Материал: 11021

особого внимания и беспокойства, поскольку Индостан в XVI – XVII вв. не был един и

был привычен к вторжениям очередных пришельцев.

Субконтинент был разделен на множество мелких княжеств, образовавшихся в

ходе распада Империи Великих Моголов. Последний выдающийся Великий Могол – Аурангзеб (1658–1707 гг.) при котором империя достигла наибольшего могущества с

завоеванием Кандагара, Кабула и Декана (1691 г.), в результате проведения недальновидной внутренней политики на севере Индии утрачивает влияние над значительными территориями Декана (Союз маратхов), Лахора и Пенджаба (Сикхские государства). Помимо этого, британцы были далеко не первыми

европейцами, пытавшимися получить контроль над значительными территориями Индии.

Поводом к экспансии Британской Империи послужили цели обеспечения надежности торговых путей и контактов. Лишь, к середине XVIII в. британская

экспансия начала переставать быть локальным явлением12. Компания постепенно захватила власть в Бенгалии, Бихаре и Ориссе, и тогда покоренное население в

полной мере ощутило на себе мощь новой власти – Британского Раджа. С этого момента судьбы Индии и Британии оказались тесно переплетены, поскольку именно британцы принесли Новое время на Индостан.

Для Индии наступал долгий период колониального существования первоначально под косвенным, а позднее прямым управления Британской Короны,

завершившийся обретением страной независимости лишь в 1947 г. Британский Радж стал вызовом13 для традиционного индийского общества во всех сферах его

социальной, культурной, политической и религиозной жизни. Экономический рост

метрополии поддерживался колониями, и в первую очередь, Индией как основным источником сырья для промышленности Британии и широчайшим рынком сбыта. В политической сфере вызов означал, в первую очередь, столкновение традиционных институтов власти Индии с уже вполне развитой Вестминстерской системой британского парламентаризма. Культурно-религиозная интервенция, включавшая, с одной стороны, либеральные идеи философского рационализма Нового времени,

постепенно проникавшее в среду местных буржуазных элит и частично усваиваемые

ею, с другой – христианство, активно проповедуемое многочисленными миссионерами, стремившимися обратить туземцев в истинную веру.

12Хронология событий приблизительно такова: 1757 г. – победа британцев при Плесси, 1764 г. – при Буксаре, отстранение навабов (титул наместников Великого Могола) от власти в Бенгалии и Ауда, 1765 г. – Великий Могол уступает право дивани (управления) на Бенгалию и Бихар, 1773 г. – подписывает акт об управлении Индией, преобразование Ост-Индской компании в административное ведомство, назначение первого Британского генерал-губернатора.

13Исследовательница Бенгальского Ренессанса Т.Г. Скороходова впервые применила теоретическую концепцию «Вызова-и-Ответа» из философии истории А. Дж. Тойнби к описываемым событиям. Она позволяет определить, каким образом возникает императив восточно-западного синтеза в индийских условиях. Общий внешний Вызов западной цивилизации традиционному обществу по-разному воспринимается различными социальными слоями и общинами. Из трех вариантов Ответа – «зилотского» - чисто негативного и приспособленческого - «иродианского» (по названию социальнорелигиозных партий в Иудее I в. н. э.), а также собственно творческого – только последний подразумевает синтез. Но сначала внешний Вызов превращается во внутренний моральный Вызов, с чего, согласно Тойнби, и начинается рост цивилизации – стремление «создать свое собственное окружение, породить своего собственного возмутителя спокойствия и создать свое собственное поле действия». Подробнее, см., Скороходова Т.Г. Бенгальское Возрождение: Очерки истории

социокультурного синтеза в индийской философской мысли Нового времени. - СПб.: Петербургское востоковедение, 2008. – Гл. 1. С 29-46.

11

Однако наиболее решительным социальным вызовом стал вызов индийскому

традиционному укладу жизни, кастово-джатной системе, предписывающей свои нормы поведения и обязанности для каждой джати14. Равенство людей перед

Богом, оформившееся в протестантской этике, постепенно подталкивало европейцев к признанию равенства прав и свобод граждан внутри одного

государства, что стало значительным шагом на пути развития процесса секуляризации. Индуизм никогда не предполагал подобного равенства, несмотря на определенные элементы демократизма принятые в древних республиках Индостана. Не вписывались ни в какие этические рамки европейца Нового времени, например,

зависимое и униженное положение женщин в индусской общине: полигамия, убийство новорожденных девочек, продажа дочерей, пожизненное вдовство или

обряд сати (самосожжение вдов).

