этническим составом (в нем преобладали китайцы, вьетнамцы, бирманцы, по преимуществу торговцы); в их среде отношения традиционно складывались в форме землячеств и тайных обществ. Такие социально-этнические группы, не будучи производственными объединениями, оказывали своим членам существенную материальную помощь, например, ссужали деньги или товары, помогая начать торговые операции.
214
Впервой половине XIX в. внутренний рынок постепенно освобождался от государственных монополий, что создавало благоприятные условия для развития товарно-денежных отношений. Однако процесс разделения труда между городом и деревней не стимулировался развитием производственных отношений. Значительная масса прибавочного продукта по-прежнему притекала в город в натуральной форме как рента-налог, она перерабатывалась в мастерских столичной элиты в предметы потребления, лишь часть которых шла на рынок. Новые социальные слои, обеспечивавшие производство товаров для рыночного обмена, действовали на стыке буржуазной и традиционной общественных структур. Государственная система феодальной эксплуатации в первые десятилетия XIX в. даже несколько расширилась: в государственные реестры помимо тай стали заносить лао, кхмеров, осевших в стране китайцев. Сиамские архивы показывают, что продолжала господствовать система государственнобюрократического контроля над трудовыми ресурсами и производимым продуктом. Но косвенные данные говорят о том, что в му и конгах —- отрядах для выполнения работ на государство в отдаленных провинциях — появляются и укрепляются частноправовые отношения. Главы деревень и должностные лица более низких рангов, численность которых в середине XIX в. была значительной, присваивали часть прибавочного продукта, который производился земледельцами, занесенными в государственный реестр и включенными в отряды конги как частные владельцы. Начальники конгов (пай конг) осуществляли связи с Бангкоком непосредственно, а не через бюрократические каналы. Интересы частнособственнических слоев учитывались правящей элитой и в политике, которая носила компромиссный характер, выражая в первую очередь социальные требования столичной элиты. Сокращение сроков государственных работ до четырех месяцев в году при Раме I отвечало запросам частнособственнических групп, но оно сопровождалось одновременным введением жесткой, почти военной дисциплины при мобилизации населения на государственные работы.
В1801 г. была проведена кодификация законов. Ее необходимость мотивировалась гибелью средневекового кодекса при пожаре в Аютии. В процессе кодификации была упорядочена процедура переписи населения страны и начата регистрация обрабатывавшейся земли с целью перевода поземельного налога в денежную форму. Это открывало путь к унификации законов на всей территории государства.
При Раме II (1809-1824) были выданы документы на владение землей в центральном районе страны как тайским крестьянам — прай, так и лао, кхмерам, вьетнамцам, мусульманам, принудительно расселявшимся в окрестностях Бангкока. Этим был сделан важный шаг по пути утверждения принципа частной собственности на землю, которую отныне владелец документа мог дарить, продавать, передавать по наследству. Но эта мера носила половинчатый характер: часть земли, сверх той площади, которую владелец мог обрабатывать, возвращалась государству. Правда, в связи с развитием рынка и товарно-денежных отношений все большее число жителей страны стало откупаться от исполнения безвозмездных повинностей на государство; ряд государственных работ начали выполнять наемные китайские работники. В целом первую половину XIX в. можно считать временем утверждения денежной основы государственного бюджета.
215
Изменения в экономической и социальной сферах не могли не сказаться и на идеологии. Сын Рамы II принц Монгкут, ушедший в буддийский ват, поскольку знать избрала правителем его дядю Раму III (1824-1851), возглавил движение за реформу буддизма. Созданная им секта тхаммаютникая стремилась очистить буддизм от анимистических верований, соотнести его с требованиями современного развития. Однако эта секта, опиравшаяся на монастыри, покровительство которым оказывал правящий клан, не создала массового движения за реформацию и просветительство. Она, хотя и представляла воззрения придворной аристократии, получавшей не только буддийское, но и светское образование, оставалась верной буддийским ценностям.
