Мьотуджи был связан с населением своей округи личностными связями и сохранял над ним свою власть. Он собирал с жителей налоги, назначал на общественные работы, рекрутировал в армию, вершил суд и т.д.
Мьотуджи, из среды которых вышел основатель династии Алаунпая, сохранили свою феодальнопатриархальную власть и право наследования мъо. Однако централизаторские тенденции ввели их в должностную иерархию государства, причем центральная власть контролировала утверждение в должности мьотуджи всякий раз, когда мъо переходило по наследству, и требовала документального подтверждения (ситтана) наследственных прав и отчета перед казной о размерах мъо, числе его жителей и причитающихся с них налогах.
Как свидетельствуют источники, во многих семьях мъотуджи мъо переходило по наследству в течение нескольких поколений.
Положение мьотуджи на местном уровне в качестве феодального собственника и одновременно чиновника (или квазичиновника) способствовало интеграционным процессам в государстве Конбаунов; особенно это касалось двух частей Бирмы: собственно бирманской — в центре страны и монской — на юге, ибо мъо как социальная единица существовало здесь издавна. Отличия касались лишь центра — так называемого столичного района — вокруг Авы и прилегающих территорий, где располагался домен правителя и земли, на которых жили ахмуданы, служилые крестьяне. Последние занимались земледелием и поставляли солдат (лучников, гребцов и др.) в гвардию правителя, а также во дворец для различной службы — тюремщиками, мастерами в царских мастерских и пр. Они селились в специализированных деревнях, во главе которых стояли начальники отрядов, а сами их поселения могли входить в юрисдикцию какого-либо мъо-
206
туджи либо подчиняться непосредственно столичным чиновникам. Это усиливало консолидацию страны, так как в случае объявления войны войска рекрутировались достаточно быстро и находились «под рукой» у правителя, как и царские зернохранилища и склады продовольствия.
Статус ахмуданов был выше, чем остального крестьянства— ати, составлявшего основную категорию земледельческого населения в дельте Иравади, занимавшегося выращиванием риса на заливных полях или на землях, очищенных от деревьев и кустарников подсечно-огневым способом. Ати платили налоги в казну через мьотуджи, а ахмуданы были освобождены от них, так как несли службу в пользу государя. От ахмуданов практически не отличались ламайны, обрабатывавшие домениальные земли и также не платившие налогов.
Крестьяне, налогоплательщики и обязанные разного вида службой на государство считались простонародьем (синьета); в отличие от них управляющие, чиновный люд различных рангов (ахмудата) не платили налогов. Высшая страта чиновников состояла из царской семьи, получавшей содержание — «кормле-ние»-л<ьша из казны.
Объединение в едином государстве собственно бирманских районов центральной части страны — наиболее экономически развитых и плотно заселенных, где поливное рисосеяние давало до трех урожаев в год и куда стекались налоги со всей Бирмы, — с араканскими и монскими областями, которые были включены в международную морскую торговлю, придавало значительный импульс экономическому развитию Бирмы в эпоху Конбаунов.
Укрепление нуклеарной зоны, где создавались материальные богатства (преимущественно в аграрной сфере) и концентрировались власть и сила (армия), уничтожение частного феодального землевладения, системы наместничества и концентрация земельной собственности в руках государства означали возврат конбаунской Бирмы к аграрной модели развития, основанной на государственной собственности и бюрократической организации правящего слоя.
Бирма эпохи Конбаунов была гораздо более централизованной державой, чем ранние государства, существовавшие на ее территории. Несмотря на традиционную социальную структуру и патриархальные политические институты, возникновение новых государств Индокитайского полуострова явилось результатом как внутренней эволюции, хотя и протекавшей очень медленно, так и следствием вовлечения этих стран в складывающийся мировой рынок и необходимости противостоять натиску европейских держав.
КОЛОНИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКИХ ДЕРЖАВ В БИРМЕ.
ПЕРВАЯ АНГЛО-БИРМАНСКАЯ ВОЙНА (1824-1826)
До первой четверти XIX в. Бирма не подвергалась прямой угрозе захвата со стороны европейских держав. На ее территории, преимущественно в южной Бирме, на морском побережье, существовали европейские фактории: в 1695 г. Английская Ост-Индская компания основала в Сириаме факторию и судострои-
207
тельную верфь, а в 1729 г. там обосновалась и Французская Ост-Индская компания. Фактории, как форпосты колониальной политики держав, проявили себя активно в период бирмано-монской борьбы за господство в стране после распада государства Таунгу, причем и Французская и Английская компании помогали обеим сторонам, стремясь добиться торговых преимуществ.
