Материал: Том 3. Восток на рубеже средневековья и Нового времени

Наоборот, сама мысль о «сотовариществе» с богом рассматривалась как страшная ересь. Мусульманин обязан был повиноваться богу (само слово «ислам» означает «покорность») и жить в соответствии с объективными законами, установленными свыше.

Учение ислама наложило глубокую печать на характер общества и государства. Как образ жизни, как особый культурно-исторический тип исламская цивилизация сформировалась в XI—XIII вв. Она сложилась на базе синтеза ирано-тюркских традиций и арабо-сирийской цивилизации, постепенно изживавшей в эпоху халифата духовное наследие эллинизма. Религиозным центром ислама на протяжении всей его истории была Мекка, культурно-политическим на рубеже Нового времени был Каир, после падения мамлюкского султаната в 1517 г. — Стамбул, столица Османской империи. В начале XVI в. образовались еще две крупные мусульманские империи: держава Сефевидов и государство Великого Могола. К этим трем великим державам ислама так или иначе примыкало множество более мелких мусульманских государств, расположенных как в Азии и Африке, так и на востоке Европы. Всего в ареале исламской цивилизации в 1500 г. проживало 47,5 млн.человек (11,2% всего населения Земли), а с учетом мусульман Поволжья, Индии и Юго-Восточной Азии — и того больше.

Притягательная сила ислама, во многом определявшая его успехи, заключалась прежде всего в глубоком чувстве коллективизма и равенства людей. Для ислама был характерен крайний антииндивидуализм. В нем не было места для особых прав и интересов личности. Он был враждебен самому принципу частной собственности и признавал лишь то, что было сделано или заработано самим человеком. В исламе все люди считались одинаковыми от рождения. Они не должны были иметь никаких преимуществ, связанных с их происхождением, даже фамилий. В идеале все мусульмане являлись рабами Аллаха, одинаковыми, как зубья одного гребня. Исламское общество имело глубоко теократический авторитарный характер. Теоретически мусульмане составляли одну братскую общину — умму, в которой все было подчинено принципам соборности (шура) и товарищества. При такого рода коллективистском идеале социальное равновесие достигалось за счет полного отказа от свободы личности и ее подчинения теократической идее всеобщего счастья. Ислам всегда проявлял заботу о людях вообще, но никогда — об интересах отдельного человека. Последний всегда выступал как член коллектива. Он мог жаловаться на неприменение к нему общего закона, но никогда — на ущемление своих личных прав и привилегий.

Социальные ценности ислама были исключительно привлекательны для человека массы, особенно для социально обездоленных людей, принадлежавших к индусской, западноевропейской и другим плюралистичным цивилизациям. Все они являлись прямыми антиподами ислама и

42

вызывали в нем чувство протеста. На рубеже Нового времени мусульманская мысль неизменно подчеркивала превосходство ислама как религиозно-философской системы. Ей были свойственны самые крайние формы социально-политического нарциссизма, сравнимые лишь с эгоцентризмом китайско-конфуцианской цивилизации. Это предопределяло, с одной стороны, закрытый характер общества, догматизацию и замкнутость мысли, с другой — враждебность к окружающему миру, ко всему, что не относилось и не вытекало из сущности ислама.

Для мусульманского сознания было характерно биполярное видение мира. Оно делило все страны и народы на две части: дар аль-ислам («земля ислама»), т.е. земли, находящиеся под властью мусульман, и дар аль-харб («земля войны»), т.е. вражеские территории. Соответственно весь мир представал как арена постоянной борьбы между силами добра и правды, олицетворявшимися самим исламом, и сатанинскими силами зла, которые стремились погубить ислам и не допустить создания царства божия на земле. В этой борьбе мусульмане, тем более мусульманские государства не могли оставаться в стороне. В отличие от политической индифферентности индусов и пассивного высокомерия конфуцианцев приверженцам ислама был присущ дух активного прозелитизма. Религиозный долг повелевал им вести джихад, т.е. прилагать максимум усилий для торжества правого дела. Это являлось одной из основных заповедей ислама, его «столпом веры».

