Материал: Том 3. Восток на рубеже средневековья и Нового времени

XVII век дал лишь одного литератора средней руки. Им стал Якоб Стеендам, первый поэт Нью-Йорка (голландской колонии Новые Ни-

64

дерланды), который, переселившись в Батавию, где получил место попечителя сиротского приюта, написал несколько поэм о батавской жизни. Список книг, опубликованных в Батавии на протяжении XVII— XVIII вв., включает бесконечное число сборников административных распоряжений, некоторое количество книг на португальском и малайском языках, немногочисленные перепечатки голландско-малайских словарей наиболее употребительных слов, а также грамматик и, наконец, с 1731 г. ежегодный справочник (с чинами и должностями) служащих Компании. Монотонность официальных публикаций и перепечаток лишь изредка прерывалась такими книгами, как появившаяся в конце XVII в. дидактическая поэма Я.Стеендама для юношества или поэма Питера ван Хоорна о мудрости Конфуция. В этом списке (за 1695 г.) промелькнуло историческое сочинение, повествующее об известной осаде 1629 г. Впоследствии это сочинение вдохновило батав-ского поэта XVIII в. Питера де Фриса на сочинение драмы, «украшенной песнями, танцами и живыми картинами», под названием: «Ян Пи-терсзоон Кун, основатель батавской свободы. Драма о войне со счастливым концом».

В 1778 г. Йохан Радермахер, один из высших служащих Компании, основал Батавское общество. Хотя «Сообщения о естественной истории, древностях и обычаях» народов Нусантары приветствовались Обществом, в основном в начальный период своей деятельности оно занималось проблемами городского хозяйства. Тот же Радермахер стал основателем первых франкмасонских лож в Батавии в 60-х годах XVIII в. Идеи европейского Просвещения слабо затронули голландскую колонию, где царил дух стяжательства, презрения к «туземцам» и пренебрежения к образованности, художественным ценностям и знаниям.

Вообще лишь в самом конце периода европейцы, оказавшиеся в колониальной администрации, стали проявлять интерес к местной культуре, истории, нравам и обычаям, выходящий за рамки обычных путевых заметок, описаний путешествий и т.п., которыми так богаты XVII—XVIII вв. В первую очередь это произошло в Индии, где, находясь на службе в Калькутте, У.Джонс в 1784 г. основал Бенгальское азиатское общество и положил начало научной индологии.

Итак, хотя процессы, начавшиеся со времени Великих географических открытий, означали наступление новой эры — эры колониализма, двуликого Януса, сближающего и разъединяющего субъекты мировой цивилизации, к концу XVIII в. обнаружились лишь первые следствия этих процессов. Мировая торговля только начала влиять на производство азиатских стран. Европейские достижения едва воздействовали на внутреннюю жизнь стран Востока, причем весьма избирательно; традиционность местных обществ сохранялась, и элементы модернизации внедрялись медленно, наталкиваясь на огромное сопротивление. В конце XVIII в. мир Востока стал менее гомогенным вследствие различной реакции различных стран на колониальное вмешательство Запада, а также в силу того, что целые районы Азии, в первую очередь Филиппины, Ява

65

с Мадурой, многие области Индии, где было создано колониальное управление, «выпали» из общей картины.

В Европе эпоха раннего колониализма ускорила процессы складывания европейской цивилизации, с одной стороны, а с другой — способствовала (вследствие неодинакового воздействия «революции цен» и развития буржуазных отношений) разделению этой цивилизации на несколько регионов. Центром стали в основном протестантские страны — Англия, Нидерланды, Западная и Северная Германия и гугенотская Франция, выходцы из которых к концу эпохи более всего преуспели и на колониальном поприще. Другим регионом стали страны Южной и Центральной Европы, в основном католические — Испания, Португалия, Италия, Австрия, Южная и Восточная Германия. И наконец, на периферии стали располагаться католические и православные страны Восточной Европы. И если последствия наступления колониальной эпохи для Западной Европы сказались в .разложении феодальных и развитии капиталистических отношений и в создании заморских колониальных империй, то в странах Центральной и Восточной Европы усилился феодальный гнет, произошло

