здесь с 1517 г. вассальных владений. Под верховный сюзеренитет и покровительство Порты перешли также Мекканский шерифат Хашимитов (1517 г.) в Хиджазе, султанаты Фунг (1517 г.) в Южной Нубии, Адал (1517 г.) на Африканском Роге и Хадра-маут (1538 г.) в Южной Аравии. Из Стамбула посылали им время от времени деньги, оружие и военных инструкторов, прибывавших, как правило, во главе небольших отрядов гази — волонтеров священной войны.
После падения мамлюкской империи главным врагом османов на Востоке оставалась держава Сефевидов. Борьба с ней растянулась на два
72
с лишним столетия. У османов не было здесь ни серьезных союзников, если не считать относительно слабых и географически далеких суннитских правителей Средней Азии и Поволжья, ни тем более — широкой социальной базы. На первых порах турки-османы обладали бесспорным военно-техническим превосходством и, когда позволяла обстановка в Европе, наносили Сефевидам сокрушительные удары. В ходе двух персидских войн в 1533—1535 и 1548—1555 гг. Сулейман I присоединил Ирак (Нижнюю Месопотамию) с Багдадом (1534 г.) и Басрой (1546 г.), Неджд и другие земли Восточной Аравии, образовавшие эйалет аль-Хаса (ок. 1550 г.), а также западные районы Грузии и Армении. По миру в Амасии в 1555 г. шах Тахмасп I признал эти и сделанные ранее приобретения османов, отказавшись в их пользу от доброй половины первоначальных сефевидских владений. Во время войны 1578—1590 гг., последовавшей за новой активизацией шиитского движения в Малой Азии и Йемене, османы завоевали Сухум и земли по восточному берегу Черного моря, оккупировали Картли, Восточную Армению, Луристан, Азербайджан, Карабах, Ширван и Дагестан с городами Тебриз, Баку и Дербент. Правда, в 1603— 1607 гг. шаху Аббасу I, реорганизовавшему сефевидскую армию и государство, удалось вернуть эти земли и даже в 1623 г. отвоевать Ирак, который до 1638 г. оставался под властью Ирана. Попытки изолировать Сефевидов, в частности прервать их коммуникации по волжскокаспийскому пути, предопределяли приоритеты османской политики в Восточной Европе. Османская армия в 1569 г. пыталась овладеть Астраханью. Находившееся в вассальной зависимости от Османской империи Крымское ханство вело борьбу за объединение под своим главенством всех татарских юртов, оставшихся от распавшейся Золотой Орды, организовывало набеги на московские земли. Разрабатывались проекты строительства канала, соединяющего Дон с Волгой, что облегчило бы подвоз османских войск к волжским землям.
Однако здесь османская экспансия успеха не имела. Вытеснение ногайцев из донских степей, взятие Казани (1552 г.) войсками Ивана Грозного, гибель турецкой армии под Астраханью в 1569 г. (из участвовавших в походе 30 тыс. воинов вернулись лишь около 7 тыс.) и разгром крымской орды под Москвой в 1572 г. явились теми поворотными событиями, которые положили конец османскому продвижению в этом направлении. Однако османам удалось изолировать этот район от внешнего мира. С 1592 г. Черное море было закрыто для всех иностранных кораблей. Само Черное море стало «османским озером», а прилегающие к нему христианские земли — неиссякаемым источником рабов. По оценке В.ИЛаманского, с конца XV по середину XVIII в. из Южной России и с Украины было уведено в Османскую империю не менее 3—5 млн. человек, использовавшихся в качестве гребцов на судах османского флота, они же находились в домашнем услужении и пополняли армию и гаремы.
В результате завоеваний на Востоке Османская империя включила в свой состав огромные территории с преимущественно мусульманским населением. В середине XVI в. оно составляло 75% всех жителей империи, главным образом в азиатских и африканских провинциях. Лишь на
73
Балканах численность мусульман не превышала 20% населения. Следует, однако, подчеркнуть, что остальные 80% — в основном православные, а также антитринитарии, богомилы, иудаисты — были не менее лояльными подданными султана, чем самые фанатичные поборники ислама, и поддерживали его борьбу с латинским Западом.
Победы Селима I в 1514—1517 гг. предоставили османам возможность продолжить завоевания на Западе. Сосредоточив в своих руках ресурсы всех наиболее развитых мусульманских стран, они начали широкое наступление в Европе, решившись наконец сорвать то заветное «красное яблочко»*, которое давно уже манило османских гази и являлось главным препятствием на пути реализации мировой миссии ислама. В 1521 г. Сулейман I взял Белград — ключ к центру Европы, открывший османским войскам путь в Венгрию и далее на Запад, в самое сердце католического мира.