Учение о джихаде лежало в основе неукротимой экспансии ислама. Оно логически вытекало из пророческой миссии Мухаммеда, но само по себе не являлось доктриной агрессии. Более того, предпочитались — по крайней мере теоретически — мирные формы джихада. Ислам, как и христианство, никогда не исповедовал насилия как средства реализации своих ценностей. И конфликт между исламом и христианством вытекал не из сущности их учений, не из их идеалов, а из их несовместимости. Еще Н.А.Бердяев отмечал, что трагизм мировой истории заключался не в

борьбе между силами добра и зла, а в конфликте положительных ценностей. Ни одно религиозное учение никогда не отождествляло себя со злом. Напротив, каждое из них призывало к добру и искоренению зла как причины всех бед и несчастий человечества. Однако несовпадение самих понятий о добре и зле в конечном счете являлось источником конфликта. Каждая цивилизация, опираясь на собственную мифологию, стремилась утвердить свои ценности и идеалы, а главное, защитить их от посягательств извне. Ни ислам, ни христианство не составляли в данном случае исключение. Но, защищая себя, они вступали на путь борьбы, которая имела свою логику и свои законы.

На рубеже Нового времени ислам значительно расширил свои позиции. Это происходило двояко: путем миссионерской деятельности, шедшей обычно параллельно торговле, и путем священной войны за веру (газават, или джихад меча). Оба канала были одинаково действенны, причем война велась не ради обращения иноверцев в ислам. Ее непосредственной целью было сокрушение врага и установление власти ислама, т.е. нового порядка, основанного на шариате. Он допускал снис-

43

хождение к неверным, сложившим оружие, и как следствие этого широкую веротерпимость, практиковавшуюся почти во всех мусульманских государствах. При этом процесс исламизации происходил постепенно, путем индивидуальных обращений, и растягивался на довольно длительный период.

На рубеже Нового времени этот процесс завершился лишь в колыбели ислама, в его коренных землях, прежде всего в арабских странах Ближнего Востока и Северной Африки, а также в Иране и Средней Азии с прилегающими к ним территориями. Здесь по крайней мере с XI— XIII вв. мусульмане стали составлять большинство населения. В XV в. аналогичная ситуация сложилась в Малой Азии и некоторых странах Африки. В остальных частях дар аль-ислам процесс исламизации был далек от своего завершения и протекал крайне неравномерно.

Более успешно шло территориальное расширение мусульманского мира. Особенно значительным оно было в Южной и Юго-Восточной Азии. Основание Малаккского султаната (1414 г.), рост мусульманских общин в южном Индокитае, подъем власти ачехских султанов на Суматре, падение державы Маджапахит (1528 г.) на Яве, создание мусульманских государств на Молуккских островах (1486 г.) и островах Кей (близ Новой Гвинеи), на Калимантане, затем на архипелаге Сулу, на южных Филиппинах (о-в Минданао) и Сулавеси (1605 г.), а также образование империи Великого Могола (1526 г.), воспринявшей наследие Делийского султаната, и разгром Виджаянагара (1565 г.) — самого крупного индусского государства в Индостане — серьезно укрепили позиции ислама; в конце XVII в. под его властью находилась уже почти вся Индия, за исключением ее южной оконечности. Правда, мусульмане оставались здесь в меньшинстве. Они тонким слоем располагались сверху над основной массой населения, сохранившей свои религиозные верования, обычаи и язык — одним словом, свой цивилизационный облик. Не менее прочными выглядели позиции мусульман в Евразии и Китае (Юньнань, Ганьсу). Правда, приход к власти династии Мин (1368 г.) и распад Золотой Орды (1502 г.) несколько ослабили позиции ислама. К тому же мусульмане столкнулись здесь со встречной экспансией ламаизма и московского православия.

Еще более широкие перспективы открывались перед исламом в Европе и Африке. В 1453 г. туркиосманы взяли Константинополь и сделали его столицей своей империи — нового халифата, приковывавшего взоры мусульман всего мира. В его состав вошли земли бывшей Византии, т.е. Малая Азия и страны Балканского полуострова. В XVI в. к нему были присоединены страны арабского мира, за исключением Марокко. На южных границах этой обширной империи, по площади равной Европе без Московской Руси, росли и крепли африканские султанаты: уже упоминавшееся Марокко, а также Сонгай, Кацина, Кано, Борну, Дарфур, Фунг и Адал. Они охватывали всю территорию Африки к северу от зоны тропических лесов. К югу от экватора под контролем мусульман находились земли, тянувшиеся вдоль побережья Восточной Африки, где у них были такие крупные центры, как Момбаса, Занзибар, Килва, Мозамбик

44

и Софала. Таким образом, почти весь Черный континент, за исключением его южной оконечности, бассейна Конго и Гвинеи, находился во власти ислама. К этому можно добавить, что транссахарская торговля, Великий шелковый путь и все торговые коммуникации в бассейне Индийского океана — от Мадагаскара до Китая — находились в руках мусульман. На картах османских рейсов в начале XVI в. были помечены берега южнополярного материка, еще неизвестного европейским капитанам.