От создания факторий европейские державы переходили в Юго-Восточной Азии к захвату плацдармов и проникновению на рынки. Появившийся в Сириаме в 1751 г. де Бруно, действовавший в качестве агента губернатора французских владений в Индии Дюплекса, планировал ввод в южную Бирму французских войск. Хотя этот план не был одобрен в Париже Советом директоров Ост-Индской компании, он все же обеспокоил англичан, которые в 1753 г. отправили военную экспедицию в Бенгальский залив и захватили остров Негрэ, где построили свой форт.
При Алаунпае надежды Франции и Англии закрепиться в Бирме потерпели крах. В ходе объединения Бирмы первые Конбауны, начиная с Алаунпаи, встали на путь закрытия страны для европейцев. В отличие от Японии или Кореи это закрытие не носило формального характера, но осуществлялось на практике. Бирманское правительство строго придерживалось монополии внешней торговли на ряд важнейших товаров и-препятствовало их вывозу. Бирманские портовые чиновники в Рангуне, ставшем при Конбаунах главным портом Бирмы, и в других портовых городах осуществляли надзор за внешней торговлей и не позволяли иностранным купцам нарушать законы страны. В Бирме, как и в любой другой восточной стране, имели место вымогательство и другие злоупотребления со стороны портовых чиновников. Все это вызывало негодование европейских торговцев, пытавшихся добиться исключительных привилегий для своей торговой деятельности и отмены тех бирманских законов, которые препятствовали завоеванию бирманского рынка.
Всамом конце XVIII в. начался новый этап английской экспансии в Бирме, порожденный несколькими причинами. Главными из них были стремления «открыть» страну, установить официальные дипломатические и торговые отношения, использовать ее территорию для проникновения в Китай «с черного хода», а также не допустить к естественным богатствам Бирмы свою соперницу в ЮгоВосточной Азии — Францию.
Вэтот период у Великобритании появилась возможность оказывать давление на бирманскую сторону, используя пограничный конфликт, так называемый ара-канский вопрос, ибо с завоеванием Бирмой в 1785 г. Аракана у Английской Ост-Индской компании (ее индийских владений в Бенгалии) и Бирмы появилась общая граница. Присоединение Аракана, с одной стороны, положило конец междоусобицам в этом государстве, но, с другой — причинило немало бед араканцам. Начались грабежи и насилие со стороны завоевателей, увеличились поборы, население стали угонять на общественные работы и рекрутировать в армию. Расхищались араканские святыни. Многие араканцы (особенно антибирмански настроенные группировки араканской знати, большей частью мусульмане), спасаясь от ассимиляторской политики бирманских властей, бежали на малонаселенную территорию пограничных районов Бенгалии, во владения Ост-Индской компании, где с согласия британских властей расселялись в дистриктах Читта-
208
гонг и Дакка. Беженцы стали использовать английскую территорию как базу для вторжений и грабительских набегов на Аракан, поднимая его население на восстания против власти бирманцев. Восстания вспыхивали одно за другим, например в 1791 г., 1794 г. и позже.
Бирма настойчиво требовала от британских властей в Калькутте выдачи главарей мятежей за преступления, совершенные ими во время рейдов на бирманской территории. Эту заинтересованность бирманского государства в решении араканского вопроса британская сторона стала использовать как фактор давления.
Вконце XVIII — начале XIX в. к бирманскому двору от генерал-губернатора Британской Индии было направлено несколько посольств с целью установления коммерческих отношений, урегулирования как торговых, так и пограничных конфликтов сторон, а также сбора сведений о Бирме и особенно о бирмано-китайской торговле, ведущейся через бирманский город Бамо и китайскую провинцию Юньнань.
Результатом работы миссии Майкла Саймса в 1795 г. стало соглашение о принятии в Рангуне английского резидента для наблюдения за британской торговлей (в частности, за закупкой тиковой древесины) и предоставлении английским торговцам льгот по уплате таможенных пошлин, однако урегулировать араканский вопрос, выросший в настоящую пограничную проблему во взаимоотношениях Великобритании и Бирмы, не удалось.
В1798 г. началось новое обострение ситуации на бирмано-бенгальской границе, когда один из влиятельных араканских феодалов, Нга Тан Де, бежал в Бен-галию с многочисленными приверженцами и оттуда начал совершать набеги на Аракан. Именно тогда бирманские войска под началом талантливого военачальника Маха Бандулы появились в пограничной полосе, угрожая
перейти на территорию Бенгалии для взятия в плен Нга Тан Де.
