Нравственное государство – это государство, деятельность которого со-
гласуется с моральными императивами, поддерживаемыми силой общественно-
го мнения. Во-первых, предполагается, что критерии истинности и справедли-
вости следует искать не в действующих законах и не во властных велениях гос-
ударства, а в сложившихся нормах народной жизни, во-вторых, община пред-
стает в качестве общественного аппарата, на который опирается институцио-
нально-властная (законодательная, судебная и административная) активность государства. Как следствие, в российской правовой культуре принципиально значимым оказывается именно нравственный, а не правовой характер государ-
ственно-властной деятельности.
К ценностному ядру российского правового менталитета относятся мо-
ральность, справедливость, милосердность, свобода, подопечность.
Для российской правовой культуры характерно обращение в процессе поиска критериев «правового» к нравственным императивам. В этой связи пра-
вовая культура России традиционно является морально насыщенной. Вслед-
ствие значимости моральности в восприятии социальной реальности преобла-
дает критическое отношение, причем критичность правосознания часто связана с ориентацией и в идеологии, и в повседневной жизни на идеальное должен-
ствование, на завышенные оценки поведения человека.
В российской правовой культуре значимой правовой ценностью исконно является справедливость. Во-первых, подчинение закону само по себе не рас-
сматривается человеком в качестве эффективного способа достижения справед-
ливости; для человека поступать «по совести», как правило, более значимо, чем строго соблюдать действующие законы. Во-вторых, предполагается, что любые действия и решения государства, влияющие на жизнь личности и общества, не только должны иметь под собой формальные основания, но и быть справедли-
выми.
Включенность в ценностное ядро российского правового менталитета ми-
лосердности является следствием моральной насыщенности правосознания и специфического понимания справедливости. Личность, фактически лишенная
21
значительной доли реальной социальной ответственности за свои деяния, тем не менее, остается субъектом, способным испытывать чувство вины за свои по-
ступки. Милосердность выступает условием прощения человеку того, в чем он виновен.
Свобода в российской правовой культуре фактически отождествляется с волей. Она ассоциируется не с автономией личности, возможность которой обеспечивается законом, а с отказом от исполнения несправедливых законов.
Традиционно характерная для российского общества патриархальность обще-
ственных связей предполагает высокую степень регламентированности жизни человека, и свобода для него – не столько способ реализации собственных ин-
тересов и потребностей, сколько возможность самостоятельно выбирать сред-
ства, которые могут быть использованы для достижения социально значимых целей.
Наряду со свободой, значимой составляющей ценностного ядра россий-
ского правового менталитета оказывается подопечность. Подчинение власти ассоциируется не только с ограничением свободы, но и с принятием ею на себя ответственности за судьбу человека. Подопечность рассматривается в качестве условия и упорядоченности жизни человека и организации общественных от-
ношений наиболее оптимальным образом.
Давая в диссертации каждому из перечисленных правовых архетипов и каждой из правовых ценностей развернутую характеристику, автор доказывает,
что их было бы неправильно рассматривать в качестве связанных генетически исключительно с русской правовой культурой. Их воспроизводство в качестве смысловых единиц российского правового менталитета объясняется тем, что в условиях общности государственности и в определенной степени образа жизни правовые культуры этносов, исторически проживающих на территории Россий-
ского государства, оказываются созвучными.
Периферия российского правового менталитета содержательно представ-
лена такими правовыми ценностями, как равенство, безопасность, правовая за-
конность, гражданственность.
22
Равенство предполагает, что поступки оцениваются исходя из общей для субъектов нормы, однако последняя не воспринимается в качестве всеобщей и универсальной. Общность нормы – это, прежде всего, ее одинаковость для представителей одной социальной группы. В этой связи вполне закономерным оказывается то, что обозначенное понимание формального равенства дополня-
ется представлением о том, что такое равенство в определенной мере «услов-
ное», а вот фактическое равенство как равенство «подлинное» в реально суще-
ствующих социальных отношениях недостижимо.
Особенности специфической для российской правовой культуры интер-
претации безопасности обусловливаются значимостью идеи государственного патернализма. В контексте названной идеи вопрос об обеспечении безопасно-
сти в публично-правовой плоскости решается как проблема защиты общества от внешних и внутренних угроз, в частноправовой плоскости – как проблема защиты прав человека от несправедливых посягательств других частных лиц.
При этом безопасность не ассоциируется с огражденностью человека от произ-
вола самого государства.