Основными врагами Османской империи в Европе были итальянские государства, Испания и
Португалия, действовавшие под эгидой Св. Престола — главного организатора и вдохновителя крестовых походов против Порты. На севере туркам непосредственно противостояли Австрия и другие земли Габсбургского дома, Венгрия и Польша, на юге — духовно-рыцарский орден госпитальеров, или иоаннитов (Орден Св. Иоанна Иерусалимского, основан в 1113 г.), ставка которого находилась на о-ве Родос, и Венеция, располагавшая мощным флотом и наемной армией, контролировавшей Далмацию, Ионические острова, Крит и Кипр (с 1489 г.). Соответственно образовалось три фронта борьбы: сухопутный, к северу от Балкан, и два морских: один — в Средиземном море, против Ордена, Венеции и Испании, второй — в бассейне Индийского океана, против Португалии.
Наибольшие успехи были достигнуты на Средиземном море. В 1522 г. Сулейман I ценой больших потерь захватил о-в Родос, вынудив рыцарей перенести свою ставку на о-в Мальту (отсюда более позднее название иоаннитов — Мальтийский орден), и развернул энергичную морскую войну против Испании, начавшуюся еще в 1486 г. В центре борьбы были берега Андалузии и Северной Африки. В 1515 г. турки поддержали оружием и деньгами антииспанское восстание в Алжире, поднятое братьями Барбаросса. В 1518 г. повстанцы взяли г. Алжир, к 1529 г. ликвидировали «алжирское королевство» Карла V, которое в 1533 г. было включено в состав Османской империи. Дальнейшие успехи, особенно уничтожение испано-венецианского флота при Превезе (1538 г.), а также гибель испанской армады (более 500 военных и транспортных кораблей с 24 тыс. человек десанта) под стенами г. Алжир (1541 г.), сделали Османскую империю хозяйкой Средиземного моря. Их корабли начали выходить в Атлантику, а в экипажах появились выходцы из Вест-Индии, разжигавшие честолюбивые устремления османских адмиралов, возмечтавших уже о завоевании Америки.
' Kyzyl Elma — иносказательное выражение, принятое в османских правящих кругах для обозначения Св. Престола, папства; своего рода символ латинского Запада.
74
Вбассейне Индийского океана турок преследовали неудачи. Им не удалось параллельно с вторжением в Северную Индию дружественных войск Бабура нанести удар с моря по Южной Индии. Запоздалый турецкий десант численностью 20 тыс. человек (в том числе 7 тыс. янычар) со своими устаревшими пушками потерпел поражение под Диу (1538 г.) и ни с чем вернулся в Суэц. Потеря Кятифа (1550 г.) в Персидском заливе и гибель османских эскадр в сражениях под Ормузом (1552 г.) и близ Маската (1554 г.) заставили османов расстаться с мечтой о завоевании Индии — сначала временно (в 1556 и 1565—1569 гг. еще строились планы восстановления древнего Суэцкого канала), затем навсегда.
ВЕвропе на первых порах туркам сопутствовала удача. Реформация, религиозные распри в Венгрии и Крестьянская война в Германии 1524— 1525 гг. создали для них максимально благоприятную обстановку. Весной 1526 г. османская армия двинулась на север. 29 августа 1526 г. в сражении у Мохача Сулейман I разгромил венгерские, хорватские и чешские полки Лайоша II, короля Венгрии и Чехии. Король и знатные рыцари нашли смерть на поле боя. 10 сентября турки вступили в Буду, посадили на венгерский престол своего ставленника, трансильванского магната Яноша Запойяи, который признал себя вассалом Османской империи.
Вто же время сеймы Венгрии и Чехии провозгласили королем австрийского эрцгерцога Фердинанда I Габсбурга — штатгальтера Германии. При поддержке Карла V, императора Священной Римской империи, он начал борьбу с османами и их венгерскими протеже. Однако Мартин Лютер и его сторонники в германском сейме, считавшие Яноша Запойяи своим союзником, не давали Фердинанду I ни денег, ни войск. Лишь в 1529 г., когда османская армия стала вплотную приближаться к границам Германии, они поддержали Габсбургов и дали согласие на мобилизацию войск. 27 сентября 1529 г. османская армия — 20 тыс. верблюдов, 120 тыс. солдат, свыше 300 орудий — подошла к Вене. Однако стойкая оборона города, подход войск Фердинанда I и наступление холодов заставили Сулеймана I снять осаду (14 октября 1529 г.). Столь же безрезультатным оказался поход 1532 г. Узнав о приближении испанских, итальянских и немецких солдат Карла V, спешивших на помощь Фердинанду I, Сулейман I в последний момент свернул с венской дороги, разграбил Штирию и вернулся в Стамбул.
