15. ...Вы видите в этих отрывках изящество, многообразие, пышность наряду с украшениями как слов, так и мыслей Эти слова Л. Бруни относятся к отрывкам из “Никомаховой этики» Аристо-теля: первый отрывок -- Aristotel. Eth. Ad Nic. II 1.4 (1103a--b): “Non ex eo, quia saepe audivimus... et fortia fortes efficiuntur” («Ведь не от частого вглядывания... дей-ствуя мужественно -- мужественными»); второй отрывок -- ibid. II 4. 3--6 (1105a--b): “Praeterea nequaquam simile est... qui ita philosophante” («Более того, случай с... кто так философствует»). В обоих случаях перевод Н.В. Брагинской, с. 78--79 и 83--84..
16. В книгах же «Политики» В восьми книгах «Политики» Аристотель рассуждает о цели и идеале госу-дарственного устройства, а также о воспитании гражданина. Аристотель использует намного больше риторических приёмов. Ведь поскольку темой этих книг является рассмотрение вопросов, касающихся государственного устройства, что подразумевает владение даром слова, почти ни один пассаж не обходится без разнообразных риторических украшений, так что подчас он даже злоупотребляет фигурами слов. Вот отрывок из седьмой книги «Политики»: “Videmus homines adquir- ere... non virtutes externis bonis. Moribus vero intelligentiaque deficient” Aristotel. Pol. VII 1.3 (1323a): «И если обладание добродетелью... но бедны внутрен-ними» (пер. С.А. Жебелева, с. 589).; в другом месте, где речь идёт о чиновнике, который отвечает за содержание подсудимых под стражей, он говорит так: “Contigit vero ut boni quidem viri maxime hunc magistratum devitent, pravis autem nequaquam tutum sit illum committere, cum ipsi potius in- digeant custodia et carcere quam alios debeant custodire” Ajistotel. Pol. VI 5.7 (1323b): «Случается, однако, что даже порядочные люди из-бегают этой должности; людям же негодным доверять её вовсе небезопасно, поскольку не они должны сторожить других, а скорее их самих следует содержать под стражей»..
17. Сочинения Платона и Аристотеля полны изящества и такого рода ораторских украшений, исследовать каждое из которых в отдельности было бы слишком долго. К тому же читатель, если только он достаточно образован, легко увидит это сам. Ведь приведённые примеры наглядно показывают, что никто не в состоянии передать великолепие оригинального текста, не сохранив в нём риторических украшений и ритмики речи. В самом деле, бессвязный и нескладный перевод полностью уничтожает все достоинства и прелесть первоисточника, вследствие чего следует признать, что, когда за перевод берётся не вполне образованный и не обладающий тонким вкусом человек, это в некотором роде преступление.
1. Мы уже отметили качества, которыми должен обладать переводчик, и показали, что претензии к нему совершенно справедливо обусловлены исключительно качеством его работы. Сейчас давайте рассмотрим один из отрывков сделанного им перевода, тем более что на его примере мы сможем понять его переводческую манеру в целом и рассудить, порицания или похвалы он достоин.
