Начиная с 1692 г. все большее развитие получала новая форма подряда — маликяне, т.е. пожизненный откуп казенных имуществ с предпочтительным правом передачи по наследству. К 1756 г. почти все ильтизамы Египта превратились в маликяне, т.е. стали фактически частными владениями аянов и мамлюкских домов. Последние распоряжались ими как своей собственностью и даже предоставляли их в качестве икта своим мамлюкам.
Вруках феодальной знати сосредоточились огромные богатства. Обычно их оценивали миллионами пара, иногда — десятками и даже сотнями деревень. Лучшие архитекторы возводили для мамлюкских эмиров дворцы и загородные резиденции, нередко являвшиеся подлинными произведениями искусства. В небольших парках или внутренних дворах устраивали вольеры, собирали редкостные растения и птиц, чаще всего павлинов. Жены мамлюков одевались во французские шелка, носили русские меха и кашемировые шали, очень любили бриллианты и жемчуг. Исключительное положение мамлюков подчеркивалось особым церемониалом приемов и торжественных выездов. Каждого эмира сопровождала элегантная свита с военным оркестром, штандартами и внушительным эскортом всадников, сверкавших доспехами и золоченым оружием.
Вуправлении страной мамлюки ориентировались на местные традиции общественной и государственной жизни. В области культуры они покровительствовали египетским поэтам, музыкантам и архитекторам. В ущерб арабо-мусульманскому классицизму, который в период мамлюкского правления переживал глубокий кризис, росло значение фольклора и народной культуры вообще. Слабость и подражательность литературы на классическом арабском языке с лихвой компенсировались бурным развитием литературы на египетском разговорном, или народном
415
языке (люгат ахль Миср). Ее подъем начался еще на рубеже XVI—XVII вв. и был связан с именами Юсуфа аль-Магриби и Юсуфа аш-Ширбини. Наиболее крупным поэтом, прославившим египетскую поэзию XVIII в., был Хасан аль-Бадри аль-Хиджази (ум. в 1719 г.). Его стихи пользовались огромной популярностью как среди народа, так и в высших слоях общества. Тогда же стали появляться первые суфийские трактаты и проповеди, написанные на египетском разговорном языке. Большое развитие получил культ местных святых. При мамлюкской власти египетские маулиды и другие местные праздники стали отмечаться с особой пышностью и привлекали массы людей.
Культурный подъем XVIII в. был тесно связан с развитием египетского национального партикуляризма. Правда, новое регионалистское сознание развивалось чрезвычайно медленно, охватывая в первую очередь высшие слои общества. В массах, даже в конце XVIII в., продолжали господствовать староосманские религиозные представления. Как и в других арабских странах, регионализм проявлялся прежде всего в чувстве культурно-этнической обособленности. Он находил свое выражение в растущем интересе к местной жизни, традициям и языку и, что не менее важно, к истории, в частности к эпохе независимых мамлюкских султанов. Следует подчеркнуть, что в отличие от ряда современных историков египетское общество XVIII в. не воспринимало мамлюков как чуждый Египту иноземный элемент. Хроника Абд ар-Рахмана альДжабарти (1754—1826) свидетельствует, что мамлюки в противоположность туркам воспринимались в качестве интегральной части авлад аль-араб («сынов арабов»). Они выступали как особая, элитарная группа египетского общества, как аристократия страны, хранившая исконно египетские традиции знатности и благородства.
Периодом наивысшего расцвета полунезависимого мамлюкского государства было правление Ибрахима Кетходы (1744—1754) — главы фика-ритского дома Каздоглия, официального руководителя янычар. Он пришел к власти в 1744 г. в результате очередного военного переворота.