В1533 г. был заключен мир. Он не распространялся на Испанию и папу римского, которому в качестве непременного условия было предложено соединиться с Лютером и созвать собор для объединения церкви. Весьма непрочным оставалось положение в Венгрии. Когда же после смерти Яноша Запойяи активизировалась проавстрийская партия, Сулейман I разделил находившиеся под его покровительством венгерские земли на две части. Трансильвания сохранила статус османского вассала и определенную независимость в решении внутренних дел. Другие же венгерские
территории были превращены в эйалет Будин, переданный под непосредственное управление османских властей (1541 г.).
В период борьбы за Венгрию Османская империя была вовлечена в орбиту европейской политики. Ее непримиримыми врагами были като-
75
лическая церковь, князья и дворянство, возглавляемые польско-габсбургскими феодальногосударственными структурами, при равнодушии, а порой и сочувственном отношении к туркам со стороны широких крестьянских масс, особенно в районах этнорелигиозной розни между верхами и низами (например, на Родосе, Кипре, северо-западе Балкан и т.п.). Позднее, в связи с угрозой османского продвижения в глубь Европы, среди умеренных протестантов усилилось осознание «европейского единства» и необходимости защиты общеевропейских ценностей. При
•JTOM надо учитывать, во-первых, что османское нашествие воспринималось частью населения как божья кара за творимое зло, роптать против чего было греховно (отсюда определенная общественная пассивность). Во-вторых, в Европе возник огромный интерес к османскому опыту военной и социально-государственной организации, который широко использовался для сравнения и призыва к реформам в собственных странах (Бусбек, И.Пересветов, отчасти Лютер и др.) и даже создания различного рода социальных утопий (Л.Агостино, Ф.Альбергати, Т.Кампанелла). В-третьих, появились государства и группы населения, которые в политических целях посчитали для себя возможным пойти на союз с «неверными».
Активно это продемонстрировали протестанты в пограничных с Османской империей районах, особенно в той же Венгрии, а также во Франции и Нидерландах. Так как Священная Римская империя воевала тогда с Францией, то последняя видела в турках-османах своего возможного союзника. В 1534 г. в Стамбул прибыл первый французский посол. С 1535 г. между двумя странами была достигнута договоренность о совместных военных действиях против Габсбургов. Франция, в частности, предоставила османскому флоту базу в Тулоне. Турецкие рейдеры, или «пираты», как их называли в европейских источниках, совершали разбойничьи набеги на берега Италии и Испании.
Всередине XVI в. основная борьба развернулась на средиземноморском фронте. Развивая успех, турки старались окончательно сломить оборонительную систему Запада. В 1551 г. им удалось нанести тяжелое поражение Мальтийскому ордену и взять Триполи, присоединив к империи новые территории в Северной Африке, образовавшие эйалет Западный Триполи. Однако уничтожить Орден не удалось. В 1565 г. отборные войска Порты не смогли взять Мальту, выдержавшую десять генеральных штурмов. Несмотря на это поражение, которое некоторые современные историки характеризуют как «настоящий Сталинград» османской армии, османы продолжали методичное продвижение в Тунисе. По Западной Европе ходили слухи о скором начале широкомасштабного османского наступления, и в частности нападения на Испанию. В 1568 г. в районе Мостаганема (близ Орана) было сосредоточено свыше 74 тыс. османских войск передового десанта, большое количество артиллерии, пороха и другого военного снаряжения.
Вэто время происходили восстания на Корсике (1564 г.), в Андалузии (1568 г.) и Нидерландах (1566 г.)- Во Франции в 1562—1572 гг. произошло три вооруженных выступления гугенотов. В Мадриде царила паника.
76
Однако к счастью и удивлению Филиппа II, крупные силы османских войск двинулись в Йемен и на Волгу. Флот в 1570 г. направился на о-в Кипр, целый год потратил на его завоевание и лишь в 1571 г. двинулся на Запад. Здесь его постигла непредвиденная катастрофа. 7 октября 1571 г. в знаменитом сражении при Лепанто объединенные силы Священной Лиги (Испания, Венеция, Мальта, Генуя, Савойя и другие итальянские государства) под командованием дон Хуана Австрийского полностью уничтожили османский флот и развеяли, по словам Сервантеса, миф о непобедимости турок. Реванш в Северной Африке — взятие в 1574 г. казавшихся неприступными Туниса и Ла Гулетты — практически не отразился на дальнейшем развитии военно-политической ситуации на западе Европы.
