Мамия Риндзо в 1808 году был командирован японским правительством для исследования Сахалина и Амура. На основании путевых записей путешественника известно, что в 1809 году он прибыл на Амур, а в июле достиг ярмарки Дерен.
Когда Риндзо направлялся с острова Сахалин на реку Амур, то при высадке на материке он увидел корабли, которые прибыли из района, граничащего с Кореей. От этого места, по его словам, до Дерена пролегла горная дорога похожая на улицу. По ней в обоих направлениях непрерывным потоком двигались варвары. Так он называл людей неяпонского происхождения. В летние дни деревянный городок Дерен становился центром торговли и обмена, причём товар, полученный от маньчжуров в качестве улиня, становился предметом сделок уже среди аборигенов Амура.
ВДерене в это время было оживлённо и шумно. Одни приезжали, другие отъезжали. Люди разных национальностей, прибывшие сюда из соседних территорий, даже из России, строили вокруг деревянной ограды многочисленные временные жилища-навесы; их было до сотни. Обычно здесь останавливались на 5 – 6 дней. Во время посещения ярмарки Мамия Риндзо в Дерене находилось 500 – 600 человек.
Водном из маньчжурских документов за 1803 год имеется перечень ежегодно поставляемого улиня: женская придворная одежда без рукавов, придворные костюмы, парадная одежда, атласные халаты, халаты из синей шерсти, тонкое шёлковое полотно «гунсюй», атлас, расшитый четырехлапыми драконами, атлас «пэн», атлас для нарядов, красно-синий атлас, красная тафта, зелёная тафта, подкладочная тафта, тёмная ткань с синей шерстью, корейская ткань для подкладки и полотенец, белое полотно, гребни, платки на голову, пояса, хлопчатобумажная пряжа, иглы, пуговицы, хлопчатобумажные нитки, лаковые шкатулки, кожаные чемоданы.
По дороге на ярмарку или на обратном пути также велся обмен. Например, сахалинцы, обычно в селе Чжали на Амуре, на шкурки выменивали лодки и могли даже приобрести собак.
Развитие обменной торговли в течение длительного времени привело к тому, что в материальной культуре коренного населения Амура произошли значительные изменения. Соседние народы амурских аборигенов называли их рыбьекожими – за обычай питаться рыбой и одеваться в рыбью кожу. Но вследствие торговли с маньчжурами некоторые стали носить одежду из маньчжурской хлопчатобумажной ткани.
Изменилась и пища сантанцев. Как отметил японский путешественник, глава рода в Чжали, принимая его, угощал «кашицей из смеси чумизы и риса». Он был удивлён тем, что у нивхов Сахалина продуктами питания являются мука из проса, бобов, пшеницы, гречихи, а сделанные из гречневой муки лепешки сверху покрывались рыбьим жиром. Однако такая еда употреблялась не часто.
После контактов с маньчжурами и ханьцами (китайцами) у коренных народов
111
появилась привычка к питью вина и курению. Тот же Мамия Риндзо писал, что «местного вина не производят, всё вино выменивают в Маньчжурии, называют «аорцзя», это как наша крепкая водка сёсю, его наливают в оловянные фляги, пьют после разогревания в горячей воде или горячей золе». «Вина крайне мало – замечает наблюдательный путешественник, – очень много бедных людей не знают вкуса вина, но можно видеть, что варвары имеют большое пристрастие к табаку и вину».
К традиционной домашней утвари аборигенов добавилось очень много привозных изделий: винные бутылки, оловянные фляги, чарки, котлы, лаковые изделия из Японии, маньчжурские керамические сосуды. В семье ороча в Кизи он увидел, что «их бытовые вещи все маньчжурские, особенно много керамических сосудов».
Народы Приамурья с древности имели культурные и торговые связи с айнами острова Хоккайдо. В эпоху маньчжурской династии Цин они стали ещё более тесными. По преданию, айны с аборигенами Сахалина приезжали на Амур и Сунгари и участвовали в торговле с народами «страны Сантан».
Вто время земли западнее острова Сахалин японцы называли «островом Сантан» или «страной Сантан», а жителей, населявших эти места, – «сантанцами». В свою очередь сантанцы часто ездили в Японию для торговли. Местные жители называли это так – ездить в «Сишаньго чуаньгуань». Страной Сишаньго называли Японию нанайцы, ульчи и нивхи. Привозили они туда одежду и украшения, которые выменивали в ямынях. Останавливались торговцы на морском берегу, куда прибывали японские чиновники. Существовала церемония обмена товаром, во время которой все становились на колени. Сантанцы получали от японской стороны меха жёлтой лисицы, выдры, белого соболя. Затем они возвращались домой, дожидались следующего года, когда их купят в деревянном городке маньчжурские чиновники, которых называли «чуаньгуань», что дословно означает «одетые чиновники».
