Философия права
Каждая из рассмотренных выше теорий022) исходит из предположения, что в основе юридического лица лежит его прототип. Прототипом в теории фикции служит индивид, в теории реального союзного лица - частно-правовое объединение и публично-правовая корпорация, а в теории целевого имущества - частно- и публично-правовые учреждения. Если теория фикции стремится истолковать юридическое лицо индивидуалистически, то две другие теории - наоборот, вынуждены истолковывать как юридические, так и физические лица в надындивидуальном и трансперсональном духе. Если в одной из этих теорий в субъективно-правовом смысле личное качество индивида означает качество органа, то и «отдельный человек является субъектом лишь в той мере, поскольку он рассматривается в ней в качестве органа объединения». Реальность же позитивного права свидетельствует о том, что индивиды, союзы и корпорации, а также учреждения сосуществуют друг с другом в качестве соответственно индивидуалистически, надындивидуалистически и трансперсонально значимых феноменов.
(122) Q примеиении этих трех теорий юридических лиц см. R. Goldschmidt, Grundfragen des Schweizerischen Aktienrechts, 1937.
150
Тот человек, в чьей собственности находится Юнона Людовизи, имеет
право разбить ее.
Ф. Хебель<123>
§18. Собственность
Регулирование отношений между людьми в мире с ограниченными ресурсами жизнеобеспечения должно быть также регулированием отношений между людьми и вещами, распределения вещей между людьми. Основой такого регулирования служит вещное право. Без этого понятия не может обойтись ни один современный правопорядок. В рамках вещного права существует понятие собственности. Эта категория как таковая предшествует правовому опыту юридической мысли1. Все многообразие вещных отношений невозможно ограничить узкими рамками вещного права. Необходимо вещное право, которое полностью и безоговорочно подчиняет вещь правомочному лицу, право на «окончательное слово», решающее судьбу вещи: право собственности. Так как из самого содержания собственности вытекает правомочие собственника на любые индивидуальные действия по отношению к вещи, то наряду с этим ограниченные по содержанию вещные права могут учитываться не как права на собственные, а лишь как на чужие вещи. Такие права могут существовать в отдельных правопорядках, но не обязательно. СобственнЪсть же, наоборот, является неотъемлемой частью правового мышления. В любом правопорядке в отношении любой вещи может быть задан вопрос о том, кто ее собственник. Разумеется, ответ на этот вопрос следует давать лишь исходя из правового опыта. Он также подлежит критике. Собственность - априорная правовая категория, а не обособленная или общественная. О том, какая форма собственности должна действовать - обособленная или общественная, нам может дать лишь правовой опыт, философия права. Что же касается философии права частной собственности, то она находит свое выражение в теориях собственности2.
""' Разве альпийские луга принадлежат местным жителям, которые их обра- батывают?! - Они принадлежат путешественникам, которые их чувству- ют! - П. Алътенберг.
'См. Stammler. Theorie der Rectswissenschaft, 1911, S. 253 ff.
CM. Diehl, Mombert. Ausgewaelte Lesestuecke zum Studium der politischen Oekonomie. Bd. 14; Das Eigentum, 1924.
151
Философия права
Старейшие и до сих пор наиболее распространенные теории собственности - занятости и спецификации. Захват бесхозной вещи предполагает господство человека над природой. Объекты природной среды становятся хозяйственными и культурными благами. Природа создает также нечто новое - народное достояние. Так что оккупация, ничего не меняя в захваченном предмете, представляет собой одновременно и «спецификацию», например природный продукт. Однако, согласно понимаемой в узком смысле так называемой «теории спецификации», или «трудовой теории», человек начинает осуществлять свое господство над предметом природной среды не посредством его захвата, а посредством его формирования, посредством обработки сырья.
В соответствии с этой теорией лишь труд, создающий материальные блага, заслуживает правового титула собственности. Против трудовой теории, как показала ее разновидность - теория захвата владения, выдвигаются возражения двоякого рода. С одной стороны, она может служить своей цели, то есть оправдывать обособленную собственность, лишь в рамках определенных экономических отношений, а именно когда производство является делом индивида, обладающего собственными средствами производства, когда это труд ремесленника, крестьянина и в особенности умственный труд. Но с усилением разделения труда, развитием фабричного производства с использованием наемной рабочей силы данная трудовая теория неизбежно ведет к социализации собственности, к экспроприации средств производства у собственников, не участвующих в трудовом процессе, - к общественной собственности трудящихся. Если следойать трудовой теории, то применение норм § 950 ГГУ о праве собственности на новую движимую вещь, полученную в результате переработки или преобразования сырья, в нынешних экономических условиях означало бы наступление социализма и не позволяло бы толковать их в интересах переработавшего или преобразовавшего сырье, то есть в интересах того, чьими руками была сделана работа. Так что энциклика Папы Пия XI об общественном порядке с 1931 г. ограничивает признание труда в качестве правооснования владения «конечно», лишь таким трудом, который человек осуществляет от собственного имени и посредством которого создается собственность.