«вторичное закрепощение» крестьян и наблюдалась (в духе общего экспансионизма эпохи) тенденция к созданию континентальных империй (Австрия, Россия, Польша). XVI—XVIII века создали базу для последующего (вместе с промышленной революцией в Европе) бурного развития колониализма как системы. Дело ведь не в том, что торговый баланс был положительным для стран Востока. Гораздо важнее то обстоятельство, что европейские фактории, форты, анклавы в сочетании с безусловным морским и военным превосходством («торговля со шпагой в руках») Европы, окончательно обнаружившимся в XVIII в., брали под контроль сначала внешнюю торговлю азиатских стран, а затем и

национальные рынки, подготавливая последующее подчинение местных обществ на государ- ственно-административном уровне. Уже в этот период началось завоевание огромных территорий в Индии (прежде всего Бенгалии), сопровождавшееся частичным разрушением местного производства, оттоком за рубеж (в Англию) доходов, полученных от налогов, пошлин, откупов, монополий и т.п. Еще ярче это проявилось на Малайском архипелаге, где Испания в этот период превратила в свою колонию Филиппины (за исключением южных районов), а Нидерландская Ост-Индская компания, завоевав Яву, основные доходы стала извлекать путем непосредственного грабежа, военных контрибуций и налоговой эксплуатации местного населения.

Вне зависимости от субъективных намерений тех, кто колониализм приносил, или от объективных последствий (иногда — благотворных, правда, проявившихся в весьма отдаленном будущем) экспансия европейских держав означала для стран Востока, как правило, разрушение или деформацию традиционных структур, часто просто гибель местной цивилизации, массовое уничтожение населения (достаточно вспомнить африканскую работорговлю), грабеж и эксплуатацию. Трагедия народов,

66

вовлеченных в колонизацию, состояла в том, что процесс создания мирового хозяйства и разрушения традиционных систем происходил в насильственной форме. В этот период приспосабливание стран Востока к мировому капиталистическому развитию не вызвало (и не могло вызвать) к жизни появления собственного капитализма.

Глава 4

ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ В XVI-XVII вв.

На рубеже Нового времени в мире ислама произошла коренная перегруппировка сил. На месте мамлюкского султаната, грозной империи Тимура, Делийского султаната и распадавшейся Золотой Орды образовались новые могущественные державы, прежде всего империи Великих Моголов, Сефевидов и Османов. После взятия Константинополя (1453 г.) османское государство превратилось в мировую державу, начавшую играть первостепенную роль в международной политике. В эпоху Возрождения Османская империя являлась главным врагом христианской Европы. Она стала центром притяжения всех сил, выступавших против католической церкви, князей и дворянства. Почти все еврейские общины Германии откликнулись на обращение одного из наиболее авторитетных раввинов, Исхака Сарфати, который в 1454 г. призвал своих единоверцев всячески поддерживать турок-османов и переезжать на жительство в их владения, на «новую еврейскую родину». В 1485 г. мусульмане Испании прислали гонцов в Стамбул и воззвали о помощи. На сочувствие и поддержку турок ориентировались все крайние антикатолические течения — от дунайских антитринитариев до французских гугенотов. Еще больше надеялись на помощь со стороны османов на земле ислама. Мусульмане Северной Африки, Арабского Востока, Крыма и даже Индии искали защиты и покровительства у властителей Стамбула. После взятия Константинополя в мире ислама сформировался устойчивый имидж османского государства как возрожденного восточного халифата, способного навести порядок в «стране полумесяца», установить справедливость и защитить от внешнего врага.

На рубеже XV—XVI вв., как уже отмечалось (гл. 2), экспансия ислама натолкнулась на встречную экспансию со стороны западно-христианского мира, прежде всего Испании и

Португалии. Начался новый этап глобальной конфронтации Востока и Запада, причем турки-османы взяли на себя роль боевого авангарда мусульманского Востока. Это неизбежно привело к обострению борьбы за верховную власть в исламе, за вселенский имамат, т.е. за руководящее положение в лагере мусульманских стран. Несмотря на претензии Тимура, Шахруха и Узун Хасана, носителями верховной власти в исламском мире со времен Салах ад-Дина были правители Каира, принявшие титул «султан ислама и мусульман». Они осуществляли халифские прерогативы, в частности являлись покровителями священных городов ислама (Мекки и Медины), руководили хаджем и обеспечивали безопасность паломников. С 1258 г. в Каире при дворе мамлюкских султанов жили потомки аббасидских

68

халифов, освящая своим именем легитимность власти мамлюкских султанов как законных преемников исламского халифата.