Вавгусте 1747 г. Ибрахим Кетхода отделался от пяти других организаторов переворота, претендовавших на равное участие в управлении страной, и жестоко расправился с их мамлюками. Наконец, в июле 1748 г., подавив мятеж Хусейн-бея, вставшего во главе мамлюкской фронды, Ибрахим установил в Египте единоличную диктатуру. Его официальный соправитель Рыдван-бей, близкий друг, единомышленник и второй член дуумвирата, самоустранился от политики. Он вел жизнь мецената, покровительствуя поэтам и художникам.
Вправление Ибрахима Кетходы все трепетало и гнулось под тяжелой дланью диктатора. Всякое ослушание, а тем более неповиновение карались смертью. Повсюду были шпионы, которые доносили Ибрахиму обо всем увиденном и услышанном. Как всякий тиран, Ибрахим Кетхода боялся насильственной смерти. На каждом шагу ему мерещилась измена. В Каире у него было несколько дворцов, и никто не знал, в каком он будет ночевать.
Режим сильной власти благотворно сказался на внутреннем положении. Полностью прекратились
волнения, уличные драки и грабежи. На-
416
селение наслаждалось покоем и безопасностью. Всякого рода припасы, пишет аль-Джабарти, мясо, хлеб, рис, финики и кофе, продавались по невероятно низким ценам. Люди, как простые, так и гранды, жили в полном достатке.
Отношения с Портой свелись к чисто символическому признанию верховного сюзеренитета султана. Паша, по-прежнему считавшийся официальным правителем Египта, не осмеливался даже принимать иностранцев и говорить с ними без предварительного разрешения Ибрахима. Европейские консулы сообщали, что сразу же после беседы с ними паша спешил с докладом к могущественному правителю, который тщательно сверял его показания с информацией собственных шпионов. На деле Ибрахим правил совершенно самостоятельно. Де-факто он восстановил средневековое мамлюкское государство, но без открытого провозглашения независимости и без отделения Египта от Османской империи.
Этот шаг был сделан при Али-бее аль-Кабире (1757—1773) — мамлюке и преемнике Ибрахима Кетходы. Вопреки опасениям Ибрахим умер естественной смертью 22 ноября 1754 г. Через шесть месяцев, в мае 1755 г., был свергнут его друг и соправитель Рыдван-бей. В Каире развернулась ожесточенная борьба за власть между различными группировками правящего дома Каздоглия. За три года произошло три дворцовых переворота. В результате четвертого к власти пришел Али-беи, который 25 ноября 1757 г. стал шейх аль-баладом.
Новому правителю Египта едва минуло 29 лет. Он родился в 1728 г. в Абхазии в семье православного священника. Еще отроком его похитили и продали в Египет. Образование он получил в доме Ибрахима Кетходы, который рано заметил его выдающиеся способности. В 1749 г. Али стал кяшифом, через пять лет — беем. Иностранные консулы признавали его государственный ум и личную отвагу, которая сочеталась у него с коварством и жестокостью по отношению к врагам. В Каире вокруг Али-бея сплотилась группа мамлюков кавказского происхождения, разделявших его честолюбивые замыслы. Большую роль играли советники из числа христиан, особенно венецианец Карло Розетта и целая группа униатов из Сирии. Говорили, что жена Али-бея Мария, родом с Украины, втайне до конца своих дней оставалась христианкой. Первые годы правления Али-бея прошли в борьбе с бедуинами и мятежными мамлюкскими беями. В марте 1766 г. ему пришлось даже бежать из Каира. Лишь 18 месяцев спустя, в сентябре 1767 г., он вернулся в столицу, расправился с враждебными мамлюкскими группировками и установил режим личной власти. Более 20 беев были казнены, многие бежали из Египта.
