живущей в селе Булава. Она рассказала, что приметный булавинский ориентир – мыс Аури, не что иное, как спящий богатырь. Пирамидальной формы мыс – его «голова», а дальше возвышенные береговые террасы составляли «туловище» и «ноги». В другой ульчской легенде рассказывается, что на краю утёса Аури есть столообразная скала, к которой кальдями привязывал свои лодки. Кстати, на мысе, на отвесной скале, со стороны реки выбит шестиконечный крест более трёх метров высоты. Собственно, выбиты перекладины, а вертикальная основа – трещина в скале. Этим самым крестом, вероятно, подчёркивалась сакральность Аури.
Вот тут я подумал, а не является ли лежащая передо мной гора «спящим богатырем»? Разумеется в представлении древних людей. Правда, смутила меня одна особенность у «спящего». Там, где оканчивалось «туловище» у «богатыря» имелся фаллический отросток, в виде возвышающейся сопки. Если гора в древности была культовой, то, вероятно, на фаллической сопке должно быть какое-либо сооружение, отвечающее религиозным потребностям «покровцев».
Итак, наш отряд отправился на гору, которую мы назвали «Богатырь Джермень». Через его «живот» пролегла лесная дорога, ведущая на железнодорожную станцию и на усадьбу к егерю. По тропе поднялись к объекту. Перед нами, среди травы, среди дубов (а это тоже символ мужской силы), предстала, как мы подумали, жилищная яма, а вокруг ров и вал. Был снят глазомерный план остатков сооружения, и весь комплекс получил название – укреплённое жилище, Зелёное поле-5.
Через год, получив документ, разрешающий вести раскопки на сакральной горе, археологический отряд, состоящий из восьми студентов 2-го курса ХГАЭП и руководителя, приступил к исследованиям поселения Зелёное поле-5. На сей раз, мы использовали услуги железной дороги, а затем пять километров до места шли пешком. В сезон 2005 года палаточный лагерь не разбивали, а разместились в охотничьих домиках на базе у егеря. Было даже электричество, но поверьте, впечатление от «поля» не смазалось, а было от этих удобств и преимущество – домики стоят на берегу Зелёнопольского озера, и студенты успевали хорошо отдохнуть.
Памятник находится на 60-метровой сопке. Вначале приступили к его расчистке от травы, кустарника и деревьев. Расчисткой была охвачена площадь около 300 кв. метров. Тут выяснилось, то, что было принято за ров и вал с запада, севера и востока, оказалось оформленным выступом у подножия естественного кургана – вершины сопки. Южный склон был без выступа, представляя единый склон от вершины до основания горы. На вершине был вырыт котлован до 1 метра глубиной в центре, в поперечине он достигал 8 метров. Раскоп был разбит в котловане площадью 64 кв. метра. Дерновый слой едва достигал 3 см, под ним сразу же присутствовал материк. Отсутствие культурного слоя объясняется спецификой нахождения объекта: на вершине сопки постоянный ветер выдувал слой гумуса, и не было более поздних построек.
86
Сразу же стало ясно, что котлован был не жилищный. Отмечено полное отсутствие каких-либо следов каркасной конструкции. Обычно в жилищах прослеживаются следы столбовых ямок, заполненных остатками дресвы. Было найдено четыре фрагмента неорнаментированной керамики. При завершении зачистки в центре котлована проявились следы кострища в виде незначительного слоя золы. Слабую мощность зольных отложений можно объяснить редким разжиганием костра. Предположим, один раз в год, после вспашки, перед посевом.
Делаем вывод. Перед нами святилище, причем оформленное как фаллос. Впечатление усиливается от искусственной складки, в виде выступа, обрамляющую «головку» фаллоса. Южный склон создатели святилища оставили нетронутым, вероятно, он имитирует анатомическую уздечку. Мужское начало здесь совмещено с женским – котлован символизирует вагину. Во всём этом угадывается солнечный символ. Если на святилище взглянуть в проекции сверху, то мы увидим круг с кострищем в виде «точки» в центре. Солнечные святилища обычно связаны с культом плодородия. Думается, что эта тема была актуальна для древних земледельцев Зелёного поля.
От егеря мы узнали, что у него в огороде валяется жёрнов – гранитный круг с насечками. Мы нашли его, диаметр круга достигал 80 см. Был ещё один, но он при постройке был заложен в основание дома егеря, а третий был увезён на станцию и сейчас украшает дачный двор хабаровского художника-оформителя. Все эти артефакты убеждают нас, что носители покровской культуры, обитавшие здесь, были земледельцами. Пока нам неизвестны подобные сооружения: таких, как святилище Богатырь Джермень, нет ни в Приамурье, ни в Приморье. Но взгляните на рисункиреконструкции древних (языческих) славяно-русских святилищ. Идентичность сооружений не вызывает сомнения. Не культура ли индоевропейцев является древнейшей общностью для славян и средневековых народов Приамурья?
