использовала их на благо всех членов буддийской общины. Амарапура выступала за практику совместного чтения «Винаи» монахами и мирянами, запрещенную каноном. В этом сказывалась настоятельная необходимость обмирщения как самой религии, так и монашества, интересы которого все теснее смыкались с интересами различных социальных групп буддистов-мирян прибрежных районов.
Деятельность основателей Амарапуры носила многоплановый и противоречивый характер. В ней сочетались социальный антикастовый протест и стремление поднять свой статус в рамках кастовой иерархии традиционного общества; антиколониальный протест и желание приспособиться к условиям колониальной действительности; попытка создать очищенную религию рафинированной буддийской интеллектуальной элиты и стремление сохранить связь с народными буддийскими верованиями.
Однако, несмотря на активность Амарапуры, Сиам-никая сохраняла свои позиции как по численности монашеской общины, так и по числу приверженцев-мирян. Традиционализм Сиамской секты соответствовал и уровню социально-экономического развития основной части территории острова, и уровню общественного сознания большинства населения. Последователями Амарапуры становились в основном выходцы из урбанизированной полосы юго-западного побережья, большая же часть Цейлона представляла собой сельскохозяйственные районы с преобладанием аграрного населения. Кроме того, каста гоигама была более многочисленной, чем салагама, карава и дурава вместе взятые. Сиам-никая и в настоящее время остается наиболее многочисленной сектой и располагает наибольшим количеством храмов и монастырей. Сиам-никая продолжала отстаивать свое монопольное право хранителя буддийских ценностей и усматривала в деятельности Амарапуры открытую угрозу своему непререкаемому авторитету и статусу. Негативное отношение к новшествам в религиозной сфере, которые рассматривались как нарушение заведенного от века порядка вещей, у представителей Сиам-никаи проистекало из осознания особой роли Ланки для всего региона распространения буддизма тхеравады. Ланка, призванная быть «хранительницей учения», «остров дхаммы», где был записан буддийский канон «Типитака», должна была, по определению, противо-
198
стоять новациям, которые рассматривались как «искажения». Понятие развития буддийского учения у монахов Сиам-никаи и Амарапуры было различным: в то время как в XIX в. в прибрежных районах появятся работы, модернизирующие буддийский канон, монашество Канди сконцентрирует свои усилия на обобщении и комментировании сочинений предшественников, на толковании древних трудов, на приумножении хроникальной традиции, продолжающей свое развитие по канонам, принятым еще в раннем средневековье.
Религиозная политика колониальных властей поставила в неравное положение храмы и монастыри различных областей острова и высвободила буддийскую сангху из-под централизованного контроля со стороны светской администрации. Она способствовала развитию дифференциации в среде буддийского духовенства, обусловила дробление существовавших и возникновение новых никай. Распространение христианства и появление христианизированной прослойки цейлонцев привели к созданию еще более сложной религиозной ситуации. Разрушение традиционной для Цейлона связи между сангхой и государственной властью и политика экспроприации храмовой земельной собственности, лишения буддистов многих привилегий сделали сангху оппозиционной британским колонизаторам, вели к активному включению ее радикальных членов в общественно-политическую деятельность.
Английские власти стремились создать образованную христианизированную прослойку среди местного населения, которая служила бы проводником британской политики. Активную пропаганду христианства на острове вели кроме англиканцев баптисты, методисты, а также католики, запрет на деятельность которых, введенный голландцами, был снят в 1806 г. В начальный период пребывания на острове англичане формировали религиозную политику, основываясь на методах и средствах христианизации, применявшихся до них португальцами и голландцами. Они широко использовали уже существовавшие в прибрежных районах миссионерские школы и издательства, которые публиковали христианскую литературу. Военные, политические и идеологические усилия англичан были направлены на завоевание Кандийского государства, упорно сопротивлявшегося британской агрессии. В результате сложных интриг и подкупа англичанам удалось добиться поддержки со стороны части кандийской знати, недовольной действиями правителя Шри Викрама Раджасинхи, который, пытаясь укрепить вооруженные силы Кандийского государства для защиты от англичан, ограничил привилегии
местной верхушки, ввел новые налоги, посягнул на собственность буддийского духовенства. Это оттолкнуло от него многих прежних приверженцев и привело их к открытому союзу с англичанами.
В 1815г. Кандийское государство, сохранявшее независимость на протяжении трех веков, было оккупировано британскими войсками и включено в состав королевской колонии Цейлон. Бывший правитель Канди был низложен и выслан в Мадрас, а территория бывшего Кандийского государства составила отдельную административную область, переданную в ведение английского резидента, подотчетного губернатору прибрежных районов.
