После предварительного осмотра памятника и его окрестностей была проведена глазомерная съёмка основного оборонительного комплекса. Обмеры были начаты от «исходного репера», установленного в юго-восточной части холма, у остатков внутренней части стены-городни, состоящей из системы взаимно перпендикулярных канавок (шириной 0,3 – 0,5 м, глубиной 0,1 м) и велись в западном направлении. Борозды, ориентированные осью север – юг, одним концом «упирались» в канавку (ось запад – восток), другим – в край крутого южного склона, достигая 20 метров.
Через 70 м «острожная стена» повернула на север, образуя двухступенчатый характер борозд, при этом максимальная длина канавок (ось запад – восток) достигает 15 м, и западный край их подступает к краю рва. Общая длина «западного забора» составила 60 м.
Что касается рва, расположенного на этом участке памятника, то в северной части острога он имеет ширину 8 м, в южной – достигает 25 м глубиной до 2 м. Причём устьевая часть его «затянута» в результате локальных склоновых процессов. В северном направлении, за острогом, ров мельчает, превращаясь в канаву, а затем и совсем сходит на нет.
Северный край памятника оказался наиболее уязвимым из-за расположенного здесь действующего кладбища. Остатки северной стены обнаружены в фрагментарном виде.
Восточный участок памятника также подвергся антропогенному воздействию. Разработанные здесь огороды в основном разрушили остатки «вала», который, вероятно, служил основанием для восточной тыновой стены. На вершине «вала» зафиксированы три параллельные борозды (с осями север – юг) общей длиной 80 м. Расстояние между крайними осями борозд – 10 м. В южной части «вала», в восточном направлении, отмечено ответвление канавок. Между огородами, «прорезая» остатки вала, проходит дорога, ведущая на вершину холма, к кладбищу и в объезд огородов. По характеру пересечения можно предположить, что дорога основана вместе с закладкой острога, и, возможно, здесь находилась проездная башня. На это также указывает рельеф местности.
Внутри «острожных стен», в западной и южной частях памятника, выявлены следы внутренних построек. Отмечено семь котлованов глубиною от 0,3 до 1,5 м. Котлован № 7, размером 3x5 м при глубине 1,5 м, определён как развалины погреба-ледника второй половины XIX века. Полость провала заполнена остатками брёвен – крепежа из лиственницы со следами соединений «без гвоздя».
На огородах и по дороге, ведущей к кладбищу, собраны мелкие и средние фрагменты (26 шт.): фаянсовой (тарелок, чашек, кружек), стеклянной (графина, стакана) и бутылочной (тёмного и прозрачного цвета) посуды европейского производства толщиной от 0,3 до 0,9 см. На изломе черепки посуды имеют грязно-белый цвет, зернистую структуру, поверхности обработаны белым поливом. На одном из осколков
81
изображена часть сюжетного рисунка в фиолетовых тонах, на другом – фрагмент растительного орнамента зелёного цвета. Найден один фрагмент от фарфоровой маньчжурской чашки, расписанной в традиционных сине-голубых тонах. Поднят петлевидный обрубок шестигранного прута размером 14,2x6,8 см толщиной 2 см, выполненный методом ковки.
Нередко местные жители на огородах находят российские монеты XVIII – XIX веков, но чаще всего извлекают из земли монеты, относящиеся к периоду царствования Елизаветы II и т. н. «сибирские монеты». В центре острога при рытье могил иногда попадаются предметы быта. В частности, от жителей села в Хабаровский краеведческий музей поступили: церковная лампада и кованый подсвечник, вероятно, местного изготовления.
Подводя итоги предварительного исследования, можно заключить, что Удской острог, в первоначальном виде состоявший из простых тыновых стен и башен, в дальнейшем получил внешнее укрепление в виде стен-городен, достигавших в ширину 15 – 20 м и имевших внутренние перегородки. В этой связи как положительный отмечен факт частичной сохранности основания стен острога в виде борозд, зафиксированных как рельефный своеобразный план, дающий представление о занимаемой острогом площади.
Наше предположение, что явление борозд связано с гниением задернованных брёвен и в дальнейшем просевших, подтвердилось после неоднократной проверки «содержимого» канавок: всюду отмечалось наличие древесной трухи коричневого цвета.