Ответ Индии на вызов европейской цивилизации был дан в трех основных

вариантах, первым из которых стал зилотский, по классификации А. Тойнби, вариант полного отторжения всего западного. Этот вариант ответа представляет

собой тип антагонистического неприятия всего того, что несла и представляла собой Западная цивилизация в XIX в., прежде всего, рационализм в философии, либерализм в экономике, систему парламентской демократии в политике и социальную систему, продиктованную капиталистическими отношениями. Необходимо подчеркнуть, что на первом этапе реакция неприятия была вызвана не

столько столкновением идейным или культурно-религиозным, но экономической политикой метрополии, разорительной для небольших сельских общин,

составлявших подавляющее большинство населения Индии. Внутри этих общин

отторжение всего британского приобрело наиболее массовый характер. Поэтому социально приниженные слои крестьянства и ремесленников видели выход лишь в возврате страны к идеализированному в народной памяти «Золотому веку» доколониального прошлого страны. Практически в каждой из религиозных общин Индии были свои зилотские “партии”, например среди мусульман это место заняло ваххабитское движение, секты фараизи у мусульман и саньяси у индусов. Таким

образом, именно это – зилотское направление – и соответствующую социальную

среду можно считать главным прародителем религиозного радикализма, фундаментализма и экстремизма на индийской почве.

Ключевой характеристикой индийского ответа стала его разобщенность по

религиозному признаку. Несмотря на то, что общеиндийская идентичность к началу XIX в. уже существовала15, и обратная тенденция к дальнейшей коммунализации социума была не менее явной. Коммунализм как принцип, разъединяющий общины Индии, в немалой степени был вызван различием в политическом положении общин на момент установления Британского Раджа, несхожестью экономических интересов элит культурно-историческими и, несомненно, религиозным факторами. Мусульманская община, в особенности ее аристократическая верхушка, была

отстранена от политической власти, но не лишилась своего привилегированного положения. Англичане первое время предпочитали полагаться на мусульман в

делах, связанных с политикой и юриспруденцией, как наиболее близких к ним по вере и в силу исторически сложившейся и устоявшейся шариатской системы

14Джати – как правило, каста или подкаста, наименьшая эндогамная группа в Индии, как более широкое понятие может также включать значение любой замкнутой социальной группы ее «текущее окружение», их социальное и экономическое положение.

15См., например, Алаев Л.Б. Индийские идентичности в условиях модернизации // Глобализация и

поиски национальной идентичности в странах Востока., М.: 1999, С. 112.

12

судопроизводства16. Однако в экономике британцы использовали капитал и услуги

индусской компрадорской буржуазии, поскольку мусульмане избегали ростовщических операций из-за религиозного запрета. Большинство мусульман

аристократического происхождения долгое время избегали осваивать нормы европейской культуры и языки, что постепенно привело к отстранению их от

управленческих функций. К концу первой половины XIX в. некоторая часть высококастовых индусов, благодаря европейцам и своим выдающимся соотечественникам (здесь стоит отдельно упомянуть фигуру Раммохан Роя17) освоила азы западной учености, а многие получили действительно хорошее

образование и стали постепенно проявлять все больше самостоятельности в поиске собственного пути. Таким образом, к моменту начала процессов зарождения

национального самосознания пути двух наиболее влиятельных общин Индии разошлись практически диаметрально. Таким образом, несмотря на то, что вызов

затронул все религиозные общины Индии, каждая из них пыталась ответить на него сепаратно, поскольку смириться со своим новым положением не могла и не желала

значительная часть как мусульманской, так и индусской элиты.

Вторым вариантом ответа стал вариант иродианского пути внешнего приспособления к условиям новой власти, уже в XX в. основным идейно-соцальным истоком которого стало «брахманское возрождение»18 и позднее, уже по достижении Индией независимости, оформившийся в политическом направлении

традиционалистов. Значительное число брахманов, и некоторые представители элиты из числа иных высших каст полагали, что сотрудничество с европейцами в

экономической и образовательной сферах, а также определенные политические

заимствования способны утвердить их положение в глазах остальных слоев индийского общества.