Борьба между мамлюкскими беями носила верхушечный характер. Она шла на уровне дворцов и практически не отражалась на повседневной жизни страны. В городах и селах поддерживался твердый порядок. Несмотря на случавшиеся стихийные бедствия (недороды, чума), экономика в целом была на подъеме. По словам аль-Джабарти, Каир в это время благоденствовал. «В нем царил покой и поселилось процветание, — пи-
417
сал он, — продукты продавались по низким ценам, а деревня была богата и полна жителей». Али-беи хотел большего: мечтал о возрождении былой славы и величия Египта, видел его могущественным и процветающим государством, обладающим сильной армией и флотом. Он прекрасно понимал, что страна сильно отстала, и хотел ее полностью реформировать. Как и в других частях Османской империи, на пути преобразований стоял очаг янычар — главный оплот османских традиций. Поэтому, приступая к реформам, Али-беи первым делом решил ликвидировать янычарство. 26 сентября 1768 г., подобно Петру I, истребившему московских стрельцов, он учинил кровавую расправу над египетскими янычарами. Их вожди были казнены, привилегии отменены. Вместо них он хотел создать корпус бомбардиров — ядро регулярной армии Египта, обученной по европейскому образцу. С этой целью Али-беи обратился к королю Франции, прося его прислать советников и оружие.
Крупные изменения начались в сфере экономики, прежде всего торговли. Али-беи выступил против традиционного нигилизма османских властей, безучастно относившихся к судьбам собственного купечества, и по совету К. Розетта решил перейти к политике меркантилизма. В первую очередь он обновил административно-хозяйственный аппарат. В сентябре 1768 г. из него были удалены почти все еврейские откупщики и саррафы, которые издавна были связаны с очагом янычар и держали в своих руках египетскую торговлю, финансы и таможни. На казнокрадстве и многочисленных злоупотреблениях выросли целые династии еврейских саррафов. Борясь с ними, Али-беи обратился к сирийским греко-католикам (униатам) и коптам, которые были не столь
подвержены коррупции и более восприимчивы к новым веяниям. В 1768 г. они заменили евреев почти на всех административно-хозяйственных постах. Еврейские саррафы были казнены, их имущество конфисковано.
Дальнейшее развитие событий было ускорено началом русско-турецкой войны 1768—1774 гг. Под флагом джихада султан Мустафа III объявил всеобщую мобилизацию. В этот ответственный момент Али-беи проявил полное неповиновение. Собрав войска, он отказался посылать их на север. Более того, он прекратил уплату дани и выслал из страны наместника султана. К функциям шейх аль-балада он присоединил обязанности каймакама, став единоличным главой правительства и государства. В 1769 г. вместо борьбы с неверными войска Али-бея совершили поход в Верхний Египет, а летом 1770 г. предприняли завоевание Хиджаза.
К этому времени победы русского оружия окончательно убедили Али-бея в возможности обрести независимость Египта. В июле 1770 г., после уничтожения АТ.Орловым турецкого флота в Чесменском бою, Али-беи принял титул султан Миср ва хакан аль-Бахрейн («султан Египта и повелитель обоих морей»), прекратил упоминать имя турецкого султана в пятничной хутбе и стал чеканить монету от собственного имени. Началась открытая борьба с Портой. В ноябре 1770 г. войска Али-бея вступили в Палестину для совместных действий с войсками его давнего друга и
418
союзника шейха Захир аль-Омара. Весной обе армии двинулись на север и в июне 1771 г. взяли Дамаск.
Наличие общего врага со всей очевидностью диктовало необходимость самого тесного союза с Россией. Однако в Каире долго не решались на этот шаг. Лишь весной 1771 г. Али-беи направил своих представителей в ставку АТ.Орлова на о-в Парос. В декабре прибыло второе посольство, весной 1772 г. — третье. Нерешительность Али-бея, про которого Екатерина II говорила, что он «неповоротливее мумии», а также удаленность партнеров друг от друга привели к неоправданной затяжке переговоров. Лишь 26 апреля 1772 г. стороны пришли к соглашению, и Россия направила в распоряжение Али-бея военных советников, оружие и часть средиземноморского флота.
