песнопения паломники покинули монастырь. Сопровождали их в обратном пути два иеромонаха. По прибытии в город на пристани был отслужен благодарственный молебен.
Через 85 лет после основания обители на Тунгуске ранним сентябрьским утром 1999 года группа казаков из хабаровской Богородично-Албазинской общины собралась на городской пристани, чтобы отправиться по пути первых паломников в тунгусский монастырь. Через два часа теплоход прибыл в урочище Архангеловка. От деревни с одноименным названием ничего не осталось, только редкие домики дачников. Потоптавшись на пустынном берегу: куда идти? – паломники по тропинке направились к жилью. Первым стоял домик хабаровского журналиста, заядлого охотника и рыбака (ныне покойного) Юрия Вдовина.
Промыслом Божиим именно к нему в начале восьмидесятых годов двадцатого столетия зашёл высокий благообразный старик. Чувствуя слабость, он попросил Вдовина сопроводить его к бывшей монастырской заимке. Туда в двадцатые годы ушли последние монахи из разорённого партизанами монастыря. Среди них находился, ещё будучи молодым, гость журналиста. Позже, отдыхая у Вдовина перед приходом теплохода, старик рассказал о жизни на заимке монашеской братии, пока и оттуда им не пришлось уйти. Вероятно, инок перед смертью приезжал проститься с местами своей духовной юности.
На месте заимки ничего не сохранилось, лишь несколько старых груш, посаженных насельниками монастыря. Казаки помолились, поели груш и направились к берегу Тунгуски, где стояла когда-то обитель. Еле заметная среди дубняка дорога привела к заброшенной пасеке, которая разместилась на месте монастырских построек. Сохранились следы засыпанного колодца и холма, на котором, вероятно, стоял главный храм. Но не всё исчезло: рядом остался монастырский сад. Необычен этот грушевый и сливовый сад, он продолжает сохраняться благодаря молодой поросли. Ещё недавно, когда бензин был недорог, сюда осенью на моторках приезжали горожане, чтобы воспользоваться плодами трудов монахов. Под кроной сада нашлось место памятнику пяти партизанам, погибшим от рук американо-японских интервентов в декабре 1919 года. Но, к сожалению, памятник этот не ухожен.
По рассказам рыбаков, иногда в этом благодатном месте в тихие вечера над водой слышен негромкий колокольный звон. Это ангелы продолжают служить на месте монастырского храма, оставленного братией до времени.
...С того памятного дня казаки стали ежегодно посещать место тихой обители.
91
«ХОЖДЕНИЯ» ПО СВЯТЫМ МЕСТАМ ПРИАМУРЬЯ
Часть вторая «...побуждение религиозное, соединённое с патриотизмом»
Согласно повелению императора Николая I «с целью упрочнения дел РоссийскоАмериканской компании на юге Охотского моря в заливе Счастья, т.е. у входа в Амурский лиман, но отнюдь не в лимане, а тем более не в р. Амур – основать зимовье этой компании и из которого производить расторжку с гиляками». Избрать это место было поручено капитану I ранга Г. И. Невельскому. к этому времени прикомандированному в распоряжение генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьёва.
К заливу Счастья Невельской прибыл 27 июня 1850 года, где встретил корпуса флотских штурманов прапорщика Д. И. Орлова, посланного Российско-Американской компанией «в землю гиляков для приохачивания их к торговле и с нами сношениями». Тщательно осмотрев залив Счастья, они нашли, что кошка, образующая восточный берег этого залива у острова Лутковского, явилась наиболее удобным пунктом для устройства зимовья. Во внимание было принято то, что подход судов с моря к зимовью был удобен и прост.
29 июня, помолясь Богу, русские заложили первое в преддверии реки Амур поселение, которое во имя угодника того дня – Первоверховного апостола Петра и в память Петра Великого – Невельской назвал Петровским.
На застройку Петровского был назначен прапорщик Орлов с командой из 25 человек, имевших опыт, полученный при строительстве порта Аян. Им же был спроектирован план застройки. За пять лет деятельности Амурской экспедиции на косе были построены пять жилых домов, две казармы, церковь, пакгауз, шлюпочный сарай, причал, скотный двор и другие хозяйственные постройки.
К осени 1855 года, с завершением миссии Амурской экспедиции, строения оказались брошенными, и их можно было увидеть в конце XIX века. В лоции Охотского моря за 1899 год в той части, где описывается залив Счастья, упомянуты остатки Петровского зимовья.