С сожалением вынуждены заключить, что с середины XIX века, когда острог обрёл статус торгового поселения, вероятно, он был разобран на нужды жителей селения и претерпел существенные изменения. В северо-восточной части острога, на том участке, где должны соединяться северная и восточная стены, отмечены следы двух фундаментов поздних построек (XIX). Огороды почти полностью «поглотили» восточную часть укрепления. Ещё более поздние изменения в рельефе острога связаны с хозяйственной деятельностью советского периода – остатки овощехранилища в юговосточной части и дорога, ведущая к нему и огородам. Появление в 50-х годах XX века в центре и в северной части острога кладбища почти полностью сделало недоступным изучение его (острога) внутреннего состояния.
Осмотр территории, прилегающей к острогу, дал некоторую информацию о «посадкой» части, некогда заселённой солдатами и крестьянами. С южного края холма, у его основания, сохранилась площадка размером с футбольное поле. Вероятно, она связана с тем периодом, когда в XVIII в. гарнизон усиливался и тут размещался плац. В последующие времена, возможно, здесь располагалась традиционная ярмарка. По западному краю площадки проходит дорога, ведущая на соседний холм, к огородам.
82
Отмечены её хорошая сохранность и плавный подъём на возвышенность за счёт отсыпки полотна дороги, произведённой, вероятно, в XVIII – XIX веков.
Заключение
Таким образом, в ходе археологических разведок в Тугуро-Чумиканском районе был обследован исторический памятник «Удской острог», который находится в аварийном состоянии.
Без строительства укреплённых поселений в этом краю невозможно представить процесса присоединения и освоения новых земель. Возведённый в XVII веке как укреплённый пункт для сбора ясака, с простейшими тыновыми стенами и башнями, находясь вдали от основных трактов и «речных дорог», острог тем не менее был центром обширной Удской округи, которая простиралась от Якутска до Охотска и до бассейна Нижнего Амура. По мере освоения обширной территории стал военноадминистративным центром, получив дальнейшее укрепление в виде городней и тарасов. Такие стены, выявленные нами в ходе обмеров, могли нейтрализовать разрушительную силу голландских пушек маньчжуров, которых не устраивало появление нового укрепления русских на востоке после Нерчинского договора 1689 года.
Предварительные работы по определению и изучению острога носят начальный характер. В данном случае перед нами появляется возможность комплексного исследования военно-административно-торгового укрепления XVII – XIX веков на основании письменных и археологических материалов.
Приложение Г
ЗЕЛЕНОПОЛЬСКОЕ СВЯТИЛИЩЕ «БОГАТЫРЬ ДЖЕРМЕНЬ» Эпоха раннего Средневековья периода существования в Восточной Азии таких
государств, как Бохай (698 – 926), Ляо (916 – 1125) и Альчун или Цзинь (1115 – 1234) была значительным этапом этнической истории нанайцев, ульчей, удегейцев, орочей, нивхов и нигидальцев – аборигенов Приамурья. Некоторые исследователи ошибочно считают, что предками этих народов были чжурчжени. На самом деле происхождение тунгусо-маньчжурских народов Амура, по данным археологии и летописных источников, гораздо сложнее этой простой схемы.
На территории Приамурья найдено немало поселений с оставшимися на поверхности ямами-западинами, дающими материал, характерный для IX – XIII вв. Поселения обычно размещались на высоких незатопляемых берегах Амура и его притоков. Объясняется это не только тем, что реки являются дорогами как летом, так и зимой, но и особенностью хозяйственного уклада – рыболовством. На поселениях
83
наряду с углублёнными в землю жилищами строились и наземные – каркасностолбовые. Некоторые из них покрывались черепицей. Возможно, они были общественными зданиями или храмами.
Встречаются в Приамурье и укреплённые поселения, защищённые земляными валами и рвами. Возводили их на вершинах сопок или располагали в долинах рек, используя естественный рельеф местности. Вероятно, они использовались как убежища во время военных конфликтов насельниками окрестных посёлков.
Ещё характерным явлением для этого времени были могильники, расположенные повсеместно. Они подразделяются на грунтовые и курганные и, как правило, располагаются рядом. Большие курганы являлись усыпальницами для родовых и племенных вождей.
Как уже было сказано выше, в IX – XIII веках на территории бассейна Среднего и Нижнего Амура сложилась однородная культура. Учёные назвали её покровской. По месту обнаружения первого памятника этой культуры у села Покровка в Хабаровском крае. Также принято называть людей этой эпохи «амурскими чжурчженями».
