrsona) и личность как его социальный и психологический облик (personalitas) -- терминологически различимы. Также различимы в современной науке понятия «человек», «индивид», «личность», «гражданин», «особь» и т.д. Таким образом, в качестве объекта обеспечения безопасности, не следуя традициям гуманизма, выделен социально-психологический абстракт, а не живой из плоти и крови человек. Кроме того, как быть с обеспечением безопасности детей и других людей, которые еще или уже не являются личностями;
2) каким образом возможно обеспечение в меньшем (государстве) безопасности большего (общества), в части безопасности целого, в элементе безопасности системы, в институте всего социума и т.д.? Следует напомнить, что государство только лишь в совокупности с гражданским обществом составляет общество. Государство -- это всегда лишь часть общества, и уменьшающаяся в сегодняшней России часть;
3) с позиций формальной логики Аристотеля неверно, что объекты обеспечения безопасности расставлены в следующей последовательности: личность, общество, государство так, как объем (денотат, предметное значение, экстенсионал) понятия «общество» шире, чем объем понятия «государство». Правильнее будет последовательность: человек, государство, общество;
4) в качестве объекта обеспечения безопасности не выделена окружающая среда. Ни люди, ни государство, ни общество не могут быть в безопасности вне среды существования. Без нее можно вести речь лишь о какой-то эфемерной безопасности.
С ним согласен и А. Н. Кольев. Нелепо права и свободы личности объявлять основным объектом защиты (ст. 2 Закона «О безопасности»), что даже для правоохранительной системы является лишь частной задачей; или относить права и свободы к первостепенным «национальным интересам» (разд. 2 Концепции национальной безопасности России). В условиях военного или чрезвычайного положения (а именно здесь система национальной безопасности должна действовать наиболее эффективно) национальный интерес имеет совершенно другие ориентиры. Наконец, невозможно объявлять права и свободы «высшей ценностью» государства (ст. 2 Конституции РФ), поскольку такое определение выпячивает некоторые частные потребительские запросы и игнорирует общенациональные интересы, которые для любого народа отражены в морально-этических нормах, выражающих «душу нации». Именно они формируют неповторимый уклад духовной и общественной жизни и служат основой идентификации «свой-чужой», без которой нет нации, а государство превращается в бюрократический институт. Весьма расплывчатый термин «общество» применим в других сферах, но его не следовало бы использовать там, где конечной целью научных разработок должно быть создание четких инструкций -- особенно для служб национальной безопасности. Объектом безопасности в государстве разные специалисты считают общественный строй -- организацию (систему отношений и учреждений) общества, систему общественного сознания и традиций, охраняемых государством (там же), систему общественных отношений и традиций, охраняемых государством, «исторически конкретную систему общества, обусловленную определенным уровнем производства, распределения и обмена продуктов, характерными особенностями общественного сознания и традициями взаимодействия людей в разных сферах жизни и охраняемую государством и правом» См.: Кольев А. Н. Нация и государство. Теория консервативной реконструкции. М., 2005..
Проблема здесь возникает не столько с выбором системы отношений или системы общества, сколько с присутствием государства и права в качестве гарантов общественного строя. Получается, что неохраняемые государством и правом общественные системы не образуют общественного строя. Логичным было бы исключить государство из определения общественного строя и полагать, что общественный строй -- социально-политическое, а не государственно-правовое понятие, и есть просто сумма социальных отношений -- вне зависимости от регулирующей функции государства и права. Тогда государство становится подчиненной системой, входящей в понятие «социальный институт» См.: Кольев А. Н. Нация и государство. Теория консервативной реконструкции. М., 2005..
Таким образом, исходя из проведенного научного дискурса, можно сделать вывод, о том, что как в науке, так и в практике (нормативной) пока еще существует широкое поле деятельности по созданию единого понимания сущности и содержания безопасности -- наиболее важной категории теории «национальная безопасность». Добавим и мы к существующим трактовкам свою, и будем понимать под безопасностью -- такое состояние объекта, которое позволяет исключить нанесение ему ущерба, превышающего допустимый уровень.
В XIX в. в российской научной литературе появился термин «государственная безопасность», который употреблялся как синоним категории «безопасность». Связано это с тем, что в отечественной практике сфера безопасности всегда была монополией государства. И это правильно, еще Т. Гоббс писал, что «безопасность народа -- занятие государства» См.: Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского (1651). М., 1936. С. 51.. Притом не только в политическом и практическом плане, но и в теоретическом отношении. Юридически оформленным термин «государственная безопасность» стал в Положении о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия от 14.08.1881, где он был употреблен как однопорядковый с термином «общественная безопасность» См.: Общая теория национальной безопасности : учебник / под общ. ред.
А. А. Прохожева. М. : Изд-во РАГС, 2005. .
«...В нашей стране, по заключению А. Малыгина, как до, так и после революции, в силу особенностей исторического развития общества и власти, термин “государственная безопасность” понимался гораздо шире -- как безопасность общества». Во времена СССР термин «государственная безопасность» был введен в оборот в нашей стране в 1934 г. при образовании в составе НКВД Главного управления государственной безопасности, которому были переданы функции ОГПУ при ликвидации последнего. При этом следует отметить, что термин «государственная безопасность» в известной мере отражал официальную точку зрения военно-политического руководства страны о приоритете интересов государства диктатуры пролетариата перед интересами общества в целом и интересами личности («общество для государства»). А в 1936 г. термин «государственная безопасность» уже был официально включен в текст Конституции СССР (п. «и» ст. 14 гл. 2) и начал употребляться в документах и актах органов Советского государства, в советской правовой литературе. Главным объектом политики государственной безопасности выступала безопасность государства, под которой на практике, в конечном счете, подразумевалась безопасность политического режима и господствующего положения высшей партгосноменклатуры. Хотелось бы отметить, что на протяжении длительного времени этим термином в нашей стране пользовались без какого-либо разъяснения его значения. И только в 1950-е гг. в юридической и специальной литературе можно отметить попытки глубоко проанализировать указанную проблему.