Однако внутренний кризис мамлюкской империи и ослабление ее военной мощи подорвали престиж мамлюкских султанов. Взоры мусульман все чаще стали обращаться в сторону правителей Стамбула, в которых видели руководимых богом борцов за веру (гази) и истинно мусульманских государей. Их сравнивали с четырьмя первыми так называемыми праведными халифами (ар-рашидун, т.е. «идущие правильным путем») и превозносили как поборников шариата. По крайней мере со времен Му-рада I (1360—1389) османские султаны носили халифскую титулатуру и потому могли рассчитывать на широкое признание своих прав на верховенство в мусульманском мире.

Конфликт между двумя самыми крупными и некогда дружественными державами становился неизбежным и вскоре после взятия Константинополя принял открытые формы. Османская политика в Малой Азии, в частности присоединение Карамана (1468 г.), вторжение в Киликию (1485 г.) и вмешательство в дела зулькадиридских правителей Альбистана (Каппадокии), находившихся под протекторатом мамлюков, привела к первой османо-мамлюкской войне 1486— 1491 гг., не давшей, правда, решающего перевеса ни одной из сторон.

Заключение мира с мамлюками позволило османскому правительству завершить консолидацию своей власти в Анатолии. Борясь с сепаратизмом старых тюркских династов, оно вводило там новую для этих мест систему административного управления, выработанную на опыте завоевания и хозяйственного освоения западных областей Малой Азии и Балканского полуострова. Эти мероприятия ущемляли права и имущественные интересы прежней анатолийской знати, связанной с ранее существовавшими здесь самостоятельными бейликами (тюркскими княжествами). Новые османские власти особенно активно повели наступление на былые вольности и привилегии кочевых племен, в результате чего именно кочевники выступили главной движущей и организующей силой в антиосманской борьбе тюркского населения Анатолии. Идеологическим знаменем борьбы с османскими властями стал шиизм. Положение осложнялось тем, что часть недовольных османскими порядками тюркских племен ушла в Иран и Азербайджан, где приняла активное участие в движении кызылбашей, которое привело в 1502 г. к образованию государства Сефевидов (см. гл. 5). Уравнительные лозунги кызылбашей, связанных с крайними шиитскими сектами, многие из которых выступали с проповедениями социального и имущественного равенства, грозили опрокинуть порядки, устанавливавшиеся османскими властями. К тому же правители Стамбула видели в тюрках-кызылбашах не только еретиков, но и настроенных проирански изменников.

Первое крупное восстание шиитов произошло в 1508 г. в районе То-ката под руководством дервишского проповедника Нуреддина и продолжалось несколько месяцев. Наиболее массовым было восстание 1511— 1513 гг., охватившее значительную часть Анатолии. Во главе его вплоть до своей гибели в июне 1511 г. стоял кочевник из племени текелю, на-

70

зывавший себя Шах-кулу, т.е. «раб шаха». Таким образом он хотел показать свою безграничную верность Исмаилу — вождю кызылбашей и первому правителю из династии Сефевидов. Турки прозвали его Шайтан-кулу, т.е. «раб дьявола». При подавлении восстания османские власти не останавливались перед самыми массовыми расправами. Только в 1513 г. они уничтожили до 40 тыс. анатолийских шиитов. В 1519 г. восстание вспыхнуло снова. Отряды повстанцев, действовавшие в районах Токата, Амасьи и Турхала, беспощадно расправлялись с приверженцами суннизма. Имя их вождя шейха Джеляля, провозгласившего себя махди, надолго осталось в памяти жителей Анатолии и приобрело нарицательное значение, обозначая безжалостного бунтовщика и разбойника.

Все последующие антиправительственные восстания в Анатолии, отличавшиеся особой жестокостью, османские писатели XVI—XVII вв. называли не иначе как джеляли. По

социальному составу и выдвигаемым требованиям анатолийские выступления начала XVI в. были очень пестрыми. В них участвовали бывшая знать анатолийских бейликов, крестьяне, кочевники, воины-поселенцы, имевшие тимарные пожалования от правителей прежних бейликов, исламское неортодоксальное духовенство. Широта социального состава участников восстаний свидетельствует о крупных социальных изменениях в Анатолии, начавшихся там в связи с установлением османского господства. В ряде случаев во время восстаний наблюдались столкновения кочевников с оседлыми земледельцами, т.е. налицо был конфликт не только социальных, но и хозяйственных отношений. После подавления ряда восстаний некоторые из их участников бежали в Иран, где, однако, их крайний шиизм не встретил поддержки у сефевидских правителей.