Социальные движения захватывали по преимуществу китайские землячества в сахаропроизводящих районах (восстания 30-х годов и 1847г. в провинции Никхон-Чайси) и были направлены против местной администрации — губернатора и его аппарата, отражая рост общественной активности торгово-промышленных слоев города.
Слабая консолидация новых общественных сил сказалась и в области государственного строительства. Рама III был ставленником столичных слоев знати, получавших доходы от внешней торговли, и сам активно участвовал в ней, его большой опыт в торговых операциях отмечал Дж.Кроуфёрд, английский чиновник, направленный правительством Великобритании в 1822 г. в Бангкок с целью «открытия»
портов страны для английских купцов. Нажим на правительство в Бангкоке усилился в 1825 г., когда в сиамскую столицу на английском военном корабле прибыла английская миссия во главе с Г.Бёрни. Политика давления на Сиам не принесла англичанам ожидаемых результатов: до середины XIX в. его правящие круги сохраняли контроль над внешней торговлей страны. Экспортная продукция, большая часть которой поступала на основе сохранявшейся государственной монополии, собиралась в амбары правителя и вывозилась в другие страны на его судах.
Политическая организация общества, отвечая интересам правящей элиты и торгового капитала, сохраняла в своей структуре элементы, восходившие к более ранним эпохам. В ней присутствовали черты древнего государства — организатора общественных работ, а верховная власть носила теократический характер, присущий средневековью. И в начале XIX в. тайский этнический «центр» осуществлял авторитарную власть над иноэтнической «периферией», откуда поступала основная масса экспортной продукции. К зависимым и вассальным территориям в 1828 г. были присоединены лаосские государства Вьентьян и Тямпассак.
В середине XIX в. Сиам занимал всю центральную часть Индокитайского полуострова (однако границы государства не были твердо установлены). Численность населения, возраставшая в основном за счет насильственно переселяемых народностей, к 50-м годам XIX в. приблизилась к 6 млн. человек и включала тай (1,9 млн.), малайцев (1 млн.), лао (1 млн.), кхмеров (500 тыс.), а также монов, каренов, лава. Заметно возросла численность китайцев-иммигрантов.
Доминировавшие на протяжении средневековья представления о единстве этнического происхождения тай уступают место представлениям об их культурной общности. Из этнических и земляческих групп разного происхождения постепенно формируется народ тай, который выделяется в общность, господст-
216
вующую над иноэтнической периферией. Это господство осознавалось как результат превосходства тайских религиозно-этических представлений и политической культуры.
Перемены, произошедшие в социальном строе и государственной политике, вели к изменениям и в общественном мировоззрении, стимулируя рождение новых образов мира и места в нем человека. Появлялись ценности, отвечавшие идеалам общества нового времени, шел процесс соединения в едином буддийском контексте достижений местных и иноземных культур.
Так, в царствование Рамы I были разрушены индуистские памятники, почитание которых к тому времени прекратилось, отменены традиционные придворные ритуалы. Основание Тонбури, а позднее Бангкока в качестве столицы символизировало конец индуистской традиции, рассматривавшей главный город страны с дворцом правителя как центр мироздания, как сакральный и магический центр государства, а правителя — как девараджу (бога-царя).
Светский характер приобретала литература, хотя и под видом восстановления «великой классики». При дворе Рамы I была составлена сценическая редакция поэмы «Унирут», основанной на «Махабхарате», создана новая версия средневековой яванской поэмы «Инао». Чао Прайя Пракланг в 1784 г. завершил историческую поэму «Рачатират» на тему борьбы монов с бирманцами, он же в 1802 г. завершил перевод на язык тай китайской исторической поэмы «Самкок» («Тро-ецарствие»). При дворе с сингальского языка на тай была переведена цейлонская буддийская хроника «Махавамса». Началось составление под покровительством правителя придворной хроннки-понгсавадан, включавшей в себя историю государства Аютии от основания до 1767 г.
