Материал: Выдрин И. В

Конституционно-правовые основы демократии и статусаРоссийского государства

Во-вторых, в условиях федеративного государства принцип единства системы государственной власти означает наличие общих конституцион- но-правовых принципов построения и функционирования федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов РФ. Для государственной власти субъектов РФ обязательны основы конституционного строя: принципы демократического федеративного правового государства, республиканская форма правления, принцип разделения властей, а также общие принципы организации представительных

иисполнительных органов государственной власти, установленные федеральным законом (ч. 1 ст. 77 Конституции РФ). Федеральным законодательством могут устанавливаться общие принципы организации и иных органов государственной власти (или государственных органов) субъектов РФ (например, контрольно-счетных органов).

В-третьих, единство системы государственной власти должно осуществляться в условиях сбалансированного разграничения предметов ведения и полномочий между федерацией и ее субъектами и гарантировать самостоятельность субъектам РФ в решении вопросов, отнесенных к их ведению. Следовательно, единство системы государственной власти допускает существованиедвухподсистемгосударственнойвласти(федеральнойирегиональной)

игосударственных полномочий, принадлежащих федеральным органам государственной власти и органам государственной власти субъектов РФ.

В-четвертых, Президент РФ призван гарантировать единство системы государственной власти, применяя функцию обеспечения согласованного функционирования и взаимодействия органов государственной власти в федеративном государстве (ч. 2 ст. 80 Конституции).

3.Разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов РФ. Государственно-властные полномочия в условиях федеративного государства имеют горизонтальное и вертикальное разделение. Вертикальное разделение заключается в закреплении на конституционном уровне различных видов предметов ведения и компетенции Российской Федерации, субъектов РФ, федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов РФ.

Конституция РФ устанавливает следующие виды предметов ведения: предметы ведения Российской Федерации (ст. 71 не называет их исключительными); предметы совместного ведения Российской Федерации и субъектов РФ (ст. 72); сферу ведения субъектов РФ (ст. 73: «Вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Рос-

131

Глава 5

сийской Федерации субъекты Российской Федерации обладают всей полнотой государственной власти»). При этом в ст. 73 отсутствует перечень вопросов, гарантированных в качестве предметов ведения субъектов РФ. Следовательно, можно констатировать закрепление в Конституции только принципа остаточных предметов ведения субъектов РФ.

Помимо конституционной модели разграничения предметов ведения и полномочий (ст.ст. 71, 72, 73) Конституцией РФ предусматривается договорное регулирование. Согласно ч. 3 ст. 11 Конституции разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ осуществляется также Федеративным договором 1992 г. (который действует в части, не противоречащей Конституции), а также иными (двухсторонними) договорами о разграничении предметов ведения и полномочий.

Порядок подготовки, заключения и утверждения таких договоров (нормативных публично-правовых) регулируется Федеральным законом от 6 октября 1999 г. № 184 ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации». Федеративный договор 1992 г. по юридической силе стоит ниже Конституции РФ, а двухсторонние договоры имеют юридическую силу федерального закона, но не должны противоречить Конституции РФ. Договорное регулирование федеративных отношений, по признанию Конституционного Суда РФ, не меняет конституционную (а не договорную) природу Российской Федерации.

В Постановлении от 7 июня 2000 г. № 10-П Конституционный Суд РФ указал, что договор или соглашение не может быть выше Конституции РФ, что вытекает из ее ст.ст. 4 и 15, а также п. 1 раздела второго «Заключительные и переходные положения».

Практика заключения двухсторонних договоров использовалась в 1994–1999 гг., но была признана порочной, нарушающей принцип равноправия субъектов РФ во взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти. Эти договоры нуллифицированы. В настоящее время действует один Договор между Российской Федерацией и Республикой Татарстан о разграничении предметов ведения и полномочий. Договор этот был утвержден Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 199 ФЗ «Об утверждении Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан»134. Он предус-

134 Российская газета. 2007. 31 июля.

132

Конституционно-правовые основы демократии и статусаРоссийского государства

матривает, что граждане Российской Федерации, проживающие на территории Республики Татарстан, имеют право получать основной документ, удостоверяющий личность (общегражданский паспорт гражданина Российской Федерации), с вкладышем на государственном языке Республики Татарстан (татарском) и с изображением государственного герба Республики Татарстан.

Между двумя уровнями государственной власти (федеральной и регио­ нальной) распределяются как предметы ведения, так и полномочия федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов РФ. Разграничение и конкретизация полномочий органов государственной власти федерального и регионального уровней производится федеральными законами, принятыми в различных сферах общественных отношений. Перечень полномочий органов государственной власти субъектов РФ устанавливается на основе федерального законодательства в конституциях и уставах субъектов РФ.