Катастрофа при Лепанто, по сути дела, означала провал джихада (священной войны) на Западе. Военные действия в центре Европы (незавершенный поход на Вену 1566—1568 гг., пограничные конфликты, даже Тринадцатилетняя война 1593—1606 гг. с Габсбургами, не говоря уже о польскотурецких войнах 1616—1617 и 1620—1621 гг.), несмотря на огромный накал борьбы и вовлечение в нее большого числа стран и народов, имели скорее локальный характер, нежели характер войн мирового значения. Во всяком случае, они не имели своей непосредственной целью установление
османского господства в Европе. К тому же Лепанто и сражения Тринадцатилетней войны выявили более низкий профессиональный и даже технический уровень османских вооруженных сил, особенно в области кораблестроения и некоторых видов огнестрельного оружия. В целом наступило стратегическое равновесие. Стабилизировались силы и позиции сторон. Самое главное, внутренние трудности и начавшийся кризис османской государственности парализовали наступательный порыв турок. Начался «период остановки», или теваккуф деври, 1579—1683 гг., как называется в турецкой историографии эта эпоха застоя и разложения османского общества. Основные социально-политические и экономические институты Османской империи как мировой державы сложились еще при Мехмеде П. Во времена Баязида II (1481—1512) они были упорядочены и получили четкую религиозно-правовую основу, в немалой степени связанную с деятельностью Мехмеда ибн Фира-Мурзы (ум. в 1480 г.) и целой плеяды османских улемов. В эпоху Селима I (1512—1520) и Сулеймана I Кануни (1520—1566) государственные институты приобрели тот законченный вид, который на протяжении веков считался в османском обществе нетленным образцом для подражания.
В основе османской государственности лежали традиции ахийского и газийского движений XII— XIII вв., которые всячески культивировались османскими правителями. Недаром в своей титулатуре они больше всего гордились титулом сайид аль-гуззат («вождь газиев», т.е. воинов священной войны, газавата). И действительно, большинство военных, социальных и политических институтов империи являлись непосредственным продолжением и развитием ранних османских учреждении (см. т. II). Попытки Х.Иналджика и других турецких историков либерально-запад-
77
нической школы представить их как нечто особое, принципиально отличающее их от социальнополитических институтов других стран мусульманского Востока, вплоть до наличия «светского законодательства», являются скорее всего стремлением выдать желаемое за действительное.
Современники да и последующие поколения мусульман до середины XIX в. рассматривали Османскую империю как истинный халифат, как первое в мире шариатское государство, в котором нормы шариата на деле регулировали все стороны общественной, государственной и личной жизни. Османская империя была первым в истории государством, в котором мусульманское духовенство получило официальный статус и обра-ю вал о особую иерархическую организацию профессиональных людей религии с четким обозначением функций и должностей. Крупнейшие османские теологи — уже упоминавшийся Мехмед ибн Фира-Мурза (Мулла Хюсрев), Ибрахим аль-Халеби (1458—1549), Шейх-заде (ум. в 1667г.), аль-Хаскафи (ум. в 1677г.) и др. — разработали идейно-теоретическую и правовую базу османского общества. На ней основывалась османская интерпретация шариата. Из нее исходили представители государственной власти в своей законодательной и административной деятельности. Любое действие власти должно было иметь религиозную санкцию, которая давалась в форме фетвы — заключения экспертов о соответствии того или иного акта принципам шариата.
Во главе империи стоял султан из дома Османа. Он считался светским и духовным правителем государства, хранителем, исполнителем и толкователем священного закона. Как и во всякой теократии, верховная власть была несвободна. В отличие от европейских монархов османские султаны были крайне ограниченны в выборе решений и не могли выйти ча рамки изначально прокламированных ценностей. В противном случае «народ» имел право на «революцию». В XVI—XVII вв. из 15 султанов 6 были низложены по обвинению в нарушении шариата; двое из них казнены.
Свои полномочия султан осуществлял совместно с имперским советом (диван-и хумайюн), состоявшим из высшего духовенства и крупнейших военачальников. Следует подчеркнуть, что политические структуры Османской империи исходили из принципов единства власти (в противоположность принципу разделения властей) и коллективного руководства. Последнее подразумевало совместное обсуждение и принятие решений, считавшихся выражением воли всех мусульман и требовавших общего согласия, или консенсуса (принцип шура, т.е. соборности, совета). Вследствие этого в Османской империи не было четкого размежевания между законодательной, исполнительной и судебной властью, а также между религиозными и административными функциями. Все они находились в одних руках, взаимно проникали и дополняли друг друга. Свое конкретное воплощение эти политические структуры находили в органах коллективного руководства — правящих советах (диванах), от имени которых осуществлялась власть на каждом уровне государственного управления.
