Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

очень там было много черепов, костей древних людей и вымерших животных. А вот художественная экспозиция музея произвела приятное впечатление. Некоторые картины, особенно Крамского и Перова, понравились, запали в душу из-за возникшего чувства сопричастности к тому, что было на них изображено.

Надо было выполнять обещанное — учить Светлану кататься на велосипеде. Но где учить? На лугу? Луг — не пионерский лагерь, там ребята не те, и отношение к девчонкам иное. К тому же Олег этим обучением­ мог испортить свой, так трудно восстановленный, авторитет. Оставалась только обкомовская площадь.

В назначенное время Олег со Светланой встретились на площади. Обучать катанию на велосипеде теоретически невозможно. Надо, чтобы обучающийся сидел в седле и ощущал движение велосипеда, корректируя возможное его падение рулем и наклоном своего корпуса. Но как усадить Светлану на велосипед? Она девочка крупная, легкая на подъем, но тяжелая по массе. Кое-как, со ступенек пьедестала памятника Ленину, Светлана взгромоздилась на велосипед и Олег, держа его двумя руками, покатил. Не рассчитал Олег свои силы. Метров через 20-30 Светлана сделала характерную ошибку обучающихся: резко повернула руль в противоположную от наклона велосипеда сторону. В результате на асфальте оказалась Светлана, на ней велосипед, а на нем — Олег. Итоги падения были более чем плачевны: велосипед и Олег не пострадали, а у Светланы было разбито до крови колено и повреждена правая рука, которой она пыталась смягчить свое падение. Рука выше кисти была деформирована, опухла. Это было похоже на перелом. Светлана еле сдерживала слезы. Что делать, Олег не знал. А что-то делать было надо, и притом немедленно. Провожать Светлану домой вместе с велосипедом — долго. Оставить велосипед и проводить ее домой — тоже не выход. Остается одно: оставить Светлану здесь, а самому стремглав бежать к ней домой за помощью. Олег усадил Светлану на ступеньку пьедестала, наложил на разбитое колено повязку из двух, своего и светланиного, разорванных носовых платков, и побежал по сказанному ею адресу. На его звонки и стуки никто не ответил. Тогда Олег стал стучаться к соседям. Вышла женщина. Олег ей сбивчиво объяснил суть случившегося. Она сказала: «Подожди», и ушла. Минут через пять, которые показались Олегу вечностью, из квартиры вышел мужчина,

121

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

поздоровался, сказал: «Меня зовут Григорий Ильич. Пошли». Однако пошли они не к площади, а чуть в сторону от нее, к Кольцовскому скверу.

—  Зачем мы идем к скверу? — спросил Олег.

—  Там стоянка такси. Возьмем машину и поедем за Светланой, — ответил Григорий Ильич.

Светлана сидела на прежнем месте, и, уже не сдерживая себя и не стесняясь, плакала. Плакала, наверное, и от обиды, что так случилось, и, конечно, от боли. Григорий Ильич усадил ее в такси, попрощался

сОлегом, и они уехали.

УСветланы, действительно, оказался перелом лучевой кости. Весь август она провела дома, никуда не выходила. Телефона у них в квартире не было, а идти в гости Олег не хотел. В нем снова заговорило его малодушие, вызванное то ли чувством вины за случившееся, то ли какой-то боязнью встречи со Светланой и ее родителями.

Постепенно его эмоции к Светлане стали блекнуть, вытесняться другими событиями, и их встреча в конце сентября во Дворце пионеров была встречей просто знакомых людей, с трудом находящих темы для беседы. Так закончилась, не успев разгореться, первая любовь Олега.

Начало занятий в шестом классе принесло неожиданное событие: в классе появились девчонки. Это случилось в результате слияния женской школы № 11, занимавшей первые два этажа здания, с их мужской школой № 10. О совместном с девчонками обучении разговоры велись давно, весь последний год. Но ребята предполагали, что разговоры останутся разговорами, по крайней мере, на ближайшие годы. А тут, нате, здрасте — в классе девочки, совсем рядом, и все такие симпатичные, и все такие разные.

Раньше мальчишки думали, наблюдая за девчонками со стороны, что все они чем-то похожи друг на друга, как китайцы или негры. Оказалось, что это большое заблуждеие. Алла Клименко была полной девочкой, с круглым улыбающимся лицом и кудрявыми волосами, Люда Трусова — стройная, высокая, с немного грустными глазами и с бантом в волосах, Юля Ефимова — с очень красивой фигурой и спадающими на плечи вьющимися волосами, почти все лицо Любы Небольсиной занимали огромные голубые глаза. Было, правда, у них

122

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

всех одно общее — черные передники и белые, у некоторых кружевные, воротнички.

Еще более удивительным было то, что ребята буквально на глазах меняли свой вид и свое поведение. Если раньше приход в школу с грязным воротником рубашки, чернотой под ногтями, с волосами на голове, давно переставшими дружить с расческой, был для многих пацанов нормальным явлением, то теперь этому пришел конец. Но совсем «потерялись» ребята, когда из их разговоров в школе стали вынужденно исчезать экспрессивные слова, нежелательные в присутствии женского пола. Конечно, были и отщепенцы. Толя Быков, например, философски заявил, что если он перестанет выражаться даже

впределах допустимого в русском языке, то он перестанет быть Быковым. Тогда кто-то из ребят посоветовал ему сменить фамилию, что бы он смог защитить свою честь. Но уж вне школы или в туалетах накопившееся в душе и до того момента невысказанное лилось полноводной рекой.