Не будет большим преувеличением сказать, что на рубеже Нового времени ислам выступал как

главный претендент на мировое господство. В 1526 г., одновременно со сражением при Панипате, положившим Индию к ногам Бабура, произошла битва при Мохаче (Венгрия), которая открыла туркам путь на Запад. Угрозы Мехмеда II, пообещавшего дать овса своему коню на престоле Св. Петра, приобретали вполне реальные очертания. Несмотря на неожиданное поражение под Веной в 1529 г., опасность мусульманского завоевания была тем сильнее, что в военно-техническом отношении мир ислама не уступал Европе. У турок была лучшая в мире артиллерия, хорошо обученная профессиональная армия и маневренный флот, который вплоть до 1571 г. господствовал на Средиземном море и в водах восточной Атлантики.

Запад тем не менее принял вызов. В отличие от Индии и ряда восточных стран он нашел в себе силы для организованного отпора. По инициативе Св. Престола, призвавшего христианские «нации» и «государства» объединить усилия перед лицом общей угрозы, была создана широкая коалиция католических стран. Несмотря на внутренние противоречия, она вступила в ожесточенную борьбу, во многом определившую дальнейший ход мировой истории. Суть этого великого противостояния, его исторический смысл сознавались далеко не всеми. Как на Западе, так и на Востоке этот крупнейший конфликт цивилизаций воспринимался прежде всего как борьба креста и полумесяца. Во главе лагеря христиан стоял блок наиболее развитых европейских стран, окончательно сформировавшийся во времена Карла V (1519—1556), который объединил под своим скипетром Италию, Испанию, Бургундию, Нидерланды, Австрию, Чехию и ряд других стран с общим населением около 33,5 млн. человек (1500 г.). На Востоке этому блоку противостоял единый фронт мусульманских стран Средиземноморья, признававших верховную власть Порты и насчитывавших в общей сложности около 32 млн. человек. В середине XVI в. каждая из сторон могла выставить примерно по 150 тыс. солдат и несколько сот военных кораблей.

Борьба этих двух лагерей значительно осложнилась глубокими внутренними противоречиями. На Западе Реформация и последовавший за ней длительный период религиозных войн 1534—1648 гг. поставили европейскую цивилизацию на грань гибели. Лишь раскол в лагере мусульман спас положение. Создание шиитской державы Сефевидов, противопоставившей себя всему суннитскому исламу, последовавшие за этим ирано-турецкие войны, шедшие с небольшими перерывами с 1514 по 1639 г., и особенно джелалийская смута 1596—1658 гг. практически парализовали наступательный порыв турок. Им пришлось неоднократно от-

45

кладывать и, наконец, полностью отказаться от завоевательных планов в Европе. В конце XVI в., примерно с 1581 г., здесь установилось стратегическое равновесие, которое лишь столетие спустя изменилось в пользу Запада.

Внутренние противоречия и примерное равенство сторон предопределили длительный и затяжной характер борьбы. Она происходила как на суше, так и на море. Поворотным моментом, в конечном счете определившим ее исход, была экспедиция Колумба и открытие Америки в 1492 г. Запад постепенно начал утверждать свое господство на морях, прежде всего в Атлантике и бассейне Индийского океана, где проходило большинство водных коммуникаций мусульман. В 1498 г. португальцы обогнули мыс Доброй Надежды и появились у берегов Индии. В 1509 г. в сражении при Диу они уничтожили египетский флот и установили контроль над всей акваторией Индийского океана, в 1514 г. достигли Китая, в 1542 г. — Японии.

Появление европейцев резко изменило ситуацию на Востоке. В его истории началась новая эпоха. Возник новый фактор, новый центр силы, само присутствие которого, не говоря уже о прямом вмешательстве, нарушило существовавшее соотношение сил, а вместе с ним всю систему традиционных ценностей и политических приоритетов.

ПРИМЕЧАНИЯ

1Здесь и далее все расчеты, связанные с оценкой численности населения, основаны на данных: McEvedy С., Jones R.

Atlas of World Population History. L., 1978.

2См.: Маркс К. Капитал. Т. III. — Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 25. Ч. I, с. 366-367.

3Чичерин Б.Н. Курс государственной науки. Ч. I. M., 1894, с. 128.

4Сенковский О.И. Собрание сочинений Сенковского (барона Брамбеуса). Т. VI. СПб., 1859, с. 360, 362.