4. Принцип равноправия и самоопределения народов в Российской Федерации. Существуют конституционные и международно-правовые аспекты самоопределения народов, а также гарантии равноправия народов. В преамбуле Конституции РФ установлено, что она (Конституция) принимается, «исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов». Вместе с тем право на самоопределение не имеет развернутого определения в конституционных нормах. В литературе оно характеризуется иногда как конституционное право человека, как норма конституционного права. Право на самоопределение народов и наций имеет междуна- родно-правовой статус. Из статьи 1 Международного пакта о гражданских и политических правах вытекает право на самоопределение народов и наций, выбирающих свой путь государственно-правового развития. Данное право имеет два аспекта: внешний и внутренний, которые соизмеримы со сферами проявления государственного суверенитета.

Внешний и внутренний аспекты самоопределения народов имеют определенные международно-правовые и внутригосударственные границы реализации, которые известны как формы национального самоопределения в международном и внутригосударственном праве.

В международно-правовом статусе этого права проявляется, с одной стороны, его наднациональный характер, с другой стороны, более позднее возникновение по сравнению с типичным перечнем конституционных прав, включающим права человека первых двух поколений. Право это, имея «внешнюю» и «внутреннюю» сторону самоопределения, является сложносоставным и включает два взаимосвязанных и взаимозависимых

133

Глава 5

права: во-первых, право народа свободно определять свое международное положение, во-вторых, право выбирать свою политическую, экономическую, социальную и культурную систему. Оно получило свое правовое оформление в Международном пакте о гражданских и политических правах и Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах. В них говорится, что «все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие»135.

Термин «политический статус», используемый обоими пактами, понимается в международном праве двояко: им обозначают политический статус народа в международных отношениях, с одной стороны, и внутригосударственных, с другой. Поэтому реализация права народов на самоопределение всегда требует выражения воли народа как относительно его политического статуса в отношениях с другими государствами, так и относительно своей внутренней политической организации.

Доктрина международного права в этом вопросе исходит из того, что принцип самоопределения не предоставляет неограниченного права на отделение народу, проживающему на территории независимого и суверенного государства. Так, Декларация о принципах международного права 1970 г. выступает против того, чтобы санкционировать или поощрять любые действия, которые ведут к расчленению, частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных или независимых государств, действующих с соблюдением принципа равноправия и самоопределения народов136.

Природа права народов на самоопределение сложна и многогранна и имеет различные формы и степени осуществления. Тем не менее современное «международное право не закрепляет неограниченного права на отделение в качестве интегрального элемента права на самоопределение. Законность отделения признается лишь тогда, когда речь идет о народах, территориях и образованиях, находящихся в подчинении в нарушение международного права»137.

В силу того что современные демократические государства имеют конституционно-правовые основы организации и деятельности, выбор

135Международная защита прав и свобод человека: сб. документов. М., 1990. С. 21, 33.

136См.: Международное публичное право: сб. документов. Т. 1. М., 1996. С. 7.

137Журек О.Н. Самоопределение народов в международном праве // Советское государство и право. 1990. № 10. С. 104.

134

Конституционно-правовые основы демократии и статусаРоссийского государства

которых является суверенным правом самостоятельных государств, право на самоопределение народов всегда имеет конституционный дискурс

иконституционный вектор реализации в конкретно-исторических условиях.

Следует связывать международно-правовое признание права народов на самоопределение с правом на развитие как правом третьего поколения прав человека. Как следует из современных демократических конституций писаного характера, каждая нация, каждый народ имеют право выбирать свою конституционную идентичность и в рамках этой идентичности создавать конституционно-правовые основы демократического государства

игражданского общества.

Конституционная идентичность всегда имеет нормативное измерение в контексте регулирования и развития через нормы писаной конституции. Конституционная идентичность российского народа основана на нормах Конституции РФ 1993 г., хотя многие ученые и политики оспаривают всеобщность признания конституционных норм, исходя из условий их обсуждения, принятия и введения в действие.

Право на конституционную модернизацию тесным образом связано с правом народа выбирать себе конституцию и обеспечивать через ее нормы конституционный правопорядок. Право на конституционную модернизацию следует относить к формирующемуся четвертому поколению прав человека, которое имеет коллективный характер реализации и основывается на современном конституционном прочтении права народов на самоопределение138.

В этом смысле право на конституционную модернизацию следует понимать как право государствообразующих народов, представители которых объединены общим гражданством, имеют разделяемую согражданами конституционную идентичность и проживают на общей (в том числе анклавной) территории государства.

Конституционный и международно-правовой аспекты самоопределения народов дополняются конституционно-правовыми гарантиями равноправия народов. Все народы, проживающие на территории Российской Федерации, имеют право на использование земли и других природных ресурсов как основы жизни и деятельности (ч. 1 ст. 9 Конституции РФ).

138 См.: Кравец И.А. Субъекты права на конституционную модернизацию: теоретические основы и перспективы правового регулирования // Право и политика. 2010. № 12. С. 2106–2112.

135