Отношение ребят с девочками постепенно перерастало от осто- рожно-боязливого к уважительно-дружескому, но без каких-либо физических контактов: рукопожатий, похлопываний по плечу, объятий. О поцелуях и разговоров быть не могло. Разговоров — да, но

вмыслях, где-то глубоко-глубоко, на уровне подсознания, по крайней мере, у Олега такое желание возникало. И не только такое. У него, на четырнадцатом году жизни, стал проявляться интерес и к анатомическим особенностям противоположного пола.

Иногда бывает, что если чего-то очень хочешь, то твое желание может осуществиться. Бабушка Олега, Маша, была заядлой театралкой, любила драматический театр и не пропускала ни одной его премьеры. Приучала она к театру и своих внуков: регулярно, три-четыре раза в сезон, водила их на дневные спектакли. Зимой 1950 года в один из таких походов в театр бабушка Маша, Олег, его двоюродные братья Станислав и Владислав заняли свои места в последнем ряду бельэтажа. Олег осмотрелся: справа сидела бабушка, а слева — девочка его возраста или, может быть, чуть старше. Свет погас, и он не успел ее рассмотреть. Через какое-то время Олег, чтобы лучше увидеть происходящее на сцене, наклонился влево, а девочка, видимо, по той же причине, — вправо, и они соприкоснулись. Такое положение, наверное, было интересным каждому из них, и они просидели так несколь-

123

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

ко минут, не отворачивая взгляда от сцены. Затем Олег — а, будь, что будет! — пропустил свою левую руку между спинкой кресла и спиной девочки, обнял за талию, прижал к себе, вернее, к подлокотнику, который здорово ему мешал, а правой коснулся упругих бугорков ее грудей. Она вздрогнула, напряглась, но тут же расслабилась, видимо, поняла, что ничего «страшного» между ними произойти не может, да и такое «знакомство» с мальчиком может быть интересным. Девчонки, ведь, тоже грезят мальчишками, тем более, развитие их

вэтом возрасте идет быстрее, и они начинают ощущать себя женщинами значительно раньше, чем мальчики — мужчинами. Олег осмелел настолько, что просунул руку под ее кофточку, там оказалась блузка. Он нащупал пальцами пуговицы блузки, расстегнул их, просунул руку внутрь: под блузкой никакой одежды не было. Его рука ощутила горячее, в буквальном смысле слова, тело и учащенные удары сердца. Лифчика на ней тоже не было, и он стал гладить ничем не прикрытые ее груди с острыми, все время попадающими под пальцы, сосками. Мир для Олега перестал существовать. Он первый раз

вжизни ощущал женское тело и видел его своими пальцами, как видят слепые люди предметы, ощупывая их. Рука его стала опускаться ниже, прошла под поясом юбки и мгновенно была перехвачена ее левой рукой. Она сжала его ладонь и подняла ее вверх. В это время раздались аплодисменты, пошел занавес, стала постепенно разгораться люстра. Они резко отодвинулись друг от друга, встали вместе со всеми с кресел, стали аплодировать. Олег никак не мог прийти в себя, не мог заставить себя посмотреть на нее. Когда решился и повернул голову — ее уже не было рядом: она, рослая девушка, выходила с другими зрителями из зала.

—  Ты идешь с нами в буфет? — спросила его бабушка. —  Нет, я посижу здесь.

—  Тебе что-нибудь принести? —  Спасибо, ничего не надо…

Олег отошел от шока, освоился. Он сидел в кресле, дожидался конца антракта, хотел увидеть при свете свою незнакомку, может быть, даже познакомиться. Прозвенел третий звонок, зрители заняли свои места, погасла люстра, раздвинулся занавес. Ее место было пустым. Смотреть спектакль Олег не стал. Он шепнул бабушке, что у него разболелась голова и что он пошел домой. В фойе, в гардеробе,

124

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

на улице он надеялся встретить ее, но все было безрезультатно. Потом понял, что даже если бы и встретил, то вряд ли узнал, если только наощупь.

Когда Олег был уже в 6 классе, в школу пришел работать учителем физкультуры Николай Николаевич Мосягин. Он отличался от прежних учителей физкультуры тем, что был действующим спорт­ сменом, чемпионом области и призером республиканских соревнований по велосипедному спорту и беговым конькам. Это, а также его не всегда строго педагогические методы работы, вызвали у ребят доверительное к нему отношение. Мальчишки шли к нему и за советом, и за помощью в разрешении своих конфликтов.

Николай Николаевич из школьников разных классов, желающих активно заниматься спортом, создал команду для участия в городских и районных соревнованиях. А для этого, чтобы выяснить спортивные наклонности мальчиков и девчонок, он провел с каждым беседу. Дошла очередь до Олега.

—  Чем хочешь заниматься, какие виды спорта нравятся? — спросил Николай Николаевич.

—  Люблю плавать, говорят, у меня это неплохо получается, — ответил Олег.

—  К сожалению, у нас в городе этот вид спорта только летний, плавательных бассейнов нет. Давай поступим так: предстоящую осень и зиму ты будешь тренироваться у меня в конькобежной секции «Спартака», будем укреплять ноги, а общефизической подготовкой займешься в школьном гимнастическом кружке. Ближе к лету разберемся, как дальше быть.

Тренировки у Мосягина из-за непривычки Олега к постоянным нагрузкам были не только тяжелыми, они были жесткими. Кроме бега, приседаний с тяжестями и без них, для отработки техники бега на коньках он заставлял ребят принять позу конькобежца — присев и заложив руки за спину, — и сидеть в этом положении какое-то время. Не выдержал — отдохни и снова садись. Ноги тряслись, их сводила судорога, но Николай Николаевич был непреклонен: не выполнил упражнение — от тренировки отстраняешься. Когда наступили морозы и залили каток, все стало намного интереснее. И все же, конькобежный спорт очень однообразен. Он больше был для тела, чем для

125