Внекоторых японских исторических источниках говорится о проникновении в страну маньчжурских парчовых и шелковых тканей. Маньчжуры до 1728 года одаривали приносящих дань соболями, одеждой для аудиенций, расшитой драконами и только позже готовая одежда пересчитывалась в улинь, даримый в кусках парчи, атласа
иполотна.
О торговом обмене народов «страны Сантан» с Японией существуют сведения в письменных источниках и Китая. Имеющие к этому отношению вещи находят не только на современном острове Хоккайдо, а также в китайской провинции Хейлунцзян, где находили даже японские монеты «каньэй». Следы «торгового пути Сантан» отмечены нами и на Амуре, где в селах Богородском и Булава во время проведения международной экспедиции в 1997 – 2000 годы в местных музеях выявлены японские предметы, а о маньчжурских товарах говорить уже не приходится – они повсеместно. Это в основном посуда и украшения.
112
Почему народы Приамурья стремились, рискуя своей жизнью, непременно посетить Японию с целью торговли? Причина, главным образом, заключается в получении выгоды. Японские письменные материалы свидетельствуют, что «рулон расшитой пионами на красном фоне парчи длинной 4 чжана 2 чи обменивался на 33 собольих шкурки»; «рулон расшитого драконами атласа пурпурного цвета длиной 1 чжан 9 чи» можно было обменять на «30 собольих шкурок». А в Маньчжурии одна шкурка соболя стоила 5 – 6 золотых. Поэтому прибыль, получаемая от использования даримого улиня, была весьма велика. Тогда неудивительно, что, невзирая на трудности, «сантанцы» переваливали через хребты, пересекали реки, плыли по бурному морю, при этом делали это неоднократно, чтобы попасть в Японию.
Таким образом, народы Азиатско-Тихоокеанского региона, устанавливая торговые и культурные связи между собой, издавна не были разобщёнными. А сегодня их сотрудничество – жизненная необходимость.
Приложение Л
СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫЙ ШЁЛКОВЫЙ ПУТЬ, ИЛИ МАМИЯ РИНДЗО В СТРАНЕ «САНТАН»
С давних времен аборигены Амура общались с японцами, наладив торговые связи по водному пути. В Японии его называли «Торговый путь Сантан».
В начале XIX века этот путь в обратном направлении прошёл и Мамиа Риндзо, почитаемый в Японии как великий путешественник и картограф. Торговые пути сыграли в истории человечества важнейшую роль, это были артерии, по которым обновленная кровь вместе со всем, что необходимо для жизни, несла с собой цивилизацию, заставляя человечество расти и развиваться. Я хочу в этом небольшом очерке коснуться истории «Торгового пути Сантан» и рассказать о путешествии по нему человека, которого японцы почитают почти так же, как мы почитаем святых.
Как-то во время полевых исследований я гостил у своего старого приятеля-нивха Иннокентия Карха из села Тнейвах.
Он рассказал мне легенду о богатыре по имени Плеун, который в старину жил в устье Амура, на мысе Пронге. Был он у нивхов предводителем и часто совершал дальние плавания, во время которых даже открыл для сородичей Шантарские острова. Не мог Плеун терпеть на нивхской земле чужеродцев, воюя с айнами, вытеснил их с Амура на Сахалин. Доставалось от его воинов и соседям – ульчам и нанайцам.
Больше всего страдали от набегов Плеуна и его людей маньчжурские купцы, которые сплавлялись с верховьев Амура. Обычно они перехватывали лодки купцов у мыса Чныррах, где устраивали засады. Всегда Плеун выходил из этих стычек победителем и с хорошей добычей. Маньчжуры решили убить богатыря и пустились на
113
хитрость. Распустили слух, что в определённое время мимо мыса Чныррах пройдёт торговая флотилия. Отряд Плеуна стал караулить торговцев. В назначенное время суда не появились.
Прошло ещё время, и люди предводителя расслабились, значительная часть их была распущена по домам. В это время маньчжуры напали на ослабленную засаду с суши. В неравном бою Плеун был ранен в живот, после чего его доставили домой, где он скончался.