Если политика англичан в прибрежных районах не претерпела сколь-нибудь существенных изменений и являлась логическим продолжением тактики, отра-
199
ботанной португальцами и голландцами, то политика в отношении только что завоеванного Кандийского государства представляла собой принципиально новый этап в развитии британской колониальной системы на острове. Английские колониальные власти, встретившие противодействие со стороны кандийской знати и буддийской сангхи, пользовавшейся огромным влиянием среди местного населения, понимали, что их господство в центральных районах (во всяком случае, вначале) во многом зависит от того, сохранят ли они союз с той частью аристократии и духовенства, которая поддержала их в борьбе с последним кандий-ским правителем. Английская администрация для сохранения союза с представителями кандийской буддийской знати, поддерживавшими ее, а также для налаживания контактов с оппозиционно настроенными бывшими сторонниками Раджасинхи предприняла шаги по привлечению мудалиаров в государственно-колониальный аппарат; путем отказа от системы награждения землей за службу и введения жалованья англичане хотели поставить их в зависимость от администрации. Поддержка местной религии была выгодна колониальным властям. Заверения в лояльном отношении к буддизму помогали им политически и экономически укрепиться в кандийском районе, создать пробританскую прослойку среди местной аристократии и духовенства, прочно привязать кандийский район к центральному аппарату власти. Когда же англичане почувствовали себя уверенно на земле бывшего Кандийского государства, они стали отходить от прежней политики. Одновременно, с целью ослабления влияния кандийской сангхи, власти делали все возможное, чтобы противопоставить буддийское духовенство прибрежных и центрального районов, используя существующие между ними разногласия.
Глава 13
БИРМА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII — ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XIX в.
Бирма в XVIII — начале XIX в. была наиболее значительным государством Юго-Восточной Азии. Занимавшая западную часть Индокитайского полуострова, она граничила с Китаем на севере и северовостоке, Сиамом на востоке, на западе — с колониальными владениями Великобритании в Индии (Бенгалией). Юг и юго-запад страны омывались Андаманским морем и Бенгальским заливом. Наиболее крупными народами Бирмы являлись бирманцы (мьянма, мранма), населявшие центральные районы страны по верхнему и среднему течению Иравади — главной речной артерии, и моны, занимавшие дельту Иравади, южное морское побережье и Тенассерим. Бирманцы и моны на протяжении столетий вели борьбу за гегемонию над всей Бирмой, вовлекая в это соперничество и другие народы, прежде всего араканцев (родственных бирманцам), живших на юго-западе страны, в Аракане, примыкавшем к Бенгалии, и шанов, населявших Шан-ское нагорье на востоке и северовостоке Бирмы. По горным окраинам страны жили народы, стоявшие на более низкой ступени развития: чины — в Чинских горах на западе, качины (чинпо) — в горных районах, окаймлявших бирманскую равнину с северо-запада, карены (близкие монам) — на востоке по границе с Сиамом и другие (палауны, ва, каду, лису, лахо).
Тенденция создания имперской политической модели — объединения всей территории под эгидой бирманского этноса, — успешно развивавшаяся при династии Таунгу (1531-1752), продолжилась и при новой династии Конбаунов во второй половине XVIII — XIX в. Способствовал процессу консолидации и централизации бирманского государства в этот период внешний фактор— колониальная экспансия европейских держав, устремившихся в Индию, Юго-Восточную Азию и Китай. Бирма в силу своего географического положения испытывала давление преимущественно со стороны Великобритании, создававшей свою колониальную империю в Индии, и Франции, активно действовавшей в Сиаме, Камбодже и Вьетнаме.
ДИНАСТИЯ КОНБАУНОВ В БОРЬБЕ ЗА ОБЪЕДИНЕНИЕ СТРАНЫ
В начале 40-х годов XVIII в. бирманское государство династии Таунгу с центром в городе Ава (Инва)
вступило в полосу упадка. Сепаратизм наместников и вассалов, этническая рознь и вторжения соседей поставили государство перед катастрофой. Наместники поднимали мятежи в центре и на юге страны; воинственные всадники из индийского княжества Манипур совершали непрерывные набеги на ослабевшую Бирму, опустошая страну и уводя в плен население дере-
201
вень, расположенных на правом берегу Иравади; восставали шаны, некогда поселенные в окрестностях столицы. Но самый сильный удар нанесли извечные соперники бирманцев — моны. Монское население дельты Иравади восстало под руководством своей знати, которая провозгласила независимость монского государства Пегу во главе с правителем Смимтхо Буддакети (1740-1747). Традиционная бирмано-монская борьба за гегемонию осложнилась вмешательством европейцев — англичан и французов, создавших свои фактории на южном побережье Бирмы.