Втакой обстановке в 1802г. снова был направлен в Бирму Майкл Сайме. Благодаря такту и выдержке и вопреки воинственным инструкциям генерал-губернатора Британской Индии Саймсу удалось уменьшить напряженность в англо-бирманских отношениях, но ненадолго.
Вмае 1811 г. Чинбьян, сын Нга Тан Де, собрал на английской территории значительное войско, перешел пограничную реку Нааф и штурмом захватил ара-канскую столицу Мрохаун. Провозгласив себя независимым правителем, он обратился за помощью к англичанам. Бирманские войска сумели выбить Чинбьяна из Аракана, но вплоть до своей смерти в 1815 г. он боролся против властей Бирмы, совершая регулярные рейды на ее территорию (не без помощи англичан).
В1817 г. Бодопая, продолжая завоевательную политику, которая возвела его на трон, вмешался в междоусобицы в Ахомском государстве в Ассаме. В результате бирманская армия вторглась в это княжество, и в 1821 г. командовавший войсками Маха Бандула возвел на ассамский престол бирманского ставленника. Другие претенденты нашли убежище в английских владениях.
В1819г. бирманцы возвели на трон княжества Манипур нового раджу, обвинив прежнего в том, что он не присутствовал на коронации бирманского правителя Баджидо (1819-1837).
Вянваре 1824 г. бирманская армия вторглась в княжество Качар, где обосновался свергнутый раджа Манипура. В Качар двинулся и английский отряд под
209
предлогом защиты его раджи от манипурцев. Раджа Качара признал себя вассалом Английской Ост-Индской компании, как и князь соседней Джайнтии, также оккупированной бирманцами. Обострилась и обстановка на араканской границе, где разгорелся спор из-за острова Шахпури в устье пограничной реки Нааф.
В январе-феврале 1824 г. произошли столкновения в Качаре. Расквартированная по границе с Бенгалией и при преследовании беженцев не раз переходившая р. Нааф во владения Ост-Индской компании бирманская армия стала восприниматься англичанами как «бирманская угроза», хотя бирманцы, укреплявшие свою власть в пограничных княжествах, не помышляя о нападении на Бенгалию, предлагали английской стороне решить все конфликты путем переговоров. Однако дело шло к войне. Закончив войны с маратхами и Непалом, англичане резко ужесточили свое отношение к Бирме и открыто разрабатывали планы военных действий. В марте 1824 г. власти Калькутты посчитали момент весьма подходящим для развязывания войны, и 5 марта генералгубернатор Британской Индии опубликовал манифест о начале войны.
Правительство Бирмы недооценило британскую угрозу. Бирманский двор, ослепленный превращением Бирмы в сильнейшее государство Индокитайского полуострова, которое с успехом противостояло Китаю, побеждало Сиам, покоряло шанские и индийские княжества, не сумел предвидеть истинных масштабов грядущей опасности. Свою роль сыграли переоценка своих сил и пренебрежительное отношение к европейцам, свойственные тогда многим, еще не испытавшим на себе силу натиска колонизаторов государствам Востока. Правители Бирмы и их окружение, имея весьма приблизительное представление об Англии и ее индийских владениях, считали ниже своего достоинства обращать внимание на генерал-губернатора Британской Индии, который для бирманцев был «Бангала мьоза» (наместник Бенгалии).
Война велась на два фронта. Один из них проходил по границе с Араканом, Ассамом, Манипуром и Качаром, где активно действовала бирманская армия под руководством Маха Бандулы, который нанес поражение англичанам под г. Раму. Однако этот успех не был закреплен, так как с известием о высадке английского десанта в Рангуне открылся южный фронт и бирманская армия была переброшена туда. Аракан был занят английскими войсками в апреле 1825 г.
Маха Бандула сумел организовать блокаду Рангуна с суши, отрезав британский десант, двигавшийся вверх по Иравади, от снабжения боеприпасами и продовольствием. Особенно тяжелой для английских десантников оказалась обстановка в самом Рангуне, который англичане заняли без боя (так как население покинуло город) и подвергли жестокому разграблению. Английские войска, вынужденные остаться на весь дождливый сезон в Рангуне без продуктов и медикаментов, попали в очень тяжелое положение из-за эпидемий тропических болезней. Продвижение английских войск по Иравади бирманцы попытались остановить у г. Данубью. Но 1 апреля 1825 г. во время артиллерийского обстрела был убит Маха Бандула. Бирманская армия, боевой дух которой был подорван потерей главнокомандующего, отступила на север. Английские канонерки прошли по Иравади до г. Пром (Пьи) и заняли его. В то же время пограничные войска оккупировали Аракан, часть Манипура и Ассама, а также Тенассерим.