Придворный круг литераторов значительно расширился. Выходцем из незнатной семьи был известнейший поэт первой половины XIX в. Сунтон Пу (1786-1855), обогативший классическую тайскую поэзию народными темами, мотивами национального фольклора, введший в литературу элементы простонародной лексики. Его произведения, включенные в репертуар профессиональных сказителей, вышли за пределы придворного круга. С творчества этого поэта начался переход к новой литературе в Сиаме, одной из составляющих которой стало формирование городской новеллы.
Глава 15
ПОДЧИНЕНИЕ СИАМОМ
ЛАОССКИХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ОБРАЗОВАНИЙ (середина XVIII в. — 1840-е годы)
В XVIII в. в среднем течении р. Меконг, а также в долинах его восточных притоков существовал ряд государств-наследников средневекового политического образования Лансанг (1353-1707). Самым южным был Тямпассак, на севере располагались Вьентьян и Луангпхабанг, границей между ними была р. Хыанг. Соседом Тямпассака на правобережье р. Меконг было полуавтономное образование Накхонпханом; восточным соседом Вьентьяна являлось небольшое государство Пхуан, северными соседями Луангпхабанга были политические конгломерации Сипсонгпханна («Двенадцать тысяч
полей») и Сипсонгчаотхай («Двенадцать княжеств»). Число «двенадцать» в наименовании конфедераций означало число месяцев в году, а не число участников союза.
Экономическим базисом государственных образований лао оставалось поливное и суходольное земледелие, в котором рис занимал положение ведущей культуры. Наиболее благоприятными для рисосеяния были хорошо удерживавшие влагу аллювиальные почвы речных долин Меконга и его притоков — крупнейшего центра рисоводства в Индокитае.
В середине XVIII в. наиболее заселенными и освоенными под рисоводство были район Тямпассакской равнины и плато Боловент. По мере лаосской миграции, продолжавшейся и в XVIII в., эта индианизированная область, населенная кхмерами, включалась в политическом и культурном отношении в зону лаосской цивилизации. Здесь возникали лаосские мыанги — земли и территориальные общины, была распространена северная храмовая архитектура, отличная от южной индианизированной. Лаосский язык и родственные ему диалекты потеснили кхмерский язык, господствовавший с раннего средневековья. Многочисленное полиэтническое горское население пребывало на более низких стадиях общественного развития.
Областью формирования лаосской государственности (с VI в.) была гористая лесная территория, расположенная к северу от современной провинции Кхамму-ан. Долин, орошаемых разливами рек, здесь имелось мало, поэтому поливное земледелие на полях на дополнялось выращиванием риса на горных террасах, а также подсечно-огневым земледелием на горных полях хай.
Процесс политогенеза у лао на основе мыангов был более длительным, чем в соседнем Сиаме. Попытка образовать государство вокруг историко-религиозного центра в Луангпхабанге по образцу военизированного государства Аютии в XV в. завершилась неудачей. В XVI в. кланы Луангпхабанга были оттеснены экономически более сильными кланами, осваивавшими Вьентьянскую равнину. С 1569 г. местные летописи называют столицей государства крепость на Меконге —
218
Вьентьян. Лаосская знать участвовала в торговле и богатела. Эта тенденция была поддержана буддизмом, объявившим накопление богатства престижным занятием при условии пожертвований в монастыри. Буддистские монастыри процветали. Однако попытка правителя Сулиньявонгсе (1637-1694) с помощью буддийского духовенства провести реформы, лишив власти кланы, не удалась: государство не смогло утвердить за собой право на землю и труд населения. Потомки Сулиньявонгсе были изгнаны из Вьентьяна: его внуки стали править в Луангпха-банге и Тямпассаке.