Глава 3

РАННИЙ ЕВРОПЕЙСКИЙ КОЛОНИАЛИЗМ В СТРАНАХ ВОСТОКА Начало европейского вторжения в страны Востока совпадает с эпохой Великих географических

открытий — двухвековым периодом гигантского расширения мировых связей, в первую очередь торговых. В течение двух веков европейские мореплаватели, вначале португальские и испанские,

затем голландские, английские и французские, проложили пути на Восток — в Африку, Индию, Юго-Восточную Азию и на Запад — в Южную и Северную Америку, на Антильские острова, открыли Австралию. Русские землепроходцы продвинулись в глубь Сибири и достигли берегов Тихого океана. Начиная с Магеллана предпринимается ряд кругосветных путешествий. Великие географические открытия, а вместе с ними колониальная экспансия были начаты Португалией и Испанией — странами, экономически и политически далеко не самыми развитыми и менее всего претендовавшими на роль провозвестников новой, капиталистической эпохи. Почему движение крестоносцев на Восток, движение, которое в Европе не затихало на

протяжении всего средневековья, или морская экспансия арабов и Китая не вызвали таких бурных перемен в жизни мира, как испано-португальская, казалось бы, такая же «феодальная» по своему характеру экспансия?

Ответ на этот вопрос многозначен и противоречив. Он кроется в особенности развития того, что мы называем европейским (а точнее, западноевропейским) миром, к началу эпохи Великих географических открытий. Ибо в конце концов процесс разложения феодализма и возникновения капиталистических отношений оказывал воздействие не только на весь западноевропейский мир, связанный своей системой экономико-политических отношений, но и на мир, ему противостоящий.

Первые колониальные захваты совершались идальго Испании и Португалии, а финансировали экспедиции купцы Фландрии и Брабанта; конкистадоров толкали за моря и океаны жажда наживы или дух приключений, но потребность в золоте возрастала в Европе в гигантских масштабах именно благодаря развитию рыночных отношений, требовавших все более значительных средств обмена. Именно тем, что колониальная экспансия (даже осуществлявшаяся на первых порах едва ли не самыми «феодальными» странами Западной Европы — Испанией и Португалией) отвечала потребностям развивающегося капитализма (в отличие от эпохи крестовых походов, морской экспансии арабов и китайцев), объясняется та особенность этого движения, что оно, развиваясь вместе с капитализмом, становилось всеохватывающим, неся все более глубокие последствия для народов порабощающих и порабощаемых. Испания и

47

Португалия начинали колониальные предприятия, исходя из побуждений, казалось бы имевших мало общего с капиталистической тенденцией. Те, кто осуществлял экспедиции в Америку и Индию, не предвидели последствий, которые в конечном счете оказались на руку их соперникам. Ряд причин выдвинул пиринейские страны в пионеры европейского колониализма. В силу своего географического положения на крайнем западе Европы эти страны оказались непосредственно заинтересованными в поисках новых путей через Атлантический океан, к чему не стремились ни итальянские города, уживавшиеся с контролировавшей Средиземное море Османской империей, ни Ганза, монополизировавшая торговлю северо-западной Европы. В заморских походах была заинтересована королевская власть Испании и Португалии, боровшаяся за ликвидацию остатков феодальной раздробленности и нуждавшаяся в средствах. Рвалось в бой мелкое и среднее дворянство, оставшееся не у дел после завершения Реконкисты и попавшее в долги к ростовщикам. Могущественная католическая церковь надеялась приобрести новую паству и новые доходы. Купечество развившихся в XIV—XV вв. приморских городов полуострова желало занять место итальянских и ганзейских купцов в европейской торговле. Конкистадоры нашли поддержку и в городах Испанских Нидерландов, прежде всего в Антверпене, заинтересованных в получении пряностей без участия венецианских посредников.

Начальный этап колониальной экспансии на Востоке связан прежде всего с португальцами, ибо Испания сосредоточила основные усилия на Америке и в Азии утвердилась лишь на Филиппинах, отказавшись в пользу Португалии от борьбы за Острова Пряностей (Молуккские острова). История португальской заморской экспансии начинается в 1415 г., когда крестоносцы овладели марокканским портом Сеутой. На первом этапе португальцы — вначале медленно, а затем более быстрыми темпами — «осваивали» западное побережье Африки, постепенно продвигаясь к югу. Движение на юг получило мощный стимул в 40-х годах XV в., когда португальские мореплаватели достигли Гвинейского побережья и в Португалию начали поступать золото, слоновая кость и невольники.

Второй этап, охватывающий собственно время образования португальской колониальной империи, открывается плаванием Васко да Гамы, проложившим морской путь в Индию. Вначале португальцы пытались бороться со своими конкурентами, главным образом арабами, в Индийском океане, посылая ежегодные экспедиции из метрополии. Но очень скоро наиболее дальновидные из