210
Правитель Баджидо начал мирные переговоры в конце 1825 г. Они шли с трудом, и лишь после нового английского наступления, поставившего под угрозу саму столицу — Аву, бирманцы согласились на английские условия. По договору, подписанному в местечке Яндабо вблизи Авы 26 февраля 1826 г., Бирма отказывалась от вмешательства в дела Ассама, Качара и Джайнтии, признавала английского ставленника раджой Манипура, передавала англичанам две собственные провинции — Аракан и Тенассерим, выплачивала победителю большую контрибуцию (1 млн. ф. ст.), принимала английского резидента в столице, обязывалась заключить торговый договор с Англией и возместить убытки, причиненные войной британским подданным.
Таким образом, Яндабоский договор положил начало превращению Бирмы в английскую колонию. Договор также поставил британских торговцев в Бирме в привилегированное положение и открыл Англии путь к последующему ограничению независимости страны.
Глава 14
СИАМ:
ПРИХОД К ВЛАСТИ ДИНАСТИИ ЧАКРИ (1782-1851)
Вистории Сиама середина XVIII в. —- рубеж между средневековым и новым периодами. К этому времени на политическую сцену начали выходить новые социальные силы, вызванные к жизни воздействием на местную земледельческую общественную структуру капиталистического способа производства через систему международного разделения труда. Противоборство традиционных и новых, ориентировавшихся на развитие товарно-денежных отношений, социальных групп было причиной социально-политического кризиса середины XVIII в., приведшего к потере страной независимости в ходе войны с Бирмой.
Государственность Сиама была восстановлена в 1768 г., однако его столица была перенесена из разрушенной пожаром Аютии в Тонбури, расположенный в прибрежном районе, наиболее развитом экономически, выступившем опорой движения за воссоздание независимого государства. Возглавили движение зажиточные главы деревенских общин, связанные с внешней торговлей, которая развивалась в XVIII в. со странами Дальнего Востока, несмотря на «закрытие» страны. Особенно прибыльной была торговля с Китаем, торговые операции осуществляли китайские купеческие общины и купцымусульмане южных прибрежных провинций Китая. С ними и устанавливали деловые связи старосты деревень юга Сиама через местных торговцев-китайцев.
Правителем в Тонбури был Пья Так Син (1768-1782), по происхождению китаец, в детстве принятый в сиамскую служилую семью; в период бирмано-сиамской войны он занимал административный пост в провинции. Возглавив борьбу с Бирмой, Пья Так Син стал лидером деревенской элиты юга: ее представителям он даровал титулы мун, кун, луанг, пхра, открывавшие доступ к должностной карьере (посты в государственной администрации раньше занимали только представители служилых семей). Другой важной социальной силой, поддерживавшей Пья Так Сина, была китайская торговая община Сиама. Главы местных деревенских общин были буддистами, члены китайских кланов — конфуцианцами. Накопление богатства в общественном сознании буддиста не осуждалось, но это богатство должно было направляться не на расширение производства, а подноситься в качестве дара буддийскому монастырю-eamy в обмен на тхаму (религиозную заслугу), обеспечивавшую, как считалось, улучшение социального статуса в будущих перерождениях. Для конфуцианца доминирующей оставалась посюсторонняя жизнь, его целью было накопление богатства для поддержания благополучия и процветания семьи и клана.
С утверждением у власти Пья Так Сина стала формироваться новая правящая элита страны, вставшая на путь реформ. Осуждению с ее стороны подвергся
212
буддийский образ жизни, при котором в среде сиамского населения не поощрялись торговля и предпринимательство.
За годы правления Пья Так Сина изменился состав бюрократии, особенно в центральных провинциях страны и столице; на должности в государственном аппарате стали назначаться не только выходцы из традиционных служилых семей, но и представители зажиточных сельских верхов и торговых общин. Экономические интересы новой элиты способствовали изменению структуры хозяйства в южных районах страны. Однако остальные области сохраняли традиционный характер производства, основанный на труде общинников, с присущими им этическими нормами.
Вусловиях трудоемкого рисоводческого хозяйства земледельческие общины Сиама обеспечивали благодаря совместному труду своих членов посадку и уборку риса. В традиционной общине отношение к земле как к естественному источнику благополучия и процветания сочеталось с высокой этической оценкой земледельческого труда; освоение новой земли повышало социальный статус семьи. В представлении сиамского крестьянина быть богатым означало входить в многочисленную и крепкую
семью. Тысячи земледельческих общин объединяли многочисленные семейные хозяйства непосредственных производителей, труд которых был подчинен одной цели — собственному воспроизводству. Подобные традиционные общины препятствовали процессу имущественной дифференциации.
