Таким образом, религиозный Ренессанс актуализировал лирический жанр молитвы, близкий элегии, плачу. Объединяет стихотворения А. Блока, Е.Ю. Кузьминой-Караваевой, Е. Гуро, М. Цветаевой чувство боли по потерянным детям и желание высказать эту боль в молитвенном слове, преодолеть смерть. Рассмотренный контекст позволил ярче высветить позицию Е.Ю. Кузьминой-Караваевой, воспринимающей смерть дочери как очередное испытание на жизненном пути, а также проанализировать механизм лиризации сакрального жанра.
В параграфе втором «Традиции и новаторство в поэзии, живописи и иконописи Е.Ю. Кузьминой-Караваевой (матери Марии)» рассматриваются взаимосвязи и взаимовлияния её поэтического и живописного, декоративно-прикладного творчества. Стихи матери Марии живут единой жизнью с вышивками, иконами, рисунками. Желание Е.Ю. Кузьминой-Караваевой реализоваться в поэзии, философии, живописи подтверждает универсальность её личности.
Акварель «Горний путь» (1917 г.) есть результат размышлений Е.Ю. Кузьминой-Караваевой о христианском подвиге восхождения на высоты, тематически сближающийся со сборником «Руфь». В стихотворениях «Исход», «Вестники» звучит мотив смирения, полная отдача себя воле Бога и задаётся вектор от горизонтали к вертикали. Акварели «Горний путь», «Ангелы трубящие» (1913 - 1917 гг.), «Добрый пастырь» (1913 - 1917 гг.) представляют Е.Ю. Кузьмину-Караваеву натурой страстной, лишённой кротости и смирения. Она пользуется локальной цветописью, яркие цветовые пятна на общем фоне очерчены четким деформированным контуром. Горы-треугольники на картинах сродни духовным треугольникам-горам В. Кандинского, постоянно движущимся «вперёд и вверх». Данная техника говорит о тяготении к авангарду, о влиянии творчества П. Гогена, которым Е.Ю. Кузьмина-Караваева была увлечена в юности. Акварели напоминают эскизы, подготовленные для фресковой живописи, которая активно будет использована матерью Марией в эмиграции для росписи устроенного ей храма на улице Лурмель.
В своей работе мы сочли возможным сравнить работы «Добрый Пастырь» Е.Ю. Кузьминой-Караваевой и современного японского художника Садао Ватанабэ (1913-1996), принявшего в 1930 г. христианство.
Нельзя не увидеть аналогии между акварелью «Пророки» (1913-1917 гг.) и картинами Н. Гончаровой «Евангелисты» (1911 г.): темные краски, статичность фигур, которые напоминают застывших «каменных баб», что является намеренной декларацией интереса к Востоку, древним культурам, который проявился у Е.Ю. Кузьминой-Караваевой и в «Скифских черепках».
Светлое чувство всеобъемлющей любви матери к детям в стихотворениях и рисунках к циклу «Стихи» (1937 г.) контрастно изображенному в акварели «Материнство» (1913-1917 гг.), с которой на нас глядят предельно напряжённые лица характерного восточного типа. Общий мрачный тон акварели, «охристые» лица женщин и тела детей, тянущих к ним руки и взгляды, полные неизбывной тоски и страдания, передают ощущение трагичности мира.
Рубежной в творчестве Е.Ю. Кузьминой-Караваевой можно считать «Икону преподобной Марии Египетской», которую она пишет в 1932 г. в период подготовки к постригу. Если в ранний период творчества картины, связанные с евангельскими эпизодами, демонстрировали максимализм, активность, энергию и страстность юной художницы, то данная икона свидетельствует о преображении души человека. Зная, что цель иконы не в том, чтобы возбудить то или иное человеческое чувство, не в индивидуальном понимании изображённого на иконе, мать Мария, тем не менее, не хочет остаться бесстрастной и «отстранённой», а пытается выразить в иконе «эмоциональный внутренний огонь и напряжение» Мать Мария (Скобцова). Красота спасающая: живопись, графика, вышивка. - СПб.: Искусство, 2004. - С. 61..
Можно утверждать, что живопись Е.Ю. Кузьминой-Караваевой в контексте её духовных исканий указывает на верность избранному творческому пути с «религиозным уклоном». Несмотря на эстетическую доминанту поэтической личности Е.Ю. Кузьминой-Караваевой, которая основывается на чувственно-эмоциональном и христианском отношении к миру, нельзя не заметить влияния на её творчество искусства авангарда. Не противореча друг другу, а скорее дополняя друг друга, стихи и живопись Е.Ю. Кузьминой-Караваевой соотносятся по принципу контрапункта, отражая сложные поиски своего Иерусалима. Исповедальный характер «Руфи» отражается в авангардистских образах ангелов, Пастыря, евангелистов, в то время как гневные, богоборческие стихи 1930 - 1940-х гг. «смиряются» тяготением к древнерусской монументальной живописи при разнообразии форм, техник и манер исполнения. Такой подход к творчеству, по нашему мнению, не входит в противоречие с духовными поисками монахини, а скорее проясняет их.