Во Вьентьяне появился новый глава государства — Сайонгве (1698-1735). Его родители были беженцами из лаосских земель, родственниками правителя Вьентьяна, так что детство нового государя прошло в Хюе под властью Нгуенов. У местных военно-земледельческих родов он и усвоил взгляды на государя и его роль в политической жизни как военного правителя. Во Вьентьян он прибыл во главе небольшого отряда из вьетнамцев, и вся его последующая жизнь прошла в военных походах против отпавшего в 1707 г. Луангпхабанга, откуда в столицу были вывезены священные статуи Будд. В то же время он признал сюзеренитет Нгуенов над Вьентьяном.
Правительственный аппарат лаосских государств к середине XVIII в. сохранил свои традиционные формы: его центр составляли дворец правителя — чао мыанга и, соответственно, правое военное и левое гражданское дворцовые крылья. Существовало три высших должностных поста:
махаупахат — соправитель, имевший собственный двор, он же командовал войсками и ведал внешними сношениями государства; латсавонг — министр правой руки и латсабут — министр левой руки. Все три поста занимали члены семьи правителя. Правящая аристократия— чао, возводившая свое происхождение к легендарному клану Ло, — выполняла военно-политические функции, под ее контролем была также сфера идеологии.
Чао мыангов не имели ни титулов, ни рангов; их именовали чао пен дин, чао ти вит, т.е. «хозяева земли и жизни подданных». Это выражение перешло к чао от глав патриархальных большесемейных общин, безраздельно распоряжавшихся жизнью и имуществом их членов. Последние распались, превратившись в родственные домовые общины, устанавливавшие отношения патрон-клиент с местными властями: такие отношения придавали устойчивость положению в обществе обеим сторонам. Земледелец, житель деревни, — бан на вопрос «Кто ты?» обязательно отвечал, что он «человек такого-то чао мыанга». Поддерживалась четкая связь между местом рождения и положением в социальной иерархии. Для земледельца принадлежность к мыангу была наполнена глубоким смыслом: с чао мыанга его связывали не поземельная зависимость, а отношения «родства», происхождения, поклонения одним и тем же духампокровителям.
Деревни формировались из родственных кланов-патронимий (домовых общин), которые могли включать и зависимых людей. Культ основателя деревни объединял родственные патронимии внутри деревни; от имени основателя деревни ею управлял ее глава. В его обязанности главы общины включалось судебное разбирательство на основе обычного права. Общинная администрация была важной и очень авторитетной частью аппарата управления мыангами. Общины выполняли также важные производственные функции: во время сельскохозяйст219
венных работ осуществляли сообща посадку риса и сооружение деревенских ирригационных плотин.
Земледелие составляло основу хозяйства мыангов, тем не менее большую роль продолжали играть рыболовство, собирательство и охота. Поскольку сельское хозяйство велось экстенсивными методами, поля теряли плодородие и забрасывались, что приводило к необходимости переселения на новые места целых общин. Организаторами переселенческого движения наряду с главами общин нередко становились буддийские монахи. Земледелец как подданный уплачивал через чао мыанга в год 120 кг риса в качестве подушного налога и выполнял в пользу государства неоплачиваемую трудовую повинность, включая военную службу (мужское население от 18 до 70 лет заносилось в списки мыангов). Горские народы были обязаны поставлять редкие продукты лесных промыслов — бензойную смолу, слоновую кость, рога носорогов и т.п.; был создан целый аппарат старост — полам, получавших «в удел» по нескольку горских деревень, с которых они взимали эту дань.
Влаосских государствах с XVI в. отмечался рост торгово-промысловых городков, но ремесло в деревне не носило товарного характера. Прибавочный продукт изымался преимущественно в виде налога, и местные рынки не получили развития. Роль денег выполняли серебро, соль, опиум, раковины-каури и т.д.