Положение Али-бея тем временем резко ухудшилось. Начав борьбу с Портой, он всячески подчеркивал самобытность Египта и апеллировал, как пишет Анвар Абдель Малик, «к национальному чувству народа». Али-беи пытался пробудить в нем чувство патриотической гордости и противопоставить его туркам-османам, напоминая о временах египетского величия и славы. «Защищайте свою жизнь, — писал он, — и помните, что в давние времена Египтом управляли люди из мамлюков, которые были могущественными султанами, прославившими землю и небо; так верните же славу Египту».
Однако апелляция к национальному чувству осталась без ответа. Египетскому народу была абсолютно чужда идея национальной независимости, и война с Портой не вызвала ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего патриотический подъем. Более того, едва пробудившись, чувства национального партикуляризма, даже в среде мамлюкской аристократии, были придавлены сознанием религиозной общности египтян и турок-османов. После взятия Дамаска армия отказалась воевать с братьями по вере и восстала против Али-бея. 24 апреля 1772 г. он бежал из Каира и нашел убежище в Палестине. В марте 1773 г., пытаясь вернуть власть, он предпринял поход на Египет, был разбит, взят в плен и умер от ран 7 мая 1773 г.
Власть в стране перешла в руки Мухаммед-бея Абу аз-Захаба (1773— 1775), затем мамлюкских дуумвиров Ибрахим-бея и Мурад-бея (1775— 1798). В целом они продолжали политику Али-бея, но без крайностей, связанных с борьбой за независимость. Прежде всего они постарались восстановить былые связи с султаном как халифом всех правоверных и формально признали сюзеренитет Порты. Однако благосклонность к христианам и по-прежнему сильное влияние сирийцев-униатов вызывали раздражение у мусульман. После русско-турецкой войны 1768— 1774 гг. в Египте, как и в других странах Арабского Востока, начался бурный расцвет исламского фундаментализма. Во главе оппозиционного движения стояли шейхи аль-Азхара, которые обрели массовую поддержку среди торговцев и ремесленников, почти сплошь бывших янычар. Ситуация резко обострилась в начале 80-х годов. С 1783 г. отмечается безостановочный рост цен, появились перебои с продуктами питания.
419
В Каире и других городах начались грабежи, кое-где отмечались голодные бунты. В 1784 и 1785 гг. разъяренные толпы громили продовольственные склады и жилища христиан. Особую активность проявляли учащиеся каирских медресе. Они открыто ориентировались на Порту, требовали упразднить самочинную власть мамлюков, ввести справедливые налоги и управлять
страной в соответствии с предписаниями прежних османских султанов.
Порта решила использовать ситуацию и восстановить в Египте прямое турецкое управление. В 1786 г. после длительной подготовки османские войска и флот под командованием Хасан-паши аль-Джазаирли двинулись на Египет. 7 июля турки взяли Александрию, 13 июля — Розетту. В своих прокламациях Хасан-паша возвестил о намерении «утвердить шариат», покончить с коррупцией и изгнать из страны мамлюков, которых он обвинил в угнетении бедняков и вероотступничестве. Он обещал снизить налоги и управлять страной строго в соответствии с «Канун-наме Миср», изданном во времена Сулеймана Великолепного.
Приход турок вызвал бурное ликование, особенно среди крестьянства и городских низов. На сторону Хасан-паши перешли также шейхи аль-Азхара и даже часть мамлюков. Отряды магрибинских наемников наотрез отказались воевать с турками. Жители Каира и других местностей саботировали мобилизационные мероприятия мамлюков и оказывали всяческое содействие турецким войскам, которые нанесли противнику ряд серьезных поражений. Наконец, 3 августа 1786 г. по приказу Хасан-паши в Каире началось восстание, в котором приняли участие наиболее обездоленные слои населения, а также янычары и другие горожане, сохранившие «верность Аллаху и султану». Ибрахим-бей и Мурад-бей бежали, отступив сначала в Верхний Египет, затем — в Нубию.