Правовая законность в качестве правовой ценности российского право-
вого менталитета неразрывно связана с защищенностью интересов общества и человека посредством справедливых законов. Такие законы – не просто сред-
ство ограничения власти и насилия, гарантия частной собственности, формаль-
ного равенства и порядка, они – условие достижения баланса между интереса-
ми общества и государства.
Гражданственность в контексте российского правового менталитета – это, прежде всего, не политико-правовая, а нравственно-правовая характеристи-
ка человека, суть которой состоит в готовности отстаивать и защищать от пося-
гательств общественно значимые интересы. В российском правовом менталите-
те ценностное восприятие гражданственности сопряжено с мыслью о любви к Отечеству, а также с представлением о необходимости осознания человеком своей ответственности перед обществом, о готовности к самопожертвованию.
Характер правовых архетипов и правовых ценностей, составляющих
23
содержание российского правового менталитета, обусловливает специфичность свойственного российской правовой культуре правопонимания. Право в российском правовом менталитете предстает социоориентированным регулятором поведения, связь между ним и субъективными правами как существующими у человека возможностями реализации собственных интересов предстает неочевидной или, по крайней мере, малозначимой.
В четвертом параграфе «Дифференциация типов группового правосо-
знания как метод познания проявления в нем российского правового ментали-
тета» решается проблема выделения типов правосознания, в применении к ко-
торым можно вести речь о наличии характерных для них особенностей прояв-
ления российского правового менталитета.
Признание правового менталитета социокультурным феноменом пред-
определяет необходимость постановки вопроса не о типах «группового мента-
литета», а о типах группового правосознания, в которых по-разному проявляет-
ся российский правовой менталитет. Дифференциация типов группового право-
сознания осуществляется в исследовании прежде всего с учетом особенностей социальной стратификации российского общества, а именно исходя из того, ка-
кова его социально-территориальная и социально-экономическая структура.
Рассматривая особенности социально-территориальной структуры рос-
сийского общества, автор доказывает целесообразность различения следующих типов группового правосознания: 1) правосознание жителей городов федераль-
ного значения (Москва, Санкт-Петербург, Севастополь); 2) правосознание жи-
телей «региональных столиц» (города областного, республиканского, краевого,
окружного значения, а также крупные районные центры); 3) правосознание жи-
телей городов районного значения; 4) правосознание жителей сельской местно-
сти.
Анализ особенностей социально-экономической структуры современного российского общества свидетельствует о том, что на основе различий в стерео-
типах экономического поведения можно дифференцировать два типа группово-
го правосознания, в которых проявление российского правового менталитета
24
имеет свою специфику. Это, во-первых, правосознание лиц, предпочитающих работу, требующую высокой активности в экономической сфере, связанную с высокой вероятностью риска, но обеспечивающую в случае успеха высокие до-
ходы, и, во-вторых, правосознание лиц, отдающих предпочтение стабильной работе с невысоким или средним, но гарантированным заработком, обеспечи-
вающим стандартные потребности.
Для теории государства и права значимой является дифференциация пра-
восознания по уровню отражения правовой действительности. Автор обосно-
вывает, что, во-первых, в данном случае речь идет именно о типах группового правосознания, во-вторых, помимо обыденного, профессионального и доктри-
нального, в рассматриваемом ряду в качестве самостоятельного типа следует назвать правосознание «профессиональных преступников». С учетом указанно-
го может быть поставлен вопрос об особенностях проявления российского пра-
вового менталитета в обыденном, профессиональном, доктринальном правосо-
знании и в правосознании «профессиональных преступников». Однако, решая его, необходимо понимать, что выделение перечисленных типов группового правового сознания является в определенной мере условным, так как, по край-
ней мере, в отношении обыденного, профессионального и доктринального пра-
восознания можно говорить об их качественной неоднородности.
Вторая глава «Характеристика правосознания различных социаль-
ных групп с точки зрения проявленности российского правового ментали-
тета» посвящена дифференцированному анализу идей, представлений и уста-
новок поведения, воспроизводство которых в групповом правосознании разных типов свидетельствует о проявленности российского правового менталитета.
В первом параграфе «Проявление правового менталитета в правосозна-
нии групп, выделяемых в контексте социально-территориальной структуры российского общества» изучается вопрос о том, каким образом архетипы и ценности российского правового менталитета преломляются в правосознании жителей городов федерального значения, «региональных столиц», городов рай-
онного значения и сельской местности.
25