Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

учеников, закрепленных за каждым из трех первых классов. Олег,

с32 другими мальчиками, оказался в первом классе «В». Их класс располагался на третьем этаже школы, а парта, за которую усадили Олега, оказалась третьей в первом от входа ряду. К радости Олега, его соседом по парте очутился Ленька Алпатьев, один из «луговых» друзей.

Стали знакомиться.

—  Меня зовут Ксения Витальевна, — представилась учительница, — я буду с вами заниматься всеми предметами, кроме физкультуры, все четыре года начальной школы.

Честно говоря, Ксения Витальевна не очень понравилась Олегу из-за своего сурового вида и строгой темного цвета одежды. Она показалась Олегу очень пожилой женщиной, почти как бабушка Маша,

ссерым, каким-то болезненным лицом и с коротко подстриженными, сильно поседевшими волосами.

Затем Ксения Витальевна стала знакомиться с классом. Она называла по алфавиту фамилию и имя ученика и просила рассказать, что он умеет: читать, писать, считать, рисовать.

—  Агупов Владимир… Воротников Виктор… Либерман Зиновий… Янов Николай… — по очереди вызывала учеников Ксения Витальевна и слушала их рассказы.

Оказалось, что больше половины класса не знали даже букв. С этого, с изучения букв, слогов, цифр, с того, что давно уже знал Олег, начались занятия в школе. На второй перемене тетенька в белом халате принесла в класс большой фанерный поднос, на котором были кусочки хлеба, политые подсолнечным маслом и посыпанные сахаром. Олег, видя, с какой торопливостью некоторые ребята поедают этот хлеб, постеснялся достать из планшета приготовленную мамой булку со сливочным маслом.

Дома Олега ждали мама с бабушками, и на первый главный вопрос: «Понравилось ли тебе в школе?», он без промедления ответил: «Нет».

—  Почему? — удивилась мама.

—  Неинтересно, я это все уже знаю. И еще: я чуть не описался, постеснялся попроситься выйти. Не хочу я учиться!

—  Ладно, ладно, — сказала мама, — потерпи: в субботу обещал прийти ночевать домой отец, мы тогда и разберемся, что почем.

56

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

—  И еще, — продолжал Олег, — я с новой сумкой в школу ходить не буду, найдите мне старую, прошлогоднюю, и бутерброды мне не нужны, если только яблоко. Потерплю до дома.

В воскресенье собрался родительский совет по поводу заявления Олега Карпова о том, что он не хочет учиться в школе, так как ему там неинтересно. Все выступающие осудили Олега. Дедушка сказал, что с таким дураком он не будет разговаривать, а Денис обещал отлучить его от голубей. Подвел итоги разговора отец:

—  Так как по советским законам у нас в стране введено всеобщее начальное образование, обязать товарища Олега Карпова посещать школу и закончить первый класс на «отлично»…

И покатились, побежали школьные деньки от понедельника до субботы. Зато воскресенье было посвящено свободе и развлечениям. Но и в будние дни оставалось время сходить на луг, погонять мяч, искупаться. У ребят появилось новое увлечение — «кадило». К изрешеченной консервной банке привязывали проволочную петлю, закладывали в банку сухой кизяк, поджигали его, и раскручивали кадило

вразные стороны. От кадила шел дым, отпугивая комаров, летели

вразные стороны искры, создавая, особенно вечером, феерическую картину. Олег пошел к деду.

—  Дедушка, сделай мне кадило.

—  Какое кадило? — спросил Григорий Иванович. Олег объяснил.

—  Это не кадило, это — банка дырявая. А кадило в церкви у священника — для богослужебных обрядов.

—  Ну, тогда сделай мне «банку дырявую», — попросил Олег. —  Банку дырявую ты и сам сделаешь. Возьми на мусорке пу-

стую консервную банку, отмотай в сарае кусок медной проволоки и приходи ко мне.

—  Вот, принес, — доложил Олег.

—  Теперь надень банку на бревнышко, возьми зубило и молоток, на верстаке они, и пробивай столько отверстий, сколько твоя душа пожелает. Да, будь осторожен, лучше бей по зубилу, чем по пальцам, — напутствовал дед.

Кадило получилось сплюснутое, кривобокое, но собственного изготовления. Олег от радости за свое первое в жизни изделие был на седьмом небе.

57

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

Военные действия, в основном успешные для страны, продолжались. Однако люди были уже озлоблены войной с ее дефицитом человеческой доброты. У детей, копирующих во многом поведение взрослых, проявление этого дефицита часто выражалось в жестких, даже жестоких шутках старших ребят по отношению к малолетним. Дать подзатыльник, поддать пендаля под зад, «открутить» ухо без всякого на то повода было обычным делом. Олег еще не забыл ребячью шутку эвакуационной зимой 43-го года, когда его уговорили попробовать на вкус металлическую рукоятку колодезного ворота, как новое развлечение ребят, уже здесь в Воронеже, чуть не закончилось для него трагически.

Олег пришел на луг, разжег кадило, оставил его около своей одежды и пошел играть в мяч. А ему, шутки ради, парни положили в кадило неразряженный боевой патрон от пистолета. Окончив играть в мяч, он взял кадило и, раскручивая его, пошел домой. Взрыв над головой разорвал банку, осколком ранил щеку, оглушил его, вызвал шок. Через секунды он пришел в себя и услышал ему уже хорошо знакомый хохот ребят, довольных своей шуткой. Нет, забава парней не была направлена именно против него, просто он оказался

втот момент подходящей целью для развлечения.