8 августа 1786 г. в Каир вступили османские войска. Египет полностью перешел под контроль турок. Однако это мало что изменило во внутренней жизни страны. В полной неприкосновенности осталась структура власти и управления. Сменилось лишь правительство. Отныне оно состояло из ставленников Порты, из людей, приверженных исламской традиции и старине. В порядке возрождения староосманской законности Хасан-паша объявил о снижении налогов, о восстановлении твердых цен-нормативов и других шариатских установлений.
Начались массовые преследования христиан. Их изгоняли из административно-хозяйственного аппарата, арестовывали и отбирали имущество. Один за другим издавались указы, предписывавшие христианам носить отличительную одежду, запрещавшие им покупать рабов и невольниц, держать в услужении мусульман и т.п. В два раза была увеличена джизья — подушная подать с христиан. Одновременно восстанавливались привилегии янычар. Женщинам было предписано тщательно закрывать лицо и руки, воздерживаться от модной одежды и причесок и даже не выходить из дому без особой надобности, в частности на базары и людные улицы.
В связи с началом новой русско-турецкой войны 1787—1791 гг. Хасан-паша и большая часть османских войск покинули Египет. В октябре
420
1787 г. власть в стране перешла в руки Исмаил-бея, занявшего пост шейх аль-балада. Опираясь на небольшой турецкий гарнизон, он пытался продолжать политику Хасан-паши. Однако это не принесло ожидаемых результатов. Народ был разочарован, экономическое положение продолжало ухудшаться. Продовольствия не хватало, цены росли. Коррупция, вновь введенные налоги и вымогательства привели к таким невыносимым бедствиям, каких Египет не знал с конца XVII в. В 1792 г. низкий паводок Нила, пересохшие поля и чума, начавшаяся в 1791 г., обернулись подлинной катастрофой. Начался падеж скота. Люди гибли десятками тысяч. Массы голодающих устремились в Каир. «Днем и ночью, — пишет аль-Джабарти, — раздавались плач и стенания. По улицам нельзя было пройти, чтобы не наступить на человеческие существа, обессилевшие от бедствий и голода. Набрасывались на трупы павших ослов и лошадей. Доходило до того, что ели детей».
Власть Порты распалась сама собой. Еще в апреле 1787 г. Ибрахим-бей и Мурад-бей возвратились из Нубии и постепенно установили контроль над Верхним Египтом. В 1791 г., после смерти от чумы Исмаил-бея, они прибыли в Каир и воссоздали мамлюкский эмират. Однако вплоть до французской экспедиции 1798 г. страна не могла оправиться от последствий голода и кризиса 1783—1792 гг. Отношения с Портой, несмотря на внешние проявления лояльности, оставались довольно натянутыми. Внутри страны оппозиция во главе с шейхами аль-Азхара продолжала выступать против «незаконной» власти мамлюков и требовала восстановить истинно шариатское правление на староосманский манер.
ГОСУДАРСТВО КАРАМАНЛЫ В ЛИВИИ
В Триполитании, Киренаике и Феззане, составлявших османский эялет Западный Триполи (Тарабулюс аль-Гарб), регионалистские тенденции имели сильную исламистскую окраску. В этом отсталом регионе, напоминавшем бедуинскую Аравию, не было ни крупных европейских факторий, ни местных христианских общин, которые в странах Ближнего Востока являлись своего
рода рассадниками новых веяний и идей, шедших с Запада. Тем не менее и здесь девальвация староосманских ценностей привела к возрождению местных традиций общественной и государственной жизни. Их основными носителями были городские аяны и кулугли* — представители своеобразной социально-экономической прослойки, образовавшейся в результате смешанных браков турок с местными арабскими женщинами. Арабы по языку и культуре, они несли службу в османской армии, сочетая ее с занятиями земледелием и ремеслом. За несение военной службы кулугли освобождались от налогов и не подлежали суду местных маликитских кадиев. Вследствие этого они образовали как бы особую, привилегированную прослойку, состоявшую
* Собственно кул-оглу — букв, «сын раба», т.е. сын человека, находящегося на государственной службе.