К сведению туристов, любителей приамурской старины, осмотр нового памятника Средневековья святилища Богатырь Джермень, и прилегающей к нему территории Зелёного поля наполнит вас духом того времени, при этом вы почувствуете себя великолепно отдохнувшими. А если полежите на вершине фаллической сопки (комар тут выдувается), оглядывая долину реки Тунгуски, то, поверьте, ощутите в себе прилив жизненных сил.
Приложение Д «ХОЖДЕНИЯ» ПО СВЯТЫМ МЕСТАМ ПРИАМУРЬЯ
Часть первая
Паломничество на Руси можно разделить на две самостоятельные ветви: – собственно паломничество на Святую Землю и паломничество по святым местам на территории Руси как центр мирового православия. Паломничество на Святую Землю
87
началось на Руси с принятием христианства.
Первым русским паломником, подробно описавшим своё странствование, был игумен Даниил. Его записки, известные под названием "Хождения" (1106 – 1107), многократно издавались большими тиражами в XIX веке.
Историки считают, что уже в XII веке на Руси появились "калики перехожие" (от латинского «cali», обозначавшего особый род обуви странников), для которых паломничество стало образом жизни. Это были странники, чья жизнь проходила в пути, и нередко "каликами перехожими" называли также слепцов, поющих стихи духовного содержания.
На Дальнем Востоке паломничество появилось во второй половине XIX столетия как единичные хождения к святыням Центральной России и Сибири, например в Иркутск, к мощам Святителя Иннокентия Иркутского. Но со временем богомольцыдальневосточники обрели и свои святые места.
Новый Валаам В 1858 году Святитель Иннокентий Вениаминов, будучи епископом Камчатским и
Алеутским, выразил мнение о необходимости создания на Дальнем Востоке России миссионерского монастыря по типу Валаамского.
Но только в 1893 году священный Синод возбудил вопрос об учреждении в Приамурском крае мужского монастыря. На Амур был послан иеромонах Алексей Осколков с поручением устроить иноческую обитель. Для обители о. Алексей выбрал живописное место на мысе в северной части Петропавловского озера. Предполагалось, что монахи будут заниматься рыболовством, скотоводством, а затем и хлебопашеством.
Найдя место для монастыря, Осколков уезжает в Иерусалим и на святую Афонскую гору, чтобы пригласить афонских монахов к служению в Приамурском крае. Братия афонских монастырей сочувственно отнеслась к устроению новой обители и принесла о. Алексею в дар частицы Животворящего Древа Креста Господня и мощей святых угодников Божиих, но желающих поехать на Амур на Афоне не оказалось.
Получив определение священного Синода от 28 октября 1894 г. (здесь и далее даты указаны по старому стилю) об учреждении в 40 верстах от Хабаровска мужского монастыря, о. Алексей вернулся на берега Петропавловского озера, но место, как оказалось, было выбрано неудачно: земли под монастырь были затоплены из-за высокого паводка на Амуре.
Нужное место о. Алексей нашёл в Приморье, в районе нынешней Шмаковки, где в 1895 году был основан Уссурийский Свято-Троицкий Николаевский монастырь. Строения монастыря расположились частью у подошвы, а частью по склону горы, называемой Преображенскою. Красиво возвышался над всеми постройками храм, имевший форму креста и 12 куполов. Престол в храме был освящён в честь покровителя всей Сибири Святителя Иннокентия Иркутского, Чудотворца. Иконостас
88
был двухъярусный, дубовый. В первом ряду разместились иконы, выполненные на полотне в санкт-петербургской мастерской Сидорского. Для второго яруса иконы писаны в Валаамском монастыре. Деньги на постройку этого храма были пожертвованы иркутским миллионером Иннокентием Михайловичем Сибиряковым, скончавшимся на Афоне в сане схимника.
В1897 году, после того как о. Алексей, не надеясь на свои старческие силы, уехал на Афон, новыми устроителями монастыря стали валаамские иноки иеромонах Сергий
ииеродиакон Герман, которые решением священного Синода были отправлены на Дальний Восток. Иноки организовали монастырь с весьма строгим уставом и монашеской дисциплиной и прославили его на всю Россию. Более того, при монастыре была создана собственная типография (чего не было на Валааме!), которая снабжала печатными изданиями Дальний Восток, Сибирь и даже старый Валаам.