Претензия брахманов на обладание окончательной истиной в вопросах веры и обрядовости, попытка отыскания истоков традиции и веры в «Золотом веке» и ее консервация под лозунгом «возрождения веры» вызывают ассоциации с фундаменталистскими тенденциями, однако в специальном разделе нашей работы,

будет показано, что использовать термин «фундаментализм» лишь отчасти

применим к идеологии индусского традиционализма. Тем не менее, социальнорелигиозная оформленность этих движений, несомненно, близка.

Социально приниженные и люмпенизированные слои населения, не ставшие по

тем или иным причинам на путь зилотской реакции, стали массовой опорой традиционалистски настроенных элит, которые прагматично преследуют свои собственные статусные и экономические интересы, маскируя их интересами всей религиозной общины. Именно эти маргинальные социальные слои, пытавшиеся в традиционализме почвеннического уклада обрести «свои корни» и более устойчивый социальный статус составили в дальнейшем основную базу массовых националистических коммуналистских организаций. Важно отметить, что в начале

XXI в. основные причины, побуждающие индусов вступать в ряды этнонационалистических общинных организаций весьма схожи с причинами

коммунализации Индии в конце XIX в.: противодействие явлениям

16Рашковский Е.Б. Научное знание, институты науки и интеллигенция в странах Востока XIX-XX века. – М.: Наука, 1990.- С.143-144.

17См. Скороходова Т.Г. Раммохан Рай, родоначальник Бенгальского Возрождения (опыт

аналитической биографии). - СПб.: Алетейя, 2008.

18 Скороходова Т.Г. Два ответа на британский вызов: «брахманское возрождение” и Бенгальский Ренесанс.// Религиоведение. 2008. - №1. С. 77-78.

13

глобализации/модернизации, грозящей утратой ценностей своей религии и опасения

потерять собственную самобытность в нарастающих процессах мировой интеграции. Однако надо заметить, что поскольку на религию и традицию западное влияние

всегда распространяется в последнюю очередь, то и по сей день они остаются прибежищем и основой самоидентификации не только “традиционного”, но и вполне

современного индуса, мусульманина или сикха.

Третий вариантом ответа был дан представителями тонкого слоя новой европеизированной индийской элиты, усвоившей многое из западной культурной традиции. Процессы экономической и социально-политической трансформации

индийского общества, вызванные влиянием метрополии, уже вели страну по направлению к модернизации. Поэтому продуктивным вариантом ответа не могла

стать ни зилотская реакция отторжения, ни попытка имитации традиционного прошлого, с его искусственным включением в современность, а лишь поиск

самобытного ответа, предполагающего освоение нового модернизирующего влияния метрополии, но одновременно вписывающее его в контекст индийской цивилизации.

Синтез традиционного культурного наследия Индии, глубоко переосмысленного исходя из неортодоксального понимания индуистской дхармы, а также иных религиозных традиций, особенно исламского суфизма и христианства, с европейской образованностью породил феномен Индийского возрождения. Наиболее яркие региональные варианты ответа (Махараштра, Гуджарат,

Тамилнанд), безусловно, заслуживают отдельного рассмотрения, однако для нас особенно важен бенгальский ответ, поскольку он наиболее явственно унаследовал

основные черты и настроения секулярной мысли Запада. Бенгальский опыт открыл

путь на Запад, прорубив своеобразное “окно в Европу” всему индийскому Востоку. В экономической сфере ответ предполагал освоение новой капиталистической

системы отношений и новой модели поведения личности как субъекта этих отношений. В ответ на политический компонент вызова предполагалось осваивать механизм действия демократических гражданских институтов для защиты своих социальных, а впоследствии и политических прав (особенно систему разделения

властей). Социальный компонент ответа выразился в системе социально-

религиозного реформаторства, в протесте против любых форм дискриминации и в освоении идеи личной свободы, достоинства и прав человека. Наконец, культурный

компонент ответа проявился в осмыслении западного рационализма и науки, в

распространении европейской системы образования, в началах критического анализа религий (индуизма, ислама и христианства) и в попытке создания общеиндийской культуры на универсальных духовных основаниях19. В Индии процессы взаимодействия Запада и Востока в интеллектуальной сфере включают в себя наиболее актуальные достижения политической мысли и политической практики, их отношение к эволюции политических институтов, правовых оснований и норм в области секулярного устроения государственной системы в преломлении

поликонфессионального, этнически и лингвистически неоднородного, кастового, сложно структурированного индийского общества, в котором весомую роль играют

традиционные социальные институты, ценности и нормы.