Вдеревнях мыангов лао в среде общинников все же отмечалась дифференциация: богатая верхушка, связанная с дальней торговлей, стремилась подорвать монополию правящих кругов на немалую прибыль от вывоза продукции лесных промыслов. Она даже попыталась установить контроль над политической властью во Вьентьяне. Так, в 60-70-х годах XVIII в. старосты деревень выступили как активная социальная и политическая сила Вьентьяна. Собрав «свой народ», старосты Пхаво и Пхата потребовали в 1768 г. от правителя Силибуннясана (1760-1782) присвоить им звание чао, возведя их таким образом в ряды аристократии, а Пхаво предоставить пост махаупахата (соправителя). Это историческое событие вошло как эпизод в одну из известнейших лаосских версий «Рамаяны», созданную в середине XIX в.
Конфликтом двух старост с правителем Вьентьяна воспользовался правитель Сиама Пья Так Син, взяв под свое покровительство сыновей Пхаво, переселившихся в южные мыанги. В 1778 г. он объявил войну Силибуннясану и после четырехмесячной осады занял столицу Вьентьяна. Сиамские войска захватили в плен семью оставившего город Силибуннясана, Ану — младшего брата этого последнего чао, махаупахата и лаосских чао. В Сиам было уведено население, вывезены казна, оружие, продовольствие, статуи Будды Пхакэу и Пхабанг — символы независимости страны, лаосские рукописи. В XVIII в. еще сохранялся обычай поддерживать брачные связи между правящими домами Аютии и Вьентьяна, а сыновья и внуки главы Вьентьяна получали образование при дворе сиамских государей. Так случилось и с чао Ану, который попал в Сиам в переходную пору — переноса столицы из Аютии в Бангкок и прихода к власти династии Чакри.
В1782 г. Рама I, основатель династии Чакри, вернул во Вьентьян статую Будды Пхабанг, тем самым как бы признавая его независимость. Тямпассак оставался данником Сиама с 1778 г. Однако Рама I низложил Силибуннясана, разрешив
220
ему вместе с тем вернуться во Вьентьян. Страною стали управлять его сыновья. В 1804 г. на трон вступил новый правитель, Анулуттхалат (1804-1828). Это был Ану, младший брат Силибуннясана. Он стал последним правителем Вьентьяна и легендой лаосского народа, героем народных баллад и песен, передаваемых из поколения в поколение. Реальные образы этого правителя и его сподвижников были заслонены легендой. Исторические факты не соответствуют мифологическому ореолу, окружавшему личность Анулуттхалата, и представлениям о нем как хранителе «нации» (в понимании той эпохи «родственной общности людей»), сохранившимся в народном сознании. В сложной ситуации этого периода Анулуттхалат действовал и мыслил как типичный восточный монарх. В своей внешнеполитической тактике он исходил из противопоставления Сиама Вьетнаму (и Англии) и пытался создать систему противовесов Сиаму, не отдавая себе отчета в том, что гибель одной силы
(например, Бирмы) в этой политической игре лишь усугубляет трагизм ситуации.
Тем не менее, по свидетельству современников, первая четверть XIX в. запечатлелась в памяти народа как «золотой век»: налоги были малы, работы на государство необременительны, к тому же составлен «Свод законов Вьентьяна».
Основу этого благополучия составила возраставшая с 90-х годов XVIII в. эксплуатация лаосскими чао горских народов Лаоса, искусных в лесных промыслах. Горцы не уплачивали подушного налога, податью облагались их деревни в целом. Деревни одних районов были обязаны поставлять рабов, других — продукты лесных промыслов или деньги. У правителя Вьентьяна и его родственников накапливались благодаря участию в торговых операциях значительные богатства. Вместе с тем лаосские мыанги на севере, в районе тиковых лесов, усиленно эксплуатировались Сиамом. Известно, что Чиенграй был поставлен в данническую зависимость от Сиама с помощью отряда чао Ану, когда тот находился в Бангкоке.
Впостоянно неспокойном Тямпассаке рост эксплуатации горских народов вызвал с начала XIX в. многочисленные выступления, слившиеся в 1818г. в мощное движение против администрации Тямпассака. Восставшие захватили и сожгли город Аттапы — столицу Тямпассака и ряд других населенных пунктов. Тямпассакская правящая династия, подчиненная Бангкоку, не смогла справиться с восстанием, и только вмешательство правителя Вьентьяна позволило временно восстановить спокойствие в стране.