Складывавшаяся в это время ситуация в центре Европы предоставила османам полную свободу рук на Востоке. Растущий хаос в Германии и крестьянское восстание 1514 г. в Венгрии парализовали военные усилия Запада и на несколько лет обеспечили тыл османской армии. Это позволило Селиму I (1512—1520) одним ударом разрубить весь узел восточных проблем. Прежде всего он нанес решительный удар по шиитскому Ирану. 23 августа 1514 г. сефевидский шах Исмаил потерпел сокрушительное поражение в битве на Чалдыранском поле (к востоку от оз. Урмия), бросил свою столицу г. Тебриз и с остатками войск ушел в глубь Иранского нагорья. В результате османы присоединили северо-восточную часть Малой Азии с городами Эрзинджан и Эрзерум, а также Курдистан и богатую хлебом Верхнюю Месопотамию (Джазира) с такими крупными центрами, как Кара-Амид (Диярбакыр), Урфа, Мардин и Мосул.

Мамлюки, выдвинувшие к Евфрату огромную «наблюдательную» армию, так и не решились вступить в войну. Положение в Сирии и в самом Египте было крайне напряженным. Османские шпионы и агитаторы повсюду находили благоприятную почву для антимамлюкской пропаганды. Крестьяне Сирии, а затем и Египта вышли из повиновения и в пятничных молитвах прославляли Селима I. Войска, многие военачальники и даже лица из ближайшего окружения мамлюкского султана Кансух аль-Гури сочувствовали туркам-османам и были крайне ненадежны.

71

Войну начали турки. В первом же сражении, в битве на Дабикском поле 24 августа 1516 г., они одержали полную победу. Часть мамлюков перешла на их сторону, остальные бежали. Султан Кансух аль-Гури погиб на поле боя. Под восторженные клики толпы Селим I вступил в Халеб, затем в Дамаск, куда одна за другой стали прибывать делегации с выражением покорности из Триполи, Бейрута, Сайды и других городов Сирии, Ливана и Палестины. 29 августа 1516 г. Селим I принял титул «султан ислама» (или падишах-и ислам) и уже в сентябре 1516 г. приступил к организации хаджа, а также к исполнению других халифских прерогатив. В Халебе состоялась встреча Селима I с последним аббасидским халифом, Мутаваккилем III, который передал своему новому покровителю плащ и несколько волос из бороды Пророка, меч халифа Омара и другие реликвии аббасидского дома.

В декабре 1516 г. османские войска перешли границу Египта и 22 января 1517 г. в сражении при Риданийи в пригороде Каира разгромили мамлюкскую армию. На поле боя осталось 25 тыс. египетских солдат. Около 50 тыс. горожан погибло в ходе трехдневных боев на улицах и крышах Каира. Последний мамлюкский султан, Туманбай, еще некоторое время с оружием в руках скитался по Египту, пытался найти убежище у бедуинов и был выдан ими османским властям. 13 апреля 1517 г. он был повешен как уголовный преступник под аркой ворот Баб Зуэйла. Самый крупный город Востока, цитадель мамлюкского рыцарства, роскоши и утонченной культуры, перешел под власть османов.

По примеру Анатолии в завоеванных арабских странах османы ликвидировали икта, ризки и другие формы мамлюкского «феодального» землевладения, конфисковали «незаконные» вакфы, обобществили жилой фонд (многоэтажные дома) и другую городскую недвижимость. Были отменены «неправильные» налоги, поборы и другие повинности крестьян, установлены твердые цены на товары широкого потребления. Для укрепления мусульманской морали новые власти запретили танцы альмей и стали налагать штрафы за появление женщин в «сладострастных нарядах». По всему Египту были закрыты кабаки, винные лавки и курильни гашиша, разогнаны публичные дома.

Как правопреемники мамлюкских султанов турки-османы унаследовали их сюзеренные права на ряд мусульманских территорий в Африке и Аравии. Под непосредственное управление османских пашей перешли Джидда (1517 г.) и некоторые другие пункты на восточном побережье Красного моря, затем эйалеты Йемен (1538 г.) и Хабеш (1551 г.), образованные на месте существовавших