Наиболее крупным территориальным подразделением были бейлербей-ства (провинции). К
началу XVI в. их было три — это Румели (с цен-
78
тром в Эдирне), Анадолу (Анкара и Кютахйя), Рум (Амасья, Сивас); к 1520 г. — шесть, а к 1610 г.
— уже 32. С 1590 г. они стали называться эйалетами. Провинции делились на уезды (санджаки, или лива), а те, в свою очередь, — на волости (нахии). Города в зависимости от величины и значения подчинялись либо эйалету, либо санджаку, иногда даже — нахии. В ряде районов, особенно в горных местностях (Курдистан, Ливан), могли существовать автономные единицы — хюкюметы, юрдлуки и оджаклыки во главе с местными династами. В какой-то мере они являлись аналогами вассальных государств, только в масштабе санджака или нахии. Свои отношения с подвластным населением местные династы строили без какого-либо контроля со стороны османской администрации, хотя по военной линии они подчинялись соответствующим османским властям, участвовали в ополчении эйалетов и т.п. В XVI в. при подчинении Египта и ряда других арабских стран были созданы так называемые эйалеты с сальяне (т.е. ежегодными выплатами в казну и на содержание аппарата бейлербея). Свои отношения с центральными властями они строили по типу даннических или вассальных. Такой статус получили почти все территории, завоеванные или окончательно подчиненные османами в середине XVI и в начале XVII в.
Самой оригинальной особенностью османской административно-политической структуры были так называемые миллеты — автономные религиозно-политические образования иноверческого населения, пользовавшегося значительными правами внутреннего самоуправления. В XVI— XVII вв. было три миллета: рум миллети (византийский миллет), яхуди миллети (еврейский миллет) и эрмени миллети (армянский миллет). Первый из них объединял православное население Османской империи, второй — различные еврейские конгрегации (включая караимов и самаритян), третий — армяно-грегориан и последователей других восточно-христианских нехалкидонских конфессий (копты, яковиты, несториане). Все эти миллеты при условии признания верховной власти султана и уплаты подушной подати джизье пользовались полной свободой культа и самостоятельностью в решении своих общинных дел. Не имея определенной территории, эти своего рода церковно-конфессиональные государства обладали тем не менее всей полнотой внутреннего суверенитета. Другими словами, их суверенитет имел экстратерриториальный характер, т.е. распространялся не на население определенных территорий, а на определенные категории лиц независимо от их места жительства. Соответственно на одной и той же территории люди разных вероисповеданий подчинялись разным властям. Лишь в вопросах экономической и политической жизни решающее слово принадлежало мусульманскому государству.
Управление миллетом находилось в руках духовенства. Во главе его стоял миллет-баши. Это был патриарх православной церкви или, в других конфессиях, лицо, признававшееся верховным религиозным руководителем, например гахам-баши, считавшийся главным раввином империи. Миллет-баши был членом имперского совета, утверждался султаном и отвечал перед ним за состояние дел в миллете. Свои полномочия он
79
осуществлял совместно с диваном миллета, куда наряду с религиозными сановниками могли входить представители мирян. Миллет-баши назначал иерархов миллета, имел собственную казну, тюрьму, полицию, собирал налоги и различного рода пожертвования. В его руках были суд, школа, религиозные и благотворительные учреждения. Судопроизводство основывалось на законах и обычаях миллета (византийский свод законов XIV в. и каноны церкви у православных, галаха у евреев, Кормчая книга Кирилла III у коптов и т.д.). Эти законы регулировали всю сферу семей-но-брачных отношений, имущественное право, другие гражданские и ряд уголовных дел. Наконец, следует отметить, что в ряде эйалетов по образцу миллетной системы строились отношения между османскими властями и местными религиозно-этническими меньшинствами (язиды, друзы, андалусцы, или мусульмане-испанцы, и т.п.). При переходе под власть Османской империи им были предоставлены права внутреннего самоуправления, аналогичные правам миллетов.
Текущее управление империей шло по двум линиям власти: военно-политической и шариатской (кадийский, или религиозно-судебный, аппарат). Главой военно-политической власти являлся великий везир, на уровне эйалета — бейлербей (с 1590 г. — вали), далее — санджакбей и су-баши (воевода). Каждый из них отвечал за порядок и безопасность на своей территории, за соблюдение законности и за своевременное выполнение обязательств перед государством. Гражданское управление — прежде всего контроль за хозяйственной деятельностью и соблюдением принципов