Некоторые места этого рассказа указывали на относительную недавность событий и их достоверность. Записав информацию в полевой дневник, я обратился к ней позже, во время проведения Хабаровским краеведческим музеем российско-японских экспедиций в 1997 – 2000 годы, которые мне довелось возглавлять. С японской стороны исследования проводил этнограф, профессор музея этнологии г. Осака Кадзуеси Оцука, который много лет изучает торговый путь «Сантан». В своё время в старинных японских письменных источниках его заинтересовали описания неких людей «сантан», которые приплывали в Японию с Нижнего Амура. Их десятивёсельные лодки были загружены китайской бумагой, рисом, шёлком, который в Японии называли «сантанским». Нижний Амур в то время японцы именовали Восточным Даттаном, а земли западнее острова Сахалина, освоенные маньчжурами, – «островом Сантан». Во время наших работ были выявлены свидетельства былых торговых связей аборигенов Амура с Японией. В частности, в селе Булава в одной ульчской семье хранилась большая коллекция японской деревянной лакированной посуды для чаепития. Особенно нас интересовали лодки, на которых перевозили товары «сантанцы». Маньчжурские торговые экспедиции осуществлялись на лодках амурского типа. Они были довольно вместительны и грузоподъёмны, способные выдержать большую волну на реке и на море. Нос лодки украшался орнаментом и фигурой морской птицы – гагары.
Люди «сантан» – это маньчжурские торговцы, пользовавшиеся одним из водных путей, который соединял Китай и Японию через Амур и Сахалин в XVII – XIX вв. Собственно маньчжуры освоили путь, которым с древнейших времен пользовались аборигены Амура, и у нас есть все основания этот торговый путь называть северовосточным шёлковым путём. В Японии торговцы, продав китайский товар, приобретали котлы, бисер, деревянную лакированную посуду. Эти вещи у них охотно приобретали нивхи, ульчи, нанайцы, которых маньчжуры называли рыбьекожими за обычай носить одежду из рыбьей кожи.
Возникновение торгового пути «Сантан» было следствием японской политики «закрытой страны», когда запрещалось строить суда, способные уходить на большие расстояния от берега. Всё же во времена политической изоляции сегуна Токугавы были случаи, когда японцы сами отваживались пройти торговым путём «Сантан» в обратном направлении. Считается, что первым японцем, плававшим по Амуру, был Абэ но
114
Ёритоки. Он поднялся вверх по реке до устья Сунгари за 30 дней. Предполагают, что затем по Сунгари он дошёл до места, где стоит город Харбин.
Вначале XIX века берегов Амура достиг Мамиа Риндзо. Происходил он из семьи бондаря. По преданию, его родители десять лет молились богине Цуки-ёми Но Ками (богиня Луны) в надежде, что она дарует им ребёнка. Наконец у них родился мальчик, которого первоначально назвали Томомунэ. Это произошло в 1780 году.
В25 лет (1805) Мамиа Риндзо посетил остров Этороофу (Итуруп) Курильской
гряды.
Вторично он побывал там же в 1807 г., во время экспедиции на Сахалин под началом Мацуда Донзюдро. После этого похода он прослыл среди японцев не только как известный учёный, но и как отличный воин.
Втот год русский промышленник Хвостов, не давая закрепиться японцам на острове, напал на них. Риндзо со своими товарищами отступил в горы. Русская пуля попала ему в мягкое место задней части тела, однако он не упал и благополучно ушёл. За эту баталию правительство наградило его очередным чином и пенсией.
В1808 году Риндзо по заданию японского правительства Бакуфу уже самостоятельно был командирован на Сахалин и Амур, чтобы исследовать места, оставшиеся неизученными, в том числе побывать и на «острове Сантан». Неуверенность в благополучном исходе этого путешествия у Мамиа Риндзо была достаточно велика, и он даже сделал распоряжения на случай своей гибели.
На основании дневниковых записей путешественника известно, что в 1809 г. он прибыл на Амур. В июле достиг ярмарки Дерен, которая находилась в двух километрах ниже современного села Новоильиновка. «Дерен» с нанайского языка переводится как «исток протоки». Там тогда находилось сезонное (летнее) представительство маньчжуров. На Нижнем Амуре оно было единственным, где японский путешественник
ипредстал перед чиновниками-маньчжурами. Проводник-туземец объяснил им, что это японец. Тогда для официальной встречи чиновники соответственно оделись. Приём состоялся на судне, где жили маньчжуры. Учитывая, что местные жители агрессивно отнеслись к появлению японцев, чиновники приказали ему жить на судне. Но тут не согласились с этим спутники Риндзо.
Вконце концов все они разместились во временных жилищах на берегу. Тем более в Дерене не было ни одного капитального строения, лишь шалаши, покрытые берестой. От этого ярмарка имела весьма живописный вид.
Мамиа Риндзо попал на ярмарку в момент активной торговли, здесь находилось от 500 до 600 торговцев. Товар в Дерен завозился не только из Маньчжурии и Китая. Попадал он туда даже из России, от Кяхтинских купцов.
Само представительство было окружено забором из брёвен, где разместились торговые ряды. В центре находился внутренний дворик для чиновников. Фасадной
115