Впервые с экспедиционным другом Олегом (Кабин О. В,) я посетил Петровскую косу в сентябре 1988 года, имея при себе глазомерный план Петровского зимовья, выполненный в 1854 году командиром винтовой шхуны «Восток» В. А. РимскимКорсаковым, и описание этого же зимовья, сделанное мичманом А. С. Петровым. Руководствуясь этими документами, мы предприняли попытку, определить, где могли стоять отдельные строения Петровского зимовья. Сильно заросшая стлаником низменная песчаная коса на месте поселения была труднопроходима. Некоторые стволы-ветви стланика имеют у основания толщину 10 – 15 см, достигая в высоту до 3 м. Более доступной для исследования явилась береговая часть залива Счастья.
92
Удалось найти следы колодца, который стал отправной точкой определения того, что А. С. Петров назвал «дома первой линии». На этой «линии» вдоль берега залива стояли флигель Невельского и флигель Орлова, далее на юг от них находились казарма и церковь.
Мы тогда радовались, что побывали на месте, которое нам казалось святым: здесь начиналась историческое присоединение Приамурья к России. Тогда нам удалось определить истинное нахождение зимовья. Собственно была произведена корректировка сведений оставленных предыдущими исследователями. Поставленная задача была выполнена. Тогда я не мог подумать, что буду возвращаться сюда снова и снова.
Чувство незавершённого дела не покидало меня. В 1998 году прибыл на Петровскую косу во второй раз, чтобы продолжить исследования. За прошедшие десять лет, как выяснилось, произошло разрушение береговой террасы. Край берега вплотную подошёл к первой линии домов. В месте, где находилась походная церковь во имя Петра и Павла, был обнаружен ствол лиственницы, рассыпающийся на щепу и торчащий на 3 м из береговой террасы перпендикулярно к заливу. Возникло предположение, что это бревно является элементом основания бывшей церкви. Нужно было незамедлительно начинать археологические исследования на Петровской косе.
К моменту раскопок в 2000 году работа, проведённая нами и касающаяся совмещения графического плана, выполненного В. А. Римским-Корсаковым, с рельефной ситуацией, наблюдаемой в настоящее время, выявила их значительную идентичность. Так, анализ топографических данных позволил определить, какое именно здание из указанных на плане и действительно существовавших в Петровском зимовье будет подвергнуто раскопкам. У Римского-Корсакова это строение значится под номером 6, о котором в легенде, прилагаемой к плану, указывается: «церковь и квартира священника».
Необходимо сказать о священнике, который занимал данную квартиру. Это был Гавриил Иванович Вениаминов (1826 – 1888), сын преосвященного Иннокентия Вениаминова, архиепископа Камчатского и Алеутского, будущего митрополита Московского и Коломенского. Амурский период жизни просветителя и апостола Америки и Сибири связан с его непосредственным участием присоединения дальневосточных земель к России и их освоения.
Отец Гавриил в 1848 году закончил в Петербурге семинарию и вернулся на остров Ситха к отцу, в Камчатскую епархию. Был инспектором Новоархангельской семинарии, а в 1850 году Иннокентий отправил его в Москву по делам службы. В Москве Гавриил встретил свою будущую жену Екатерину Ивановну (урождённая Попова). Катя была сиротой, воспитывалась в приюте, и её не страшила будущая жизнь в далёких краях. Они обвенчались, и 21 февраля 1851 года в Петербурге митрополит Филарет совершил
93
священническую хиротонию над Гавриилом.
Когда в февральские дни 1851 года в правительстве решалась судьба амурского дела, связанного с занятием Г. И. Невельским устья Амура. Генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьёв в это время решил создать на реке духовную миссию для гиляков. Благословение на организацию миссии было получено от митрополита Филарета. После того Николай Николаевич обратился к епископу Иннокентию, чтобы тот направил своего сына – священника Гавриила к берегам Амура, для того чтобы «вести Христово учение в тех местах, где с Божьей помощью должно будет со временем учредить и епископскую кафедру».
Митрополит Филарет писал епископу Иннокентию: «Вижу в сём предложении побуждение религиозное, соединённое с патриотическим. Николай Николаевич смотрит на вверенный ему край прозорливым оком и имеет благие намерения. Да поможет Бог вам и ему».