В главе третьей «Трансформация житийного и мистериального канона в творчестве Е.Ю. Кузьминой-Караваевой» рассматриваются такие сакральные жанры, как жития и мистерии, переосмысленные Е.Ю. Кузьминой-Караваевой.
Параграф первый «Жития в изводе Е.Ю. Кузьминой-Караваевой (Сборник «Жатва Духа». 1927 г.)» посвящен трансформации житийного канона в творчестве матери Марии.
Экспериментаторский характер литературы XX в. проявлялся по-разному, в том числе - через активный диалог современного искусства и предшествующего ему классического типа культуры. Н.Л. Лейдерман, исследуя проблему «памяти жанра», утверждал, что «жанр никогда не повторяется: оживая или актуализируясь, жанровый канон каждый раз воплощается в исторически своеобычной типологической разновидности, со-формной новому социальному и культурному контексту» Лейдерман Н.Л. Теория жанра. Исследования и разборы / ИФИОС «Словесник» УрО РАО; Урал. гос. пед. ун-т.- Екатеринбург, 2010. -С. 86.. В 1920 - 1930-е гг. XX в. актуализируется жанр литературной биографии, представленный в творчестве М. Алданова, Н. Берберовой, Б. Зайцева, Д. Мережковского, А.М. Ремизова, И. Шмелёва. На пути к постригу Е.Ю. Кузьмина-Караваева также составляет сборник житий «Жатва духа» (1927 г.).
Новаторство матери Марии заключается в том, что она, в отличие от других писателей-эмигрантов, обращается не к великим русским святым, а исследует редкие жития, в которых ищет «откровения собственного пути»Федотов Г.П. Святые Древней Руси. - М.: Московский рабочий, 1990. - С. 27..
Жития «Виталий-монах», «Праведный Филарет», «Преподобная Марина» и другие рассказывают читателю о подвижниках, которые были обращены к миру, потому что, как писала Е.Ю. Кузьмина-Караваева, «любили этот образ Божий мира, образ Божий человека, прозревали его в грехе и гное исторической действительности», Кузьмина-Караваева Е.Ю. (Мать Мария). Жатва духа: Религиозно-философские сочинения. - СПб: Искусство - СПБ, - С. 434. готовые отдать все ради спасения ближнего.
Главная тема « Жатвы духа» - жертвенное служение ближним во имя их спасения, «ибо мир лежит во зле» (Ин. 5:19). Об этом же Е.Ю. Кузьмина-Караваева пишет в своих философских статьях: «Ещё о монашестве», «Христианство», «Православное дело» (1935 г.). Таким образом, жития в изводе Е.Ю. Кузьминой-Караваевой концентрируются вокруг главной темы: полагание своей души за других. В этом нам видятся причины обращения Е.Ю. Кузьминой-Караваевой к жанру житий и принцип их отбора для сборника.
Герой житийной литературы - святой человек. В житиях Е.Ю. Кузьминой-Караваевой действуют не «святые» люди. Они могут заблуждаться, ошибаться, и главное - они, как истинно духовные люди, не противопоставляют себя грешным, падшим людям, а принимают на себя ответственность за них в этой жизни и перед Богом. Выражением такого пути к человеческим душам является житие «Виталий-монах». Избранный матерью Марией святой повторяет путь Марии Египетской, в честь которой она наречена после принятия пострига.
Обработанное Е.Ю. Кузьминой-Караваевой житие «разбавлено» реалистическими деталями, которые напомнят читателю будние дни скитальцев из России. Сохраняя в основном стилистику жанра жития, Е.Ю. Кузьмина-Караваева производит необходимые ей синонимические замены, учитывая временной контекст. Слово «блудилище», свойственное церковным жанрам, она заменяет на современное «играла музыка в притоне», вместо «читал псалмы Давида» - «начал молиться». Так происходит транспозиция канонического жанра в современность. Также Е.Ю. Кузьмина-Караваева считает возможным досочинить диалоги Виталия с блудницами, его рассказ «о трудностях пути отшельнического». Она «убирает» сюжет о юноше-блуднике, о посмертных чудесах, исцелениях, тем самым заостряя внимание на подвиге великой любви и сострадании к людям.
Вопреки условностям агиографического канона, в текстах Е.Ю. Кузьминой-Караваевой очевидны добавления, указывающие на факты её личной биографии. В пейзажных зарисовках прослеживаются приметы родной кубанской земли. Так, в житии «Филарет милостивый» описываются «виноградники, приносящие» ему «большой доход», как воспоминание Е.Ю. Кузьминой-Караваевой о виноградниках Джемете. Для многих эмигрантов такие воспоминания о молодости, счастливой жизни в России скрашивали горечь будней в чужой стране.