Втечение ряда лет династии Таунгу удавалось противостоять врагам, но в 1752 г. наступила развязка.
В1747 г. монская знать отстранила от власти Смимтхо Буддакети и возвела на трон Бинья Далу (17471753), который провозгласил главной целью своего правления объединение всей Бирмы под своей властью. Соединенные силы монов и шанов, возглавляемые монским полководцем Тала-баном, сумели сломить сопротивление бирманцев и в 1752 г. захватили их столицу Аву. Последний правитель Бирмы, Махадхаммаяза Дипати, был увезен в Пегу. Верхний эшелон бирманской элиты подчинился монскому правителю. Бинья Дала посчитал свою миссию выполненной и увел войска на юг, в Пегу, оставив в Аве Талабана со сравнительно небольшим гарнизоном. Династия Таунгу окончательно прекратила свое существование. Тогда казалось, что вместе с ней закончилась и власть бирманцев в Бирме.
Однако ситуация в стране вскоре изменилась: бирманский народ поднялся на борьбу с монской властью. Ее возглавили мелкие и средние феодалы — мьо-туджи, которые выдвинули на политическую арену энергичного вождя, сплотившего вокруг себя национальные силы в этот критический для Бирмы момент. Знамя освободительного движения поднял Маун Аун Зея, мьотуджи округа Моксобо. Он собрал население подвластных ему 46 деревень в построенное в Моксобо укрепление, сжег окрестные поселения, засыпал колодцы и ручьи, вырубил деревья и уничтожил все посадки в радиусе десяти километров, превратив окрестности Моксобо в пустыню, где вражеская армия не могла найти приюта и пропитания. Аун Зея отбил атаки монов на Моксобо, после чего к нему стали стекаться крестьяне, ремесленники, солдаты и бывшие чиновники со всей страны. Вскоре, в 1753 г., Аун Зея провозгласил себя правителем Бирмы и принял тронное имя Алаунпая, а Моксобо, переименованный в Шуэбо («Город золотого вождя»), сделал новой столицей. Затем Алаунпая нанес поражение Талабану под Шуэбо и разгромил шанов, лишив Пегу союзника в центральной Бирме.
Вконце 1753 г. Алаунпая осадил Аву. Монский гарнизон, опасаясь восстания бирманцев в городе, ночью покинул Аву и ушел вниз по Иравади. В 1754 г. Алаунпая двинулся на юг, предварительно поставив под свой контроль шанские районы (к северу от Авы) и пополнив войска шанскими отрядами. Преследуя монов, в январе 1755 г. он разбил их армию под городом Пром (Пьи), занял Таунгу, Хензаду и другие города, а в феврале, после победы под Мьянауном, полностью освободил территорию, населенную бирманцами.
Военные действия в монских районах начались и закончились в том же, 1755 г. изгнанием монов из Дагона (в дельте Иравади), где находилась почитаемая во всей Бирме пагода Шуэдагон. Алаунпая переименовал Дагон в Янгоун (Рангун) — «конец войне».
202
Однако на юге Пегу и Сириам еще оставались в руках монов, которые прибегли к помощи французов и англичан, получая от них оружие, преимущественно пушки. Алаунпая для захвата главных монских крепостей также нуждался в огнестрельном оружии европейского производства и до поры до времени закрывал глаза на лицемерную политику англичан, которые, обещая свою помощь Бирме, одновременно снабжали монов артиллерией. В начале 1756г. он подписал соглашение с представителями Английской Ост-Индской компании, по которому в обмен на военную помощь признал захват ею острова Негрэ (1753 г.) и дал согласие на создание фактории в Бассейне (Патейн).
В июле 1756 г. Алаунпая отвоевал у монов их главный порт Сириам (Танхлин) и уничтожил там французские факторию и док, взяв в плен агента фактории де Бруно. Бирманцы захватили также два французских корабля с военным снаряжением и артиллерией, которые были высланы на помощь де Бруно из Пондишери. В 1757 г. Алаунпая захватил и разрушил столицу монов Пегу, завершив тем самым борьбу за объединение Бирмы. В 1759 г. он подавил восстание монов в дельте Иравади и совершил победоносный поход в Манипур, поставив это княжество в вассальную зависимость от Бирмы.
Теперь наступила очередь изгнания из страны англичан. В ноябре 1759г. бирманские войска высадились на Негрэ, перебили английский гарнизон, захватили в плен нескольких человек и
вернули остров Бирме. Английская Ост-Индская компания была вынуждена ликвидировать также факторию в Бассейне и на долгие годы прервала официальные сношения с Бирмой.