Таким образом, уже на этапе зарождения национально-освободительного движения в Индии сформировались все основные течения, направления и тенденции индийской социально-политической мысли, которые в дальнейшем будут

только развиваться и усложняться. Несмотря на религиозный характер и формы

19 Подробнее см., например, Скороходова Т.Г. Бенгальское Возрождение СПб. 2008. - C. 52-53.

14

осмысления индийскими интеллектуальными элитами основных цивилизационных

вызовов, содержание ответа выходило далеко за рамки исключительно религиозного контекста. В итоге несомненным следствием европеизации наиболее

активной части индийских элит стала идея заимствования концепции светского государственного устройства для Индии – идея секуляризма. Секулярная полемика

в индийском обществе определяет сферу пересечения интересов большинства его представителей, и маркирует собой передний край научной, политической и общественной мысли Индии.

** *

При подготовке данной работы были использованы исторические монографии20, политические эссе21 и социологические исследования индийского

секуляризма, принадлежащие перу западных, индийских22 и отечественных авторов23. Научно-исследовательский и общественный интерес к теме светской

государственности в ее взаимоотношениях с религиозным, и шире – этнонациональным радикализмом, особенно в последние годы, быстро растет. В Индии это связано не в последнюю очередь с крайней сложностью и антиномичностью системы социально-политических институтов, где переплетены традиция и современность, жесткая кастовость и растущая социальная

мобильность, диктуемая модернизационной парадигмой развития страны. Вместе с тем следует отметить, что уровень светского законодательства Индии в основных

его элементах заметно превышает уровень социально-политической зрелости

индийского гражданского общества. В национальном самосознании рядового индийца превалируют общинные начала, а общегражданская составляющая все еще находится в стадии становления, несмотря на двухсотлетнюю традицию самоидентификации.

Среди первых отечественных исследований, посвященных проблематике секуляризма в Индии, выделим публикацию24 А.Д. Литмана от 1983 г. Вызывает

интерес, что наряду с анализом особенностей индийского секуляризма уже в этой

ранней работе российских индологов была отмечена тесная взаимосвязь этой темы с проблемой выбора идейных основ для построения индийской нации. Однако в

дальнейшем эта найденная корреляция двух сюжетов выпала из поля зрения наших

ученых. В том же сборнике, где помещена работа А.Д. Литмана, стоит отметить

20См., например, Thapar R. Communalism and History in India. // http://www.altindia.net/documentation/rtthpar.htm.

21См., например, весенний выпуск ежеквартального сборника, выпущенного «India International Centre» (http://www.iicdelhi.nic.in/) за 1995 г., объединившего под одной обложкой наиболее примечательные эссе, посвященные теме индийского секуляризма. Прямой и откровенный тон большинства работ, представленных в нем, создает контекст для вдумчивого анализа основных проблем светской государственности в Индии.

22Значительную часть работ, поднимающих проблемы, связанные с возрожденчеством (термин, закрепляющий собой мотивы религиозного возрождения в индусском национализме), составляют научные статьи таких видных индологов, как, например, T. Рагхаван, И. Пракраш.

23Среди отечественных специалистов необходимо особо выделить работу А.Г. Бельского и Е.Б. Рашковского, включенную в книгу Е.Б. Рашковского «На оси времен» под заголовком «Индия и Россия: Фундаменталистский вызов», которая намечает пути анализа проблем секуляризма, фундаметализма, толерантности, которые составляют узловые вопросы монографии.

24Литман А.Д. Секуляризм в Индии: мировоззренческие аспекты / Религия и общественная жизнь в

Индии. М., 1983. С. 3-61.

15