2. Аристотель в четвёртой книге «Политики» (ведь переводчиком обоих произведений Т.е. «Никомаховой этики» и «Политики». был один и тот же человек, и не важно, из того или из другого сочинения Аристотеля мы берём примеры) утверждает: “Solere potentes et magnos in civitate homines simulare interdum quaedam ac dolose praetexere ad multitudinem populi exclu- dendam a rerum publicarum gubematione. Esse vero in quibus ista simulatione utuntur quinque numero: contiones, magistrates, iudicia, armaturam, exercitationem. Poena enim magna constituta adversus divites, nisi contioni intersint, nisi magistrates gerant, nisi in iudicio cognoscant, nisi arma possideant, nisi ad bellicos usus exerciantur. Per huiusmodi poenam ad ista facienda divites compellunt; at pauperibus nullam in his rebus poenam constituunt, quasi parcentes eorum tenuitati. Haec enim praetexitur causa, sed re vera hoc agunt, quo illi impunitate permissa a gubernatione rei publicae se disiungant. Poena siquidem remota, nec exercere se ad bellicos usus multitudo curabit nec arma pos- sidere volet, cum liceat per lege impune illis carere, nec magistratum geret pauper, si id putabit damnosum, cum sit in eius arbitrio gerere vel non gerere. Onus quoque iudicandi saepe vitabit, si nequeat compelli, ac tempus rebus suis libentius impendet quam publicis consiliis. Atque ita fit ut tenuiores quidem homines sub praetextu ac velamento remissionis poenarum sensim ac latenter a re publica excludantur, apud divites au- tem et opulentos remaneant administratio et arma et peritia proeliandi. Ex quibus potentiores facti quodammodo tenuioribus dominentur” Aristotel. Pol. IV 10. 5--7. Перевод Л. Бруни представляет собой выжимку из греческого текста Аристотеля (ср. § 7) и передаёт наиболее существенные положе-ния речи древнегреческого учёного. Ниже даётся мой перевод латинской версии Л. Бруни:
«Нередко бывает, что могущественные и влиятельные в государстве люди выда-ют одно за другое и выискивают хитрые предлоги для того, чтобы удержать народ-ные массы от управления государственными делами. Насчитывается пять проблем, которые они решают при помощи подобной уловки: устройство народных собраний, отправление должностей, исполнение судебных обязанностей, право носить оружие и участвовать в гимнастических упражнениях.
Дело в том, что для богатых установлен большой штраф за отказ принимать участие в народном собрании, отправлять государственные должности, исполнять судебные обязанности, владеть оружием, а также заниматься гимнастическими упражнениями с тем, чтобы быть готовыми к военной службе. Посредством такого рода штрафа эти влиятельные люди принуждают богатых исполнять все вышеука-занные обязанности, а для неимущих не устанавливают в случае отказа никакого штрафа, как бы принимая в расчёт их бедственное положение. Конечно, причина эта является надуманной: ведь в действительности они делают так, чтобы бедняки, уве-ренные в своей безнаказанности, отказывались от руководства государственными делами. Ибо, поскольку безнаказанность им гарантирована, простые люди не будут заботиться о том, чтобы заниматься гимнастическими упражнениями с целью под-готовки к военной службе, и не захотят владеть оружием: ведь закон позволяет им безнаказанно уклоняться от этих обязанностей. Неимущий не будет занимать госу-дарственную должность, если посчитает, что она убыточна, и если только от него будет зависеть, занимать её или от неё отказаться. Точно так же он часто будет отказываться от бремени ведения судебных дел, если только его не принудят к этому, и охотнее будет тратить время на решение собственных проблем, нежели на выпол-нение общественных обязанностей. И, таким образом, получается, что простонаро-дье под видом освобождения его от наказаний постепенно незаметно отстраняется от государственных дел, и управление государством, оружие и опытность в военном деле остаётся в руках людей богатых и могущественных. Вследствие этих уловок преуспевшие в делах люди в известной мере главенствуют над людьми неимущими»..
3. Таково мнение Аристотеля, которое я захотел изложить достаточно полно, чтобы можно было вполне уяснить его мысль. А сейчас посмотрим, каким образом его слова, столь великолепно и изящно звучащие по-гречески, перевёл этот наш мастер; ведь на примере этого отрывка прекрасно видны способ и результат его переводческой деятельности.
Итак, наш переводчик выражается следующим образом:
“Adhuc autem, quaequmque prolocutionis Неологизм. gratia in politiis sapi- enter loquuntur ad populum, sunt quinque numero: circa congergationes, circa principatus, circa praetoria, circa armationem, circa exercitia” «К тому же, о чём бы разумно ни говорили с простым народом в политиях, при- сутствет пять тем: относительно скоплений, относительно первых мест/принци- пата, относительно преторских постановлений, относительно вооружённости, от-носительно занятий»..