В20-е годы XIX в. Вьентьян объединял 79 мыангов с плодородными землями, богатыми буддистскими храмами, торговыми городками и многочисленным земледельческим населением. Строительная и культурная деятельность позволила Анулуттхалату укрепить свой авторитет. В 1818г. он начал сооружение дворца во Вьентьяне, в 1818-1824 гг. в столице было завершено строительство крупнейшей в стране пагоды Сисакет, в которой правитель принимал присягу от своих вассальных чао. По всей стране производились сбор рукописей и их систематизация.
Активной была и внешнеполитическая деятельность Анулуттхалата. Еще в 1805 г. он начал тайные сношения с императором объединившегося Вьетнама. Напомнив императору в письмах о поддержке его в годы войн с тайшонами и изъявив в традиции установления союзнических (вассальных)
отношений свое
221
согласие стать «младшим братом» правителя Вьетнама, он намекал на желание, в свою очередь, получить помощь Вьетнама в объединении Лаоса. Недовольство Анулуттхалата вызвала политика правительства Сиама, перекрывшего в 1814г. торговые пути из лаосских государств через Камбоджу, в результате чего торговые караваны направились в город Корат, где торговля находилась в руках пере- купщиков-китайцев. Кроме того, в 20-е годы по приказу из Бангкока была начата татуировка лаосского населения, перемещенного в северо-восточные провинции Сиама, что вызвало возмущение в лаосских деревнях, поскольку сельское население Лаоса никогда не подвергалось таким унизительным мерам. Обращение Анулуттхалата к Раме III с протестом против этой процедуры осталось без ответа.
В1819г. правитель Вьентьяна добился в обмен на помощь в подавлении волнений горского населения в Тямпассаке согласия Бангкока назначить в этот южный район правителем своего сына. По свидетельству современников, Тямпассак к тому времени представлял собой рыхлый конгломерат мыангов, однако такое назначение укрепило позиции Анулуттхалата в Тямпассаке. Дипломатическая удача вдохновила Анулуттхалата в 1820 г. на предложение правителю Лаунгпха-банга заключить тайный союз против Сиама, однако он получил отказ. В 1820-1822 гг. Анулутгхалатом были сделаны попытки наладить дипломатические контакты с представителями Англии в Бангкоке Дж.Лоу и Г.Бёрни, а затем Дж.Кроуфёр-дом, которым он предложил план помощи Вьентьяну в освобождении западных лаосских мыангов от подчинения Сиамом.
Вэто же время начались тайные приготовления Анулуттхалата к военным действиям против Сиама. С этой целью укрепляется город Убон — центр лаосских мыангов на правом берегу Меконга, из которого планировалось организовать военный рейд в Сарабури, город, расположенный в 80 км от Бангкока. В ходе операции планировалось разгромить Корат и, собрав расселенных в его окрестностях лаосцев, вывести их во Вьентьян. Тайный вывод населения из сиамских провинций начался уже с 1826 г., когда по приказу из Вьентьяна были убиты сиамские переписчики-татуировщики. В том же году к Корату были направлены три армии под предлогом спасения лаосского населения, проживавшего в Сиаме. В мае 1827 г. они были разгромлены сиамской армией и отступили в левобережные районы, уводя тысячи уже переселенных лао. Сиамская армия, в составе которой были английские и португальские советники, обучавшие солдат владению современным оружием, вторглась на левобережье Меконга. Вьентьян был захвачен, и в Сиам доставлены в качестве добычи оружие, ценные изображения Будды, слоны и кони, а также пленники. Были вывезены все письменные документы, летописи, литературные сочинения. Анулуттхалат обратился за помощью в Хюэ и Пекин, а в октябре 1828 г. сделал безуспешную попытку освободить Вьентьян от сиамских войск. Город, полностью разрушенный и