Алаунпая, идеалом которого был бирманский правитель-завоеватель XVI в. Байиннаун, в 1760 г. предпринял завоевательный поход в Сиам. Поход развивался удачно, и в апреле Аютия — столица Сиама — была окружена бирманцами. Однако Алаунпая получил ранение (или заболел) под Аютией, начал отступление и скончался на обратном пути. Престол перешел к его сыну Наундоджи (1760-1763), которому удалось упрочить положение центральной власти в объединенной Бирме, подавив многочисленные мятежи.
При третьем правителе династии Конбаун, также сыне Алаунпаи — Синбь-юшине (1763-1776), который перенес столицу из Шуэбо в Аву, бирманские армии снова двинулись на Сиам. В 1767 г. Аютия пала. Бирманцы угнали десятки тысяч пленных (захват людей для заселения земель, обезлюдевших в результате войн и разрухи, являлся одной из основных целей походов в Сиам), вывезли сокровищницу сиамских королей в Аву. От окончательного разгрома Сиам спасли начавшиеся бирмано-китайские войны: Синбьюшин вынужден был отозвать войска из Сиама для защиты Бирмы от северного соседа. Этим воспользовался сиамский полководец Пья Так Син, который поднял народ на борьбу за независимость в начале 1768 г. и освободил от бирманцев центральную часть страны.
Алаунпая и его преемники расширили влияние Бирмы на своих северных и северо-восточных границах — в шанских и лаосских княжествах, что стало причиной бирмано-китайских войн в 1765-1770 гг. Император Цяньлун, при котором Китай вступил на путь широкой завоевательной политики, решил воспользоваться тем, что вассальное Бирме шанское княжество Кентунг (Чентун) вело
203
войну с другим шанским княжеством, Кенхунг — вассалом Китая, чтобы реализовать традиционные китайские претензии на сюзеренитет над Бирмой.
В 1765 г. губернатор пограничной с Бирмой китайской провинции Юньнань с большой армией вторгся в Кентунг. Князь Кентунга и подошедшие бирманские войска нанесли жестокое поражение маньчжуро-китайской армии, командующий которой был вынужден покончить с собой, чтобы, по китайскому обычаю, не «потерять лица». Каждый последующий год с окончанием муссонных дождей Китай посылал свои войска в Бирму и регулярно терпел поражения, хотя экспедиция 1767 г. дошла почти до Авы, но была остановлена бирманцами в 50 километрах от нее. Весной следующего года бирманская армия нанесла поражение вторгнувшемуся врагу под Каунтоном, крепостью на Иравади несколько южнее Бамо, главного города северной Бирмы. После разгрома в 1769 г. под г. Шуэнь-яунбином еще одной военной экспедиции Китая в Бирму был заключен мирный Каунтонский договор: Китай отказался от претензий на те шанские княжества, которые признавали суверенитет Бирмы, и обе стороны согласились обмениваться посольствами один раз в десять лет.
После подавления в 1773 г. с необычайной жестокостью нового восстания монов, Синбьюшин в 1775 г. снова двинул свои армии против Сиама. Завоевательные бирманские походы в Сиам наносили самой Бирме ущерб, не меньший, чем Сиаму. Ставший во главе сиамских войск Пья Так Син перенес столицу из Аютии, неоднократно подвергавшейся разгрому, в Тонбури и прибег к партизанским методам ведения войны с бирманцами, нанося им чувствительный урон. Боевой дух бирманских войск падал, солдаты стремились домой.
Сведения о тяжелом положении армии, находившейся в Сиаме, побудили монов в южной Бирме вновь выступить против власти бирманцев. Они даже захватили и сожгли Рангун. После жестокого подавления восстания тысячи монов бежали в Сиам и присоединились к борьбе сиамцев против Бирмы. Смерть Синбьюшина и восшествие на престол его миролюбивого сына Сингу (1776-1782), возведенного на трон группировкой бирманской знати, противников агрессии, на время приостановили войны с Сиамом. Новый правитель отозвал войска из Сиама и погрузился в дворцовые и религиозные заботы. Однако чем больше интересы Сингу и его сторонников замыкались в стенах авского дворца, тем быстрее усиливалась оппозиция, намеревавшаяся посадить своего ставленника на престол и снова начать завоевательные походы, приносящие военную добычу. После цепи дворцовых заговоров к власти пришел сын Алаунпаи, Бодо-пая (1782-1819), который начал новые походы в Сиам (1785-1787), присоединил к Бирме Аракан (1785 г.) и укрепил бирманский контроль над шанскими княжествами. Но войны против Сиама закончились поражением Бирмы, которая в конце XVIII в. утратила и сюзеренитет над лаосскими районами, признавшими власть нового короля Сиама Рамы I. Бирмано-сиамские войны,
продолжавшиеся (хотя и не в столь широких, как прежде, масштабах) до 20-х годов XIX в., ослабляли оба соседних государства. В результате были разорены и опустошены северные владения Сиама и южные провинции Бирмы (особенно Тенассе-рим).