Господь всемогущий, кто в состоянии понять это? Кто не назовёт этот перевод иначе, нежели бредом и тарабарщиной? Пожалуйста, пусть приходят защитники этого нашего горе-переводчика и пусть или оправдают его ошибки, или перестанут поносить меня за то, что я их осудил. Ибо, во-первых, что означает “prolocutionis gratia sapienter loquuntur ad populum” (разумно говорят к народу ради предвысказывания)? Я спрашиваю, что значит «предвысказывание»? Ведь если люди мудро говорят перед народом ради «предвысказывания», велико должно быть это самое «предвысказывание»! Ответь же мне наконец, что это значит? Ведь до сих пор я никогда подобного слова не слыхивал, и не читывал, и вообще не понимаю, что оно значит. Если это слово в ходу у самых диких варваров, объясни мне, что значит у варваров «говорить ради предвысказывания»? Ведь я, человек латинской культуры, этот твой варваризм не понимаю. Если “prolocutio” (предвысказывание) то же, что “prologus” (вступление) и “prooemium” (предисловие), то оно здесь не годится: ведь люди не обращаются к народу ради вступления или предисловия; напротив, вступление и предисловие используются ради произнесения последующей речи. А если ты, допустим, хочешь говорить «ради предвысказывания» в смысле “gratia deceptionis et simulationis” (ради лжи и лицемерия), то что за мерзость, в самом деле, эта твоя неотёсанная и ни на что не похожая речь, позволяющая тебе называть “simulatio” (притворство) “prolocutio” (предвысказыванием), а “dolose confingere” (коварно замышлять) толковать как “sapienter loqui” (говорить разумно)? В самом деле, всё это в высшей степени нелепо. Относительно же того, как он переводит “sapienter loquuntur” -- «говорят разумно», -- то греческое слово не значит “loquuntur” (говорить): этот глагол переводчик добавил от себя. Далее. Он употребляет наречие “sapienter” (разумно): но он плохо понял греческий термин, ведь “sophisma” означает не «благоразумие», а “deceptio et cavillatio” (обман и изворотливость).
Таким образом, с одной стороны, он несёт отсебятину, с другой -- плохо понимает греческий язык, с третьей -- неверно переводит на латынь, поскольку он сказал «ради предвысказывания», хотя следовало сказать “sub praetextu aliquot et simulatione” (под неким предлогом и при помощи обмана). Поэтому смысл высказывания Аристотеля затемняется и хитро извращается, ибо одно выдаётся за другое: ведь в приведённом выше отрывке говорится о том, что в действительности неимущие люди отстраняются от управления государством, а представляется дело так, будто их не допускают к ведению государственных дел ради их же блага.
4. А что далее он совершает очередной подлог -- “circa congre- gationem” (относительно скопления), -- так это совершеннейший абсурд, ибо греческому слову соответствует слово “contio” (собрание), а не “congregatio” (скопление). Ведь возможно скопление и животных, откуда мы говорим «стадо»48; «собрание» же -- это именно масса людей, созванных для принятия законодательных решений по государственным делам, и именно это слово употреблено по-гречески.
Таким образом, его перевод неверен: ведь он употребил одно слово вместо другого и не передал значение греческого термина. Впрочем, эта ошибка простительна.
5. Однако совершенно невозможно простить то, что он употребляет выражение “circa praetoria” (относительно преторских постановлений): ведь он говорит “praetoria” (преторские), а должен говорить “iudicia” (судебные). В самом деле, мы говорим “iudicium furti” (судебныерешения относительно кражи), а не “praetorium furti” (преторские решения относительно кражи), и “res iudicata” (судебные решения), а не “praetoriata”49 (преторские), а также “probationes in iudicio factas” (доказательства, приведённые в суде) и “iudicium de dolo malo” (вынесение судебного решения о наличии злого умысла). Наконец, греческое слово “dicastis” соответствует латинскому слову “iudex” (судья), а “dicastrion”50 -- латинскому “iudicium” (суд). Вот что значит переводить дословно. А этот говорит вздор и не знает того, что известно даже детям.
