Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

зырьки, сдавать их в аптеки, набивать карманы разными по цвету витаминами, кто зелеными, кто красными, кто синими, а потом делились между собой:

—  Кто за синие дает красные?

—  А у меня остались зеленые. Меняю на любые другие… Витамины, а также позаимствованные у владельцев садов и ого-

родов овощи и фрукты скрашивали им жизнь, хотя иногда случались и огорчения в виде порки от родителей или «оборванных» ушей от хозяев домов, лишившихся части своих урожаев.

Денис сдержал слово и стал водить Олега на луг для обучения игре в футбол. Правда, обучение было больше теоретическим, чем практическим. Денис усаживал Олега около футбольных ворот, обозначенных воткнутыми палками в землю или одеждой игроков, и наказывал ему считать забитые мячи. Иногда мяч, направленный в сторону ворот, попадал в Олега. Было больно, иногда очень, но плакать было нельзя. Во-первых, ребята засмеют и, во вторых, для кого плакать: ни мамы, ни бабушки рядом нет. И все же первые футбольные азы Олег получил. После игры Денис ставил кого-то из малолеток в ворота и учил Олега обрабатывать мяч и бить по воротам. Мячи были тяжелыми, самодельными, и часто не мяч отскакивал от ноги, а нога от мяча. Однако очень уж хотелось быть наравне с другими ребятами, не уступать им ни в ловкости, ни в силе. Но вскоре, в основном из-за подготовки Олега к школе, футбольные «дела» решили перенести на следующий год.

Приближался сентябрь. Олегу уже исполнилось 7 лет, и его всем домом стали готовить к школе: Саша линовала и сшивала тетради, тетя Катя сшила новую куртку, дедушка сделал новый пенал, а мама на толпе купила «Букварь» и «Арифметику». Но к первому сентября школа не была готова, там только начинался ремонт. Было объявлено, что занятия начнутся только 8 ноября.

Школа пока не состоялась, но зато произошло радостное событие: наконец заработал водопровод, и теперь не надо было по нескольку раз в день ходить за водой на родник, тем более купанье на реке закончилось. Воду для дома теперь набирали из уличной водопроводной колонки.

46

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

8-го ноября разодетого и причесанного Олега мама повела в школу на Большой Стрелецкой улице. Олег нес старую отцовскую полевую сумку, в которой были тетради, учебники, два карандаша, ручка и отдельно к ней, в коробочке, перья. К сумке был привязан мешочек, в котором болталась чернильница-»непроливайка». Подошли к школе и увидели такую картину: стоит трехэтажное здание, из всех окон которого валит дым, как будто оно горит, но без пламени.

Директор объяснил родителям, что из-за отсутствия центрального отопления в каждом классе установили печи. Но так как печи после кладки не успели просохнуть, а дрова сырые, то получилось такое задымление. Около школы было много мальчиков и девочек, кто с родителями, кто без них, и все с ужасом и недоумением, как и Олег, смотрели на чадящее здание.

—  Все, — сказала мама, — пойдешь в школу через год. И увела Олега домой.

Наступившая зима была студеной. Но стужа была не только снаружи, но и в душах людей. На фронтах шли ожесточенные бои, Красная Армия все чаще переходила к наступательным действиям. Победно заканчивалась Сталинградская эпопея, была выиграна битва за Днепр, успешно прошла Киевская военная операция. Однако реального перелома в ходе войны еще не чувствовалось, приходило много «похоронок». Постоянно ощущалась какая-то неуютность во всем. В общении людей почти не было смеха. Неуверенное, беспокойно-тревожное состояние взрослых передавалось детям. Но, несмотря на все это, решили встречать Новый, 1944 год с елкой, по-праздничному.

Распределили между всеми членами семьи, кроме Глеба и Валентина, обязанности. Дедушка приносит елку, бабушки готовят праздничный обед, Олег с Сашей отвечают за елочные игрушки, а мама — за подарки детям. С игрушками было проще — какие-то из них остались целыми с позапрошлого года, что-то подкупили на толпе, что-то склеили и раскрасили сами. Сложнее было с едой: несмотря на успешные фронтовые события, жизнь продолжала ухудшаться. И, хотя количество товаров возросло, цены на них и в магазинах, и на базаре были очень высокими, особенно на масло, молоко, мясо. Да и стоимость буханки хлеба на толпе была сравнима с месячной зарпла-

47

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

той квалифицированного рабочего. А дома денег не было. Работала­ только тетя Катя по своей довоенной специальности бухгалтером, да

мама получала за отца продуктовое довольствие. Дедушка перебивался временными заработками.

И все же праздник состоялся. В углу комнаты на старом месте стояла на табурете разряженная елка, а под ней все тот же, немного подпаленный, Дед Мороз с подарками для детей: Олегу достался отцовский перочинный нож, а братьям — купленный на толпе довоенный металлический конструктор и обещанный им Олегом, чудом уцелевший, заводной заяц с барабаном. А на праздничном столе были колбаса, картофельные оладьи, соленые помидоры и огурцы уже со своего огорода; чай пили с пряниками-жамками и с сахаром внакладку.

Электрическое освещение в городе еще не было налажено, и основным источником света в домах были керосиновые лампы с дутыми, напоминающими по форме пузатый кувшин, стеклами-кол- бами, которые дедушка непонятно почему сравнивал с женской фигурой.

—  Мать, «баба» закоптилась, почисть ее, — просил он бабушку Машу.

—  Постыдись, старый, — отвечала она, — дети кругом, а ты выражаешься.