Общественным идеалом в стране оставался свободный, самостоятельный хозяин, беспрепятственно осваивающий пустующие земли. Такой хозяин имел право выбирать себе «патрона» — должностное лицо, ответственное за выполнение сельскими жителями работ на государство. Крестьянство по традиции стремилось освободиться от этой повинности. В смутное время второй половины XVIII в. выросло число крестьян, уходивших в буддийские монастыри или встававших под патронаж столичной знати, что избавляло их от работ на государство. Стремясь восстановить материальную базу государства, Пья Так Син в 1774 г. распорядился провести татуировку сельского населения — на запястье руки ставили название места проживания и имя «патрона» (последним не могло быть незнатное лицо).
Принудительные работы на государство продолжались шесть месяцев в году, что затрудняло развитие неземледельческих занятий, которые могли бы улучшить материальное положение семьи крестьянина. Они препятствовали росту товарно-денежных отношений и формированию рынка продуктов сельского хозяйства и домашних промыслов. Частная крестьянская собственность на землю возникала в Сиаме в этот период в ограниченных размерах и получила распространение не в среде тайского населения, а среди китайских крестьян-иммигрантов. Не в пример Японии в Сиаме новые социальные силы были иноэтнически-ми, что ослабляло их политические позиции.
Борьба внутри правящего класса за разделение доходов создала к началу 80-х годов XVIII в. угрозу уничтожения сторонниками Пья Так Сина традиционной элиты, связывавшей свое господство с буддийскими ценностями и совокупным, через государство, распоряжением условиями производства. Против Пья Так Сина и его группировки выступил в 1782 г. генерал Чао Прайя Чакри, что привело к смене власти. Новая династия Чакри сделала столицей государства Бангкок.
213
Чтобы расширить социальную опору своей власти, новый правящий клан по традиции использовал брачные связи: через браки в его состав вошли женщины из торгово-предпринимательских, по преимуществу китайских, семей. Генерал Чакри, основатель династии, в исторической литературе известный под именем Рама I (1782-1809), был связан брачными узами с семейным кланом Буннак, основанным купцом-мусульманином, прибывшим в Аютию в 1602 г.
Источником власти правящей элиты при династии Чакри становится «новое богатство» — деньги и земли, потеснившие традиционные ценности. Однако этот процесс не привел к появлению у власть имущих интереса к хозяйственной деятельности: они и в новых условиях, созданных ростом товарноденежных отношений, продолжали присваивать неоплаченный труд земледельческих общин через государственную налогово-откупную систему, воспроизводя средневековую структуру распределения доходов. Этим они стимулировали усиление ростовщического капитала, ограничивали рост местной промышленности, связывали инициативу жителей городов. Лишь небольшая часть столичной элиты — по преимуществу иноэтнического происхождения — стремилась вложить полученные от усилившейся эксплуатации денежные средства в покупку земли, в организацию хозяйства, применяя в качестве рабочей силы работников-китайцев. В результате в первой половине XIX в. в окрестностях Бангкока возникли плантации сахарного тростника, развилось мануфактурное производство тростникового сахара.
ВБангкоке появились и новые формы деятельности— в промышленности, сфере обслуживания и управлении. Стали создаваться порт, доки, налаживалось строительство парусных судов. Тем не менее развитие городов первоначально было связано лишь с китайской иммиграцией. Китайские иммигранты, заселяя пригороды Бангкока, создавали более современное производство, привносили в городскую жизнь свой быт и культуру; их нормы поведения и ценности отличались от господствовавших в местных деревенских общинах.
Воколостоличном районе, а также на территориях оловодобычи и производства сахара стал складываться особый тип наемного работника, обслуживавшего мануфактурные предприятия. Постепенно наемный труд начал вытеснять применение безвозмездного труда крестьян и ремесленников. Появилась потребность в новых технических кадрах.
К середине XIX в. правительство стало направлять за границу, в близлежащие английские колонии, для получения технического образования детей из тех семей, которым оказывалось покровительство, а также рабов. К этому времени торгово-промышленный комплекс Бангкока — политического, экономического и культурного центра страны — отчетливо выделился из земледельческой структуры тайского общества. Население столицы приблизилось к 500 тыс. человек.
Согласно архивным материалам первой половины XIX в., население городов и городков (лек мыанг) отличалось от жителей сельских общин (лек пхонламы-анг) своими неземледельческими занятиями и