421
из местных воинов-земледельцев, которые противопоставляли себя янычарам, вербовавшимися, как правило, за пределами страны и сохранявшими турецкий язык и обычаи.
На рубеже XVII—XVIII вв., в период Смутного времени (1671—1711), когда страна находилась в состоянии всеобщей анархии и разрухи, кулугли выступили против тиранического режима деев — избираемых военных правителей, утвердившихся у власти в Триполи в 1609 г. Деи выдвигались очагом янычар, являвшихся их главной опорой. Режим пользовался также поддержкой корпорации (таифы) рейсов (капитанов) военного флота Триполи, заслуживших в Европе нелестную репутацию безжалостных морских пиратов. Обе группировки отличались фанатичной преданностью исламу, ксенофобией и духом бескомпромиссной священной войны.
Вождем более умеренной партии, выступавшей против янычар, являлся Ахмед Караманлы — энергичный и честолюбивый военачальник, командовавший войсками кулугли. Его прадед был выходцем из Карамана (провинция в южной Анатолии), служил на кораблях знаменитого Тор-гут- реиса, который в 1544—1565 гг. наводил ужас на берега Европы, а позднее осел в Триполи. Все его потомки были военными. Отец Ахмеда, каид (окружной начальник) Меншии и Сахеля (прибрежных земледельческих районов близ Триполи, населенных в основном кулугли), к концу жизни стал беем, т.е. командующим войсками, обеспечивавшими сбор налогов и безопасность внутри страны. Ахмед, идя по стопам отца, сделал быструю военную карьеру и в конечном счете стал также каидом и беем. Тесно связанный с местными интересами, он пользовался поддержкой спахиев (конницы) и кулугли. В борьбе за власть ему удалось привлечь на свою сторону ряд бедуинских племен, а также городских аянов и виднейших представителей мусульманского духовенства.
28 июля 1711 г. Ахмед Караманлы совершил военный переворот. Власть деев была свергнута. Около 300 янычарских командиров — практически вся правящая верхушка дейского Триполи — было убито. Ахмед Караманлы пригласил их на торжественный банкет в свою загородную резиденцию, и по мере прибытия гостей их одного за другим уничтожали в длинном узком проходе, ведущем в приемный зал. Одновременно в городе началось истребление янычар и других сторонников дея. В начале августа на совещании триполийских военачальников и духовенства по предложению Ахмеда Караманлы было решено не принимать более наместника Порты. Турецкий десант, намеревавшийся водворить его силой, был разбит 25 августа 1711 г. в сражении у Сабраты. Сам паша погиб в бою. Летом 1712 г. Ахмед Караманлы учинил еще одну расправу над своими противниками, в 1713—1716 гг. подчинил Киренаику и Фез-зан, объединив под своей властью всю страну. В конечном счете Порта была вынуждена примириться со сложившимся положением. В 1722 г. она официально признала особый статус эялета Западный Триполи, назначив самого Ахмеда Караманлы своим представителем в стране с присвоением ему титулов паши и бейлербея. В результате этих событий Ливия стала самостоятельным государством, лишь номинально признававшим верховный сюзеренитет султана.
422
Ее основные социально-политические институты сложились в правление Ахмеда Караманлы (1711—1745), который по примеру соседнего Туниса установил монархический принцип власти, ввел придворный церемониал и окружил себя поистине царским великолепием. Помимо титулов паша и бейлербей глава государства носил титул «эмир мусульман», к которому местные панегиристы присоединяли титулы халиф и «тень Аллаха», желая подчеркнуть истинно шариатский характер новой власти.
Основную социальную опору Караманлы составляли общины кулугли. Из них формировались наиболее надежные воинские части. Большую роль играли свободные арабские племена, которые имели привилегированное положение и держали в подчинении земледельческое население оазисов и большую группу податных (мурабитун) племен. Караманлы уважали их традиции и старались