—  Ничего я не выражаюсь, елки зеленые, — возражал дед. — Ты сама говоришь, что когда я выражаюсь — уши вянут. Посмотри, у кого-нибудь вянут уши? Нет. Значит, все в порядке.

Читать при таком освещении было трудно, и долгие зимние вечера скрашивало радио. По радиоприемнику, этой черной «тарелке», передавались сообщения о положении на фронте, музыка, литературные передачи и радиоспектакли по пьесам русских и советских писателей. Олегу было многое непонятно из этих литературных и музыкальных передач, но завораживающие голоса актеров — многих он уже видел и слышал в кино, — а также приятная мелодичная музыка позволяли быть сопричастным услышанному, переживать за то, что происходило где-то далеко, но казалось таким близким…

Олег в последнее время стал задумываться о своем происхождении. Нет, его не интересовал вопрос, как он появился на свет. Здесь

48

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

для него все было ясно — его родила мама. Его интересовало другое: если у него есть родители — папа и мама, у них тоже есть родители, его дедушка и бабушка, у них тоже были родители. А кто они… и откуда? И как-то, в долгий зимний вечер, когда слушать по радио взрослые передачи было неинтересно, а рисовать или мастерить темно, Олег задал вопрос бабушке Маше:

—  Башмаш, а кто твои родители и как давно мы здесь живем? —  Эко, куда тебя занесло. Это хорошо, что ты родом своим ин-

тересуешься. Твои предки с царем Петром Первым здесь, на реке, корабли строили, а дом этот построил твой прапрапрадед, Порфирий Васильевич Зобнин. Он был плотником, строил дома, руководил артелью. Мои дедушка, Леонтий Порфирьевич, и отец, Иван Леонтьевич, тоже строили дома, были жестяных дел мастера. Да и отец твой по своей рабочей профессии — кровельщик-жестянщик. Может быть, и ты, даст Бог, вырастешь, продолжишь их дела.

—  А мама откуда?

—  Это ты лучше ее расспроси или бабушку Дуню.

На следующий день, как только мама уложила спать братьев, Олег полез с расспросами к матери:

—  Мам, Башмаш мне рассказала о родителях папы. А ты где родилась и кто твои родители?

—  Я — украинка, из семьи потомственных железнодорожников, родилась и провела детство в Чернигове. Отец, Кондратий Ефимович Оксаненко, работал старшим кондуктором. Он умер, когда тебе было три года. Бабушку Дуню ты знаешь, она из крестьянской семьи. В 1921 году родители отправили меня спасаться от голода, который начался на Украине, в Воронеж к тете Кате, моей старшей сестре. Она уже была замужем за дядей Петей — Петром Аркадьевичем Боганом. Приехала погостить, а осталась на всю жизнь. В 1929 году, когда мне было 17 лет, я встретила твоего папу и через год мы поженились…

Весна наступившего года была поздней, но дружной. Както сразу сошел снег, зазеленела трава, и деревья оделись в нежные желтовато-зеленые наряды. Лед на реке потемнел, стал грязно-се- рым, рыхлым. Олег с друзьями каждый день, а то и по нескольку раз в день, бегали смотреть, не вскрылась ли река. И все же просмо-

49

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

трели это необычное явление — свои таинства природа старается не афишировать. Они пришли на речку, когда ледоход был в полном разгаре. Льдины всевозможных размеров, сталкиваясь и наползая друг на друга, не соблюдая никакой очереди, шли по реке. На «Быстряке» возник ледяной затор. Река выплеснулась на луг, образовав новое русло в обход перекрытому льдом. На самом высоком месте реки, на «Капканке», собралось много народу. Все ждали, будет ли «представление», будут ли, как и в прежние годы, взрослые парни кататься на льдинах. Дождались. Вот один из них встал на ближайшую к берегу льдину и, орудуя шестом, поплыл по реке, доплыл до Быстряка и, когда его «судно» вытолкнуло на берег, покинул его. Вот второй храбрец, перепрыгивая со льдины на льдину, перебрался на другой берег, а затем, таким же образом, вернулся назад. А четвертому не повезло: первая же льдина, на которую он взгромоздился, раскололась, и он оказался в воде. Ему бросили веревку и с ее помощью благополучно вытащили на берег. Как Олег завидовал этим ребятам, их смелости, ловкости, бесшабашности. Как ему хотелось быть на их месте!..

Вечером на реке были слышны взрывы, очень напоминающие те, уже несколько забытые, взрывы авиационных бомб. Но нет, это были мирные взрывы: саперы крошили лед, помогая ему пройти под мостом безопасно для его опор.

Дружная весна вызвала интенсивное таяние снега, а это привело к небывалому, как сказал дедушка, разливу реки. За какие-то три-че- тыре дня вода вышла из берегов и, сметая временные, построенные для ее задержания, преграды, затопила в пределах города сотни домов. Олегу до слез было жалко людей из затопленных домов, которые на лодках или по пояс в воде выносили и вывозили вещи, перетаскивали их на крыши или чердаки домов. Сход воды прошел плавно, затянувшись на недели и оставив много забот людям, пострадавшим от наводнения.

Весной 1944 года Денис пошел работать токарем на частично вернувшийся из эвакуации авиамоторный завод. У него появились деньги, и он снова занялся голубями. Подкупил к двум парам перезимовавших голубей еще три: две пары турманов и пару трубачей, перестроил голубятню, сделав ее более высокой и просторной. Теперь, как

50