204
ОБЩЕСТВЕННЫЙ И ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОЙ КОНБАУНСКОЙ БИРМЫ
Объединение Бирмы династией Конбаунов означало окончательную ликвидацию монской государственности и упрочение гегемонии бирманского этноса во всей Бирме. Пегу, Аракан и шанские княжества стали частью единой государственной структуры, в рамках которой происходили интеграционные процессы; особенно ускорился синтез бирманской и монской идентичности, происходивший на всем протяжении истории Бирмы.
В конце XVIII в. в Бирме насчитывалось около 5 млн. человек (из них в Ара-кане — около полумиллиона, в Тенассериме — триста тысяч, в Пегу — семьсот тысяч). Большинство населения проживало в центральной части страны, включая долину Иравади и прилегающие районы. Целостность государственной территории обеспечивалась как утверждением границ с соседними странами, так и созданием достаточно единообразной административной структуры, различающейся лишь степенью централизма.
Система управления, действовавшая при Конбаунах, опиралась на космологические идеи буддизма тхеравады. Согласно им, государство уподоблялось вселенной, где из центра (ядра) распространялось притяжение (власть) тремя концентрическими кругами, постепенно ослабевая по мере приближения к периферии.
Первая, или нуклеарная, зона располагалась в центральной Бирме, здесь находился минджи — бирманский абсолютный монарх, его дворец, трон, столица, обладавшие, как считалось, магической силой. Население этой зоны как бы непосредственно покорялось силе власти— в лице монарха и многочисленного чиновничества различных ведомств.
Во второй зоне, в южной части страны, управление было менее централизованным в силу большей удаленности от ядра государства.
К третьей зоне относились окраинные горные районы, где население, жившее еще родоплеменным строем, находилось в подчинении своих племенных вождей и старейшин.
Вся Бирма была разделена на провинции во главе с губернаторами — мьову-нами, провинции состояли из округов — мъо, возглавлявшихся мьотуджи. Все должностные лица были ответственны перед правителем. Подобное укрепление центральной власти произошло вследствие коренного изменения взаимоотношений «центр-периферия», когда были уничтожены наместники
— байин, прежде владевшие определенными территориями и распространявшие свою власть над округами или целыми провинциями, получая доходы с них в свою пользу. Байи-ны, связанные узами кровного родства с правящей династией и имевшие царские регалии, часто претендовали не только на феодальные права в своих владениях, но и на власть в стране, соперничая с правителем и создавая угрозу распада государства.
Уже при династии Таунгу1 начался процесс централизации Бирмы, в ходе которого система наместничества была отменена. При Конбаунах этот процесс был
1 См.: История Востока. Т. III. M., 1999, с. 478-489.
205
завершен, и последнее наместничество — Таунгу было ликвидировано в 1760 г., сразу же после смерти Алаунпаи. Статус родовой знати, лишенной владений, был очень сильно подорван. Борьба против феодализировавшейся знати выразилась и в том, что, например, мьовуны и высокопоставленные чиновники провинциальных ведомств должны были жить не в подведомственных им областях, которые часто менялись, а в столице под неусыпным надзором царских соглядатаев. Управляли же провинциями чиновники низких рангов, назначенцы правителя, целиком от него зависимые.
Мьовуны и чиновники высших инстанций — советники, министры, судьи, казначеи, главы царских ремесленников, — как и придворные сановники, многочисленные члены правящей семьи (учитывая многоженство правителей) назывались мьоза, поскольку получали доходы с той или иной приписанной им территории («кормления»). Обычно в пользу мьоза поступали 7-10% суммы государственных налогов и некоторые судебные штрафы. Таким образом, в эпоху Конбаунов система мьоза была формой существования государственной собственности на землю.
Основная социально-политическая единица бирманского общества — мъо (при Конбаунах их насчитывалось до пяти тысяч)— на протяжении столетий претерпела мало изменений. Мъо представляло собой сельский округ, состоявший из нескольких деревень. Оно называлось по главному поселению, в котором жил мьотуджи, его семья и помощники по управлению.