Вконце сентября Олег заболел какой-то «фолликулярной ангиной», вызывающей высокую температуру, и три недели провел дома.

Вернувшись после болезни в школу, Олег застал в классе новую учительницу Марию Игоревну, подменявшую, как объяснили ребята, заболевшую Ксению Витальевну. Мария Игоревна была сов­ сем молодой, наверное, чуть старше Саши, коротко стриженой, все время улыбающейся и размахивающей руками с ярко-красными наманикюренными ногтями. Застал Олег и другое, немало удивившее его — многие ребята догнали его по знаниям, они уже читали и писали наравне с ним.

Ксения Витальевна в школу так и не вернулась, и к концу первой четверти в класс пришла третья с начала занятий учительница — Екатерина Алексеевна Мальцева. Екатерина Алексеевна чемто напоминала Олегу маму. Напоминала не внешностью — внешне она была полной противоположностью мамы: смуглая, черноглазая, с овальным лицом, — а манерой поведения, добродушием, какой-то домашней теплотой.

58

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

Последнее воскресенье октября выдалось на редкость теплым. Гулять одному не хотелось, и Олег пошел во двор школы, надеясь встретить кого-то из ребят. Встретились братья Парамоновы и Паша Плотников.

—  Вы куда? — спросил Олег.

—  В «ЖиМ» на аттракционы. Пойдешь с нами? —  Пойду, только скажу маме.

—  Мы говорили, что он маменькин сыночек, а вы не верили, — сказал Колька Парамонов.

Олег засуетился, застеснялся:

—  Нет, мама отпустит, но ее надо предупредить.

—  Вот и иди, предупреждай, мы ждать не будем, — добавил Юрка, младший из Парамоновых.

Перед Олегом, в который раз за последнее время, встала задача с двумя ответами: идти предупреждать маму — терять авторитет у ребят, идти без предупреждения — нарушать слово, данное маме. Первое страшнее, а мама простит.

—  Ладно, пошли, — согласился он.

«ЖиМом» все называли Парк авиамоторного завода, куда Олег перед войной уже ходил с отцом на проводы «Русской зимы».

—  Почему этот парк называют «ЖиМом»? — спросил он както Сашу.

—  «ЖиМ» — это сокращенно: «живые и мертвые», — ответила Саша. — Раньше там было кладбище. Потом, в довоенное время, кладбище закрыли и на его месте организовали парк.

Одни аттракционы парка, различные карусели и качели, остались в хорошем состоянии, другие — в разной степени нерабочими. К последним относилась «качающаяся стрела», напоминающая колодезный журавель. На одном конце стрелы длиною около трех метров располагалось сиденье, в которое усаживали, пристегивая ремнями, любителя острых ощущений, а с другой стороны — противовес. Отпускали фиксатор, и стрела начинала совершать колебательные движения от земли до земли. В какой-то момент стрелу останавливали и высаживали из кабины, часто перепуганного до смерти, смельчака. Этот аттракцион находился в рабочем состоянии, но у него отсутствовали ремни безопасности.

Старшие парни на этой «стреле» показывали удаль, доказывали друг другу свое бесстрашие. Сегодня, как обычно, вокруг аттракцио-

59

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

на собралось много ребят — одни качались, другие наблюдали за головокружительными полетами лихих парней. Откачался один, откачался другой. Все нормально. К аттракциону подходит новая компания парней и среди них Денис. Он увидел Олега, помахал ему рукой и… полез в кресло стрелы. Олегу было приятно, что у него такой смелый брат, и боязно. А вдруг? Вот это «вдруг» и произошло. На втором качке Дениса выбросило из кресла и он, описав дугу, упал.

Денис лежал боком на земле с бледным, неестественно бледным лицом, а его левая нога судорожно сгибалась в колене. Олег очень испугался. Он не знал, что делать, что вообще делают в таких ситуациях? Бежать домой? А что он скажет маме — где он был и почему он был там? Что произошло с Денисом? А если Денис умер? И Олег смалодушничал, принял первое пришедшее в голову, естественно, неверное решение: убежать и спрятаться ото всех. Он забрался в разрушенный дом недалеко от школы, забился там в угол и горько заплакал от обиды на себя и свою судьбу.

Часа через два хватились Олега. Где он? Стали искать: на лугу нет, во дворе школы тоже нет. А тут еще сообщили, что разбился Денис. Нашел спавшего в развалинах Олега, можно сказать случайно, его друг Жорка Комаров.

Дома Олега никто не ругал. Все понимали — испугался малец. Но печальным для Олега стало другое: испуг испугом, но он подсоз­ нательно ощутил, почувствовал, возможно, главное в своем поведении — малодушие.

Денис остался жив. У него оказался сложный перелом со смещением костей бедра, сотрясение мозга и сильные ушибы. Кости срослись плохо, левая нога оказалась немного короче правой, и Денис стал слегка прихрамывать.

Во время болезни Дениса Олег с дедом присматривали за его голубями, кормили и поили их, чистили голубятню, выпускали голубей на крышу, но в полет не отпускали, боялись, что улетят.

Отец сдержал данное Олегу перед уходом на фронт слово — пойти с ним в кино. Но поход этот оказался весьма необычным. Из разговоров отца с мамой он понял, что нахождение немцев в плену предусматривает не только их работу по восстановлению города, но и определенные условия их содержание в лагере, вплоть до организа-

60