6. “Circa principatus” (относительно первых должностей/принципатов), -- говорит он. Ещё одна нелепость: следовало сказать “magistratus” (государственные должности/магистратуры), по- Сопоставляются однокоренные латинские слова “congregatio” и “grex” (< greg-s). Неологизм. Здесь и далее Л. Бруни использует современный ему вариант написания древнегреческих слов 5|каотп<;, SiraoTnpiov; TipnTai, Ti'pniJa (II 11); ЈniЈiKЈia (II 15). скольку «первое место/принципат» занимает император или царь, и мы никогда не скажем, что преторы, консулы, народные трибуны, курульные эдилы, префекты анноны51 и другие лица подобного статуса «владеют первыми местами/принципатом», -- мы говорим, что они «занимают государственные должности/магистратуры». Ведь власть магистрата вверена народом или принцепсом одному либо многим лицам, а власть принцепса -- это нечто неизмеримо более значительное, чему подчиняются все прочие должности.
Так, мы говорим, что Октавиан, Клавдий и Веспасиан52 были принцепсами, а Сенеку, бывшего консулом в период правления Нерона53, «принцепсом» не назовёт никто, потому что принцепсом тогда был Нерон, а не Сенека; и консулат Сенеки был не «принципатом», а «магистратурой». С другой стороны, власть Нерона называется не «магистратурой», а «принципатом». Это яснее ясного. И никто из образованных римлян54 не называл «принципатом» подобного рода должности и распорядительные права, вручённые гражданам. Кроме того, мы используем при переводе термин «принцепс» в таких, например, выражениях, как “princeps senatus” (принцепс сената), т.е. «первый/самый главный человек в сенате», “princeps iuventutis” (принцепс молодёжи), т.е. «тот, кто считается первым/лучшим среди молодёжи благодаря своему благородству и доброму имени». Именно так принято говорить на латинском языке. Этот же наш толмач, может, и был вполне сведущ в чём-то другом, но что касается его литературной деятельности, то здесь он совершеннейший невежда.
7. Далее он переводит “circa armationem”55 «относительно вооружённости», “circa exercitia” -- «относительно занятий». Эти два выражения -- детский лепет, ведь выражение «относительно вооружённости» не является вполне обычным для нашей речи, а слово «занятие» обозначает все без различия виды деятельности. Аристотель же употребляет слово «упражнения» в том смысле, что между телесными упражнениями и воинскими навыками существует определённая связь.
8. Подводя итоги сказанному выше, наш переводчик изъясняется следующим образом:
“Circa congregationem quidem: licere omnibus congregationi inter- eese, damnum autem imponi divitibus, si non intersint in congregationi, Перечисляются важнейшие римские магистратуры. Перечисляются римские императоры I века н.э.: Октавиан Август, Клавдий, Веспасиан Флавий и Нерон. Сенека Луций Аней (I в. до н.э. -- I в. н.э.) -- римский государственный дея-тель, философ и писатель, воспитатель молодого императора Нерона. В тексте: nec quisquam Latinorum. Неологизм. vel solis vel multo maius. Circa principatus autem: habentibus quidem honorabilitatem non licere abiurare, egenis autem licere. Circa praetoria vero: divitibus quidem esse damnum, si non discutiant, egenis autem licentiam, vel his quidem magnum damnum, his autem parvum. Eodem modo et de possidendo arma et de exercitari leges ferunt: egenis quidem licet non possidere, divitibus autem damnosum non possidentibus. Et si non exerciant, his quidem nullum damnum, divitibus autem damnosum, ut hi quidem propter damnum participant, hi autem propter non timere non participant. Haec quidem igitur sunt oligarchica sophistica legislationis” «Относительно же скопления: всем позволено принимать участие в скоплении, накладывать же убыток -- только на богатых, если они не участвуют в скоплении, или на каждого в отдельности, или на гораздо большее количество. А относительно первых мест/принципата: имеющим достойность уважения не позволено отпирать-ся, неимущим же позволено. Относительно же преторских постановлений: для бога-тых есть наказание, если не будут отрицать, для неимущих же -- свобода, или: для первых -- большое наказание, для вторых -- маленькое. Точно так же говорят и от-носительно владения оружием, и об исполнении законов: неимущим позволено не вла-деть, а богатым, не владеющим, -- убыточно. И если они не занимаются, то первым никакого убытка, а богатым убыточно, чтобы одни из-за убытка участвовали, а другие -- из-за отсутствия боязни -- не участвовали. Вот таковы олигархические разумности законодательства!».