Хозяйство покровцев было разнообразным. Большую роль в нём играло скотоводство, коневодство и, конечно, в пригодных для этого местах – земледелие. Это подтверждают факты находок во время раскопок зёрен чумизы, и предметов материальной культуры – зернотёрок, каменных ступ.
Внижнем течении реки Тунгуски, несколько в стороне от неё, находится урочище Зелёное поле. Идеально плоская поверхность, покрытая луговой растительностью, она
сюга обрамляется полукольцом залива Джермень, северный край прикрыт сопкой, а с запада и востока к полю подступают заливчики и озерца. Ещё недавно у восточного края сопки находилось колхозное село Зелёное поле. Теперь здесь разместилось хозяйство семьи егеря.
ВСредние века это локализованное место облюбовали покровцы, хотя археологический материал указывает на то, что тут и в раннем железном веке уже жили люди. Для нас это место интересно ещё тем, что все типы поселений, которые мы перечислили выше, сосредоточены на этом поле, как на своеобразном острове. Тут тебе и курганные могильники, и святилище, и укреплённое поселение и просто поселениядеревушки на берегу залива, а одно из них находилось не на берегу, а стояло у края поля. Этот факт наводил на мысль, что жители этого посёлка занимались земледелием.
Внастоящее время большой водой размываются берега залива Джермень, при этом расположенные у края остатки жилищ разрушаются и в малую воду видно, как весь берег усыпан фрагментами глиняной посуды, каменными грузилами и даже можно поднять шлак – отходы железоделательного производства. Явно, что жители данного места были по-хозяйски самодостаточны и, вероятно, покидали свой «зелёный остров» только для торговли с другими племенами.
84
Археологи, занимаясь здесь разведочными работами, обратили внимание на этот район, а наша научно-поисковая археологическая экспедиция «Восточное Поморье» была первой, кто взялся за проведение регулярных раскопок. В 2004 году, во время их учебной практики, студенты 3-го курса кафедры туризма Академии экономики и права начали эти работы. Отряд состоял из руководителя – их преподавателя, четырех студенток и двух волонтёров. Решили до урочища Зелёное поле добраться более коротким путём – по реке Тунгуске на пассажирском теплоходе до залива Джермень, а дальше 3 километра пешком до места. При этом совсем не учли, что Тунгуска как раз имела самый высокий свой уровень, и наша тропа пересекала уже не мелкие заливчики и ручьи, а мощные потоки. Если одну из существенных водных преград мы сумели преодолеть, свалив дерево и перебраться по нему, то следующая – в виде глубокой протоки задержала – нас на ночёвку. При этом надо отметить, что лето было особое, комариное. Можете представить, как тяжело было девушкам, никогда раньше не бывавшим в таких условиях.
С вечера был изготовлен плот из растущих тут же осин. Утро было пасмурным, предвещало дождь. Начали переправу: с помощью веревок таская плот туда-сюда, по частям переплавили груз. Лагерь поставили уже под дождём у поселения Зелёное поле- 1, на берегу залива Джермень. Определили объект для исследования – жилищную западину, частично «срезанную» береговой террасой. Грунт в раскопе после дождей был вязким, находки были не частыми, но беда пришла через несколько дней с другой стороны – снизу. Котлован жилища оказался довольно глубоким, и уровень пола оказался ниже уровня воды в заливе. Стала поступать вода, и мы были вынуждены свернуть работы, а раскоп законсервировать.
Последние два дня мы потратили на разведку и на проведение традиционного ритуала «Посвящение в археологи». Сам ритуал – это весёлые, шуточные испытания, после которых их участник признаётся опытным «полевиком», посвящённым в касту археологов.
Но хотелось бы остановиться на результатах нашей разведки. Как уже говорилось, с севера поле ограничивает вытянувшаяся с запада на восток, поросшая дубняком сопка. Когда находишься на южном крае поля, лицом на север, то поражаешься сходством горы с лежащим человеком, причём его конусообразная «голова» находилась на западе. Мысленно отметил, что сэвены, по имени Калгама у нанайцев и Кальдями у ульчей, также имеют конусообразную голову. В нанайских преданиях Калгамасал (Калгама во множественном числе) характеризуются как люди, но люди «не нашего рода». Их описывали как высоких, худых стройных существ с голубыми глазами, белой кожей. Они были такими сильными, что украденные лодки-оморочки взваливали на плечо и уносили с собой.
Вспомнилось, в одной из экспедиций беседовал с Дечули Лилией Петровной,
85