«Обеими руками благословляю Ваше намерение, – писал Вениаминов Муравьёву, – касательно учреждения миссии в земле и с большим удовольствием готов принять это дело на свои руки; и обеими руками готов отдать на это дело сына моего, хотя бы пришлось расстаться с ним и сего любезнейшею, моею милою дочерью, навсегда…».
В августе 1851 года в Аяне по случаю отправки отца Гавриила в командировку на Амур владыко Иннокентий отслужил молебен в церкви и после освятил новое Евангелие, вручив ему со словами: «Начать теперь дело проповеди или нет? Это укажет тебе сам Господь».
Но только 10 апреля 1853 года Иннокентий Вениаминов назначил своего сына в Амурскую экспедицию, руководимую Г. И. Невельским. В августе 1853 года отец Гавриил со своей супругой матушкой Екатериной окончательно переселился на Петровскую косу. Сразу после его приезда Невельской распорядился о строительстве Петропавловской походной церкви (с квартирой для священника) В конце года здание было выстроено, и первое богослужение состоялось 25 декабря, в Рождество Христово.
Из книги Геннадия Невельского «Подвиги морских офицеров на крайнем востоке России» нам известно, что лес для строительства на фактически голую Петровскую косу переплавляли в виде плотов с материковой части залива (около 10 км). Нами было определено вероятное место заготовки строевого леса: этим местом, очевидно, являлся мыс Орлова, находящийся против Петровского зимовья, в 4 км к северо-востоку от нынешнего с. Власьево. Даже в настоящее время там сохранились пни от лиственниц, спиленных, по ряду признаков, более ста лет назад. Сохранности пней способствует повышенная увлажнённость, в условиях которой лиственница практически не разрушается. По сведениям инспекторов лесоохраны, каких-либо лесозаготовок на данном месте за последние 80 лет не производилось. Кроме того, это ближайший пункт, где произрастает лиственница, годная для строительства.
94
Вернёмся к истории. Планировка и строительство Петровского зимовья были поручены Г. И. Невельским прапорщику Д. И. Орлову, к этому времени имевшему достаточный опыт подобных работ. Под его руководством возводился порт РоссийскоАмериканской компании Аян.
Методы проектирования и возведения зданий, принятые в Аяне, полностью воспроизводились в Петровском, а именно: здания ставились непосредственно на грунт без возведения подземных фундаментов, но с дёрновой обкладкой нижних венцов бревён (мотивировался данный метод экспресс-скоростью строительства при малом количестве рабочих рук). Материалы раскопок подтвердили этот тезис.
Конструкция исследованного при раскопках здания имела трехчленный характер, что подтверждается находками печей трёх типов, обслуживающих помещения с различными функциями. По историческим сведениям, данное здание имело общественный и бытовой характер (т.е. «церковь» и «квартира»). Кроме этого, раскопки позволили определить ещё и третью функцию – хлебопекарни, что подтверждается остатками «русской» печи и отсутствием какой-либо информации о хлебопечении в других пунктах Амурской экспедиции. Однако известно, что из Петровского зимовья различными товарами, в том числе готовым хлебом снабжались маршрутные экспедиции и немногочисленные посты.
Здание имело два входа – один с западной стороны вёл в помещение церкви (в соответствии с канонами), второй – с восточной стороны, имевший коридор с подпольем, и приводил к входу в квартиру священника (слева) и в помещение хлебопекарни.
Русская печь делила всё здание на две половины. Длинная западная сторона печи вплотную примыкала к разделительной стене, являясь её органичной частью, тем самым обогревая помещение церкви со стороны алтарной части. Возможно, был дополнительный проход за разделительную стену из квартиры священника в алтарь. Любопытным фактом, подтверждающим функционирование второго входа (с востока), является некоторая уплотнённость грунта (натоптанность) в средней части восточного края конструкции.
Вквартире священника находилась бытовая печь, выполнявшая функции обогрева
иприготовления пищи. Её размеры позволяют говорить о том, что в конструкции было использовано пять дымовых «колодцев», что характерно для подобных печей. Что касается печей голландского типа, служивших исключительно для обогрева, они располагались строго в центральной части церковного помещения, друг против друга, ближе к противоположным боковым стенам, образуя как бы тепловой коридор между собой у западного входа. Термин «голландская печь», равно как и факт наличия таких печей на Петровском зимовье, нам известны из воспоминаний Г.И. Невельского.
В первый год существования зимовья печной кирпич изготавливался
95