1985 |
1990 |
1995 |
2000 |
2005 |
2010 |
2015 |
Рис. 4. Относительная динамика численности молодежи в возрасте 25—29 лет, 100 = 1985 г. (с прогнозом до 2015 г.) в Ливии и Алжире1.
Наконец, на Бахрейне и в Йемене достижение пика чис ленности молодежи в возрасте 20—24 года ожидается еще только в будущем (см. рис. 5).
Бахрейн
'Йемен
1985 1990 1995 2000 2005 2010 2015
Рис. 5. Относительная динамика численности молодежи в возрасте 20—24 лет, 100 = 1985 г.
(с прогнозом до 2015 г.) в Бахрейне и Йемене2.
1Источник: UN Population Division Database.
2Источник: UN Population Division Database.
108
Однако, конечно же, ситуация на Бахрейне и в Йемене кардинально различается не только экономически и социаль но, но и структурно-демографически. Действительно, если на Бахрейне стабилизация численности молодежи ожидается уже После 2015 г., то для Йемена она прогнозируется экспертами ©ОН только после 2040 г. (см. рис. 6),
Рис. 6. Относительная динамика роста численности молодежи в воз расте 20—24 года, 100 = 1985 г. (с прогнозом до 2050 г.) в Бахрейне и Йемене.
Таким образом, надо отметить, что если в большинст ве арабских стран структурно-демографические факторы в ближайшие годы будут способствовать социально-нолити- ческой стабилизации, то в Йемене структурно-демографи ческие факторы социально-политической дестабилизации являются не только самыми мощными во всем арабском мире, но они еще и будут сохраняться в будущем долгие го ды (и даже десятилетия), что напрямую связано с колос сальным отставанием Йемена от остальных арабских стран в прохождении демографического (и, шире, модернизационвого) перехода.
109
Глава IV
АРАБСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА
Происходящее на Арабском Востоке дает основания для нескольких предположений: 1) волнения и беспорядки, в ряде случаев перерастающие в вооруженную борьбу, имеют сугу бо внутренние предпосылки, а их совпадения по времени в ряде арабских стран— случайность; 2) налицо более общий системный кризис важного сегмента международных отноше ний— модели государственного управления; 3) важнейшее значение в происходящем приобретает внешний фактор, кото рый придает всем революциям такое сходство; 4) речь идет не о кризисе системы государственного управления и не о регио нальной проблеме, и даже не о международном заговоре про тив арабов, а об одном из этапов «перезагрузки» системы ме ждународных отношений на глобальном уровне, инициатива которой исходит из сфер, связанных непосредственно с нацио нальными интересами отдельных стран.
По нашему мнению, все четыре допущения имеют право на существование, но последнее предположение — обобщаю щего характера — позволяет думать, что начало качественных изменений протоглобального масштаба в мировой политике весьма близко.
Массовые политические волнения первой половины 2011 г. вызвали сравнительно «мирное падение» авторитарных режимов «несменяемых президентов»: Бен Али в Тунисе, Хос ни Мубарака — в Египте, Абдаллы Салиха — в Йемене. Сход ные формы общественного протеста угрожали существованию режимов единоличной власти в Иордании, Алжире, Сирии, на Бахрейне. А вот в Ливии события пошли по иному сценарию. Вооруженное противостояние частей регулярной армии, вер ных полковнику Муаммару Каддафи, и поддерживаемой сила ми НАТО оппозиции подтолкнуло Ливию к пропасти граждан ской войны.
Перед политическими наблюдателями встал весьма нелег кий вопрос о том, как охарактеризовать ливийские события:
110
это вооруженный мятеж против законной власти или револю ция масс против тирана? А может быть, смута, переходящая В анархию? Или это структурная перестрой^ общественной жизни, осуществляемая руками оппозиции? Поиск ответа на этот и другие вопросы привлекли пристальное внимание ис ториков и политологов не только к содержанию, но и к форме потрясений в арабском мире.
По существу, во всех вышеназванных странах события развивались и продолжают развиваться по тождественным сценариям, суть которых в конечном итоге сводится к одному: свергнуть существующий политический строй.
Полиция и силы безопасности, призванные поддерживать порядок, оказываются неспособны справиться с массовыми протестами и либо бездействуют, либо переходят на сторону 1ИХ)тестующих. Наступает коллапс, паралич власти, которым незамедлительно пользуются силы оппозиции, борющиеся за политическое влияние в стране. Армия, до поры времени не вмешивающаяся в политическую борьбу, играет скорее роль наблюдателя и арбитра. За кажущимся хаосом, тем не менее, можно обнаружить скрытый смысл: практически все события с первого дня актов «гражданского неповиновения» и до мо мента свержения «ненавистного политического лидера» про ходили по некому сценарию, который явно писала и направля ла чья-то опытная рука.
Поиск социальной и экономической подоплеки выступле ний 2011 г. вряд ли поможет адекватному пониманию событий, которые уже вошли вгисторическую литературу под названием «смута в месяц рамадан». Более продуктивным представляет ся их рассмотрение через призму традиционного политическо го поведения, в частности, через такую устойчивую форму по литического протеста и предвыборной борьбь!, которая в араб ской политической культуре известна как «фцтна» («смута»).
Известный российский историк, специалист по Ближнему Востоку И.М. Смилянская, основываясь на арабских политиче ских понятиях, выделяет следующие основные формы смуты, которые определяются в первую очередь масштабами, числен ностью вовлеченных в действия народных масс: волнения (идтираб); столкновение, бунт (тамарруд); массовое выступление,
i l l
мятеж (исъян). Арабская политическая культура также прово дит весьма тонкое разделение протестных выступлений, объе диняемых понятием «фитна». Начнем с того, что понятие «алфитна» или (в упрощенной форме) «фитна» и его производные встречаются в Коране свыше 30 раз, и всегда в негативном зна чении. Термин «фитна» включает широкий круг явлений и оце нок. Его можно перевести на русский язык как «искушение», «соблазн», «мятеж», «смута», «восстание», «безумие», «заблу ждение» и даже «неверие». В основе смысла этого понятия ле жит значение отглагольной основы «фатана» — очаровывать, околдовывать, соблазнять. Это придает всем словам, образо ванным от данной основы, особый оттенок. В Коране сказа но, что «ал-фитна» (соблазн, неверие, смута) большой грех, чем даже убийство (Коран. 2:191). «И сражайтесь с ними, пока не будет больше фитны (неверия, искушения, смуты)» (Коран. 2:193). «Убивайте их пока не прекратится фитна (неверие, ис кушение, смута)» (Коран. 8:39).
В сходном значении используется термин «фауда» (анар хия). Соотношение обозначаемых ими явлений можно пояс нить следующим образом: крупномасштабная «фитна» обычно перерастает в «фауду», т.е. разросшаяся смута ввергает общест во в состояние анархии. Термин «фитна» характеризует особое состояние сознания участников выступления, тогда как «фауда» скорее определяет состояние общества, пораженного смутой
Несмотря на моральное осуждение «фитны» в Коране, по пытки использовать стихийно недовольство в политических целях, придать протестам управляемый характер имели место в самые разные периоды арабо-исламской истории. Впервые в арабской политической лексике термин «фитна» был приме нен к известным событиям 656—661 годов, связанным с борь бой за халифскую власть между четвертым праведным хали фом Али и претендентом на халифский престол из династии Омейядов, правителем сирийских областей арабского хали фата имени Муавийя. Волнения привели к крупному раско лу внутри мусульманского сообщества — возникновению сек тантского движения хариджитов, а позднее— утверждению династии Омейядов и религиозно-политическому расколу ис лама на суннизм и шиизм.
112