Нельзя не отметить связь текстов Е.Ю. Кузьминой-Караваевой с фольклорной традицией, что придаёт текстам особую лиричность и торжественность, сближая их с экспрессивно-эмоциональными текстами житий Митрополита Киприана, Пахомия Логофета. Е.Ю. Кузьмина-Караваева исключает из житий многочисленные амплификации, богатые сравнения, метафоры - акмеистическая школа удерживает ее от «плетения словес» Епифания Премудрого. В переложениях найдут своё воплощение ключевые концепты творчества Е.Ю. Кузьминой-Караваевой: огонь, горы («паронимическая связь слов “гора” и “гореть” отсылают к возвышенной сфере небесного вечного света») Ханзен-Леве А. Русский символизм. Система поэтических мотивов. Мифопоэтический символизм. СПб.: Академический проект, 2003. - С. 228.. По мнению А. Ханзен-Лёве, это самая утончённая форма проявления огня - «облучение» сверху божественным огнем.
В житии преподобной Марины нельзя не обратить внимания на эпизоды взятия на себя чужого греха, в которых сосредоточена центральная мысль богословия матери Марии, выраженная в экзистенциальном чувстве всеобъемлющего материнства.
Очевидно, что, создавая другую реальность, к которой сама Е.Ю. Кузьмина-Караваева не принадлежала, она так организует текст, так компонует сюжеты, что выявляет свои индивидуальные черты. Выстраивая художественный мир произведения, ориентируя читателя на свою точку зрения, автор находится, как писал Б.О. Корман, «на границе создаваемого <…> мира как активный творец его <…> не разрушая его эстетическую устойчивость» Корман Б.О. Практикум по изучению художественного произведения: учебное пособие. - 3-е изд. - Ижевск: Изд-во ИУУ УР, 2003. - С.48..
Таким образом, сохраняя фабульную сторону канонического текста, беря за основу сакрально-онтологические координаты жития, сохраняя стилистику житийных текстов: высокий житийный стиль, упорядоченный напевный ритм развёрнутых периодов - автор соотносит их с современным ему социально-историческим контекстом.
Почитая традиции, Е.Ю. Кузьмина-Караваева смело трансформирует жанр, следуя двум главным целям: представить путь благочестия как возможный в условиях новой исторической реальности для поддержки русских за рубежами оставленной Родины и предъявить свой путь монашеского служения. Близкие к беллетристике, жития святых явились еще одной возможной формой деятельного служения людям, источником радости и надежд, в которых так нуждались оказавшиеся в чужой стране соотечественники. Читая жития, им, как полагает С. Тимченко, «оставалось только подражать примеру и шествовать предложенным путем». Мать Мария проповедовала русскую духовную традицию любовно-целительного отношения к страдающему, падшему миру.
Во втором параграфе «Актуализация мистериального жанра в творчестве Е. Ю. Кузьминой-Караваевой в 1930-е - 1940-е гг.» исследуются содержательный и структурный аспекты написанных ею пьес.
Тема Страшного Суда и спасения души вновь актуализируются в 1930 - 1940-е гг. при обращении матери Марии к жанру мистерии, который насыщается новым содержанием. Считавшийся устаревшим, жанр мистерии неожиданно получает новую жизнь в новой системе координат. Серебряный век понимал мистерию как драму, для которой характерна сакральная заданность сюжета («Голгофа»), жертва в качестве ситуативного центра, мотив искупления /спасения. «Любая сцена, любой раздел средневековой драматической игры, выросшей из богослужения, - часть единой всегда одной и той же цепи: это великая драма, начало которой составляет сотворение мира и грехопадение, кульминация которой - вочеловечение Христа и Страшный суд» Ауэрбах Э. Мимесис. Изображение действительности в западноевропейской литературе. - М.: Прогресс, 1976. - С. 168.. Идею искупительной жертвы и крестного страдания можно увидеть в произведениях З.Н. Гиппиус, Л.Д. Зиновьевой-Аннибал, М.А. Кузмина, А.М. Ремизова.
Исследованиям в области поэтики и хронотопа мистериального жанра посвящены работы современных исследователей: Э. Ауэрбаха, Н.В. Барковской, В.Е. Головчинер, Т.В. Емельяновой, М.И. Ибрагимова. По мнению Т.В. Емельяновой, всё творчество матери Марии «восходит к парадигме мистериального жанра» Емельянова Т.В. Типология жанра мистерии в английской и русской драматургии первой половины XX века (Ч.Уильямс, Дороти Сойрес, Фрай, Е.Ю. Кузьмина-Караваева): дис. канд. филол. наук: 10.01.05. - М., 1999. - С.149-151.. М.В. Юрьева полагает, что жанр мистерий в творчестве Е.Ю. Кузьминой-Караваевой развивается в связи с «общим духом» русского религиозного возрождения, для которого мистериальность являлась категорией мышления Юрьева М.В. Поэтическое творчество Е.Ю.Кузьминой-Караваевой: дис. … канд. фил. наук: 10.01.01. - Краснодар, 2004. - С. 138..