Первый монастырь на крайнем востоке России положил начало паломничеству в этих краях. Ежедневно монахи встречали всё новых и новых богомольцев, приезжавших из разных мест. Частыми гостями были юные паломники, учащиеся церковно-приходских школ, воспитанники Хабаровского кадетского корпуса. По мере расширения монастыря число богомольцев увеличивалось, а вследствие этого распространялся и слух об обители. Большинство, в основном из простонародья, спешили на богомолье за 150 – 200 километров, пешком, по полотну железной дороги, не желая ради высокой цели паломничества пользоваться её услугами.
Храм Уссурийского монастыря обладал редкими для новоустроенных обителей святынями, представляющими собой предмет глубокого почитания насельниками монастыря и богомольцами. Кроме упомянутых выше Частиц Животворящего Древа Креста Господня в обители находились тридцать одна частица святых мощей разных угодников Божиих и икона Св. Троицы, писанная на Афоне на сучке Маврикийского Дуба. Святыня, которую прислал с Афона бывший настоятель монастыря о. Алексей, была почти круглой и вделана в другую икону с изображением Святителей Николая Мирликийского и Иннокентия Иркутского. Икона, вставленная в киот, в сребропозлащённой ризе с цветной эмалью, всегда находилась на аналое. Украшена она была на средства хабаровского жителя Бортникова.
Впослереволюционное время обитель перестала существовать. В 1923 году храмы были сожжены, церковная утварь, рукописи и книги утрачены, а строения переданы в ведение совхоза, затем земли передали воинской части. Братия рассеялась по другим регионам России, перебравшись, например, в Воз-несеновский монастырь в Иркутске.
Внастоящее время в обители заново обустраивается духовная и хозяйственная
жизнь.
89
Обитель на Тунгуске
История Богородично-Феодоровского мужского монастыря на Тунгуске началась 10 октября 1914 года с освящения временного монастырского храма Преосвященнейшим Евгением, епископом Благовещенским и Приамурским. Почётным ктитором, или почётным старостой этого храма был избран губернатор Н. Л. Гондатти.
На следующий год с благословения владыки Евгения в этот монастырь было совершено первое паломничество хабаровчан. 7 августа 1915 года, с утра, несмотря на дождливую погоду, богомольцы стали стекаться на городскую пристань. Число их достигло двухсот человек.
До этого хабаровчане знали лишь понаслышке о православном паломничестве, практиковавшемся "где-то там, в России", и для многих было откровением, что в семидесяти километрах от города, на живописном берегу Тунгуски, есть монастырь, где монахи не только молятся за спасение душ россиян, но и в поте лица своего обустраивают здешнюю землю. Монахи заложили огромный фруктовый сад, пасеку, наладили бондарный промысел, сезонную рыбалку и, самое главное, стали духовной опорой переселенцам, деля с ними радости и невзгоды.
В 11 часов утра на городской пристани перед иконой Св. Николая Чудотворца было совершено молебственное напутствие по чину "хотящим по водам плыти", с чтением акафиста. Молебен отслужил настоятель монастыря иеромонах Филипп. Прекрасно пел хор певчих, образованный при церкви Муравьёво-Амурской слободки, под управлением В. А. Баера.
По окончании молебна паломники разместились на катере "Переселенец" и барже. В пути от Хабаровска до монастыря "флотилия" находилась около восьми часов. На барже в пути отслужено всенощное бдение. На монастырской пристани, что была в трёх километрах от Архангеловки, паломников тепло и сердечно встречала монашеская братия, а также священники соседних приходов, бывших в сёлах Восторговка и Дежнёвка, отцы Яков Савицкий и Фёдор Воронцов.
Восьмое августа началось в монастырском храме служением молебна перед местночтимыми иконами Феодоровской и Казанской Божией Матери и преподобного Серафима Саровского. Уже в восемь утра началась Божественная литургия, затем состоялся крестный ход в селение Архангеловку. В три часа дня отслужили вселенскую панихиду по убиенным на поле брани православным воинам, а в шесть часов вечера начали всенощную с чтением акафиста Успению Божией Матери.
На следующий день после окончания литургии был совершён крестный ход вокруг монастыря, а на месте постройки будущего главного храма отслужен молебен с чтением акафиста святому равноапостольному князю Владимиру, 900-летие кончины которого православная церковь отмечала в том же 1915 году.
В три часа дня 9 августа под звон монастырских колоколов и церковные
90