Наряду с содержательной раздвоенностью трудовая теория, впрочем, как и теория оккупации, не безупречна с методологической точки зрения - и та и другая оправдывают в условиях существования института частной собственности приобретение собственности, а не сам институт. Они отвечают на вопрос, кто должен быть частным собственником, а не на вопрос, должна ли существовать частная собственность-
152
§ 18. Собственность
Ответ на последний вопрос может быть получен только исходя из основополагающего понимания целей правопорядка. Подобно праву, собственность можно рассматривать служащей как индивидуальному собственнику, так и всему обществу. И соответственно различать индивидуалистическую и социальную теории собственности'. Индивидуалистическая теория собственности отвечает либеральным и демократическим воззрениям, а социальная - консервативным и социалистическим. С точки зрения социальной теории собственности консервативные и социалистические воззрения различаются тем, что первые полагают конечной целью социальной собственности служение обществу как единому целому, в то время как последние считают, что социальная собственность в конечном итоге вновь служит индивиду. Индивидуалистические воззрения соответствуют понятию собственности римского права. Консервативно-социальные - немецкого.
Индивидуалистическая теория собственности, или, как мы могли бы ее назвать, «личностная теория собственности», нашла свое наиболее возвышенное воплощение в произведениях Гете. Он оживляет образ собственности и четко выражает ее суть. Ниже следуют два примера из множества подобных:
Эпиметей: Сколько здесь твоего?
Прометей: Это круг, в котором я существую, ни больше и ни меньше. Фауст: Наследовать достоин только тот,
Кто может к жизни приложить наследство. Но жалок тот, кто копит мертвый хлам.
Что миг рождает, то на пользу нам. (ГетеФауст, ч1 Ночь Пер БПастернака -М, 1969 -С57)
Статичное и, казалось бы, вековое клише частной собственности получает у Гете динамичное выражение. Собственность нуждается, применяя модное словечко, в постоянной «интеграции». Собственность должна быть все время деятельной, используемой и посредством этого вновь и вновь приобретаемой и создаваемой. Она - неустанный труд, бесконечно воплощаемый в занятости и результатах. Нет сомнения в том, что Гете под этой образной теорией собственности подразумевал свое самое любимое владение - свои коллекции. В них вложен его огромный труд, даже в самую незначительную из них: они также несут на себе печать его личности. В них собственность отчетливо проявилась как продолжение, выражение и проекция его личности. Ориентированная на личность и вся проникнутая ею, такая собствен-
Jhermg. Zweck im Recht, Bd 1. 4. Anfl 1904, S 404 ff.
153
Философия права
ность становится единым органическим целым, в котором каждый отдельный предмет, классифицированный по родственным признакам, выигрывает в ценности вообще и в экономической в частности. Рождается новое единство, более ценное, чем сумма его частей. И уже самим фактом своего существования собственность становится продуктивной^2'". Страсть к коллекционированию часто представляет собой лишь одну сторону собственности в ее, так сказать, «химически чистом виде». Собиратель раритетов радуется не столько самой приобретенной вещи, сколько тому, что ее нет ни у кого другого. Но у Гёте радость обладания и удовольствия от вещи прекрасно уживаются друг с другом. «Обладание вещью для меня важно, - говорит он канцлеру фон Мюллеру, - чтобы получить правильное представление о предмете. Обладание вещью освобождает от заблуждений, которые всегда связаны со страстным желанием какого-либо предмета, и позволяет мне спокойно и непредвзято оценить ее. Так что мне нравится обладание, но не из-за одержимости вещью, а благодаря тому, что это просвещает меня, успокаивает и делает счастливее». Обладать вещью, чтобы получать от нее удовольствие! Но это удовольствие достигает своего апогея, лишь когда поделишься им с другими. Коллекционер Гёте формулу своей индивидуалистической теории собственности не только превосходно выразил в «Годах странствия», но и там же развернул ее в сторону социальной теории собственности: «Обладание и общее благо» означают обладание как общее благо.
В личностной теории собственности собственность - это не господство человека над вещью, а связь между человеком и вещью. Достоинство свойственно не только человеку, но и вещи. Не только человек использует вещь, но и она со своей стороны требует внимания от человека. Требует, соразмерно своей ценности, чтобы за ней ухаживали, содержали в порядке, использовали ее, радовались ей. Словом, требует любви. Так что отношение между человеком и вещью начинает приобретать что-то общее с отношениями между людьми. Причем речь идет не только об отношениях между человеком и домашними животными, которых любой не юрист в большинстве случаев постесняется назвать вещью, но и тогда, когда вещи представляют собой неодушевленные предметы. Религиозный человек выражает это отношение взаимных обязанностей между людьми и вещами, это тре-
(т} Carossa. Fuhrung и. Geist. 1933, S. 48. Автор прекрасно показывает, как соб-
ственность, ориентированная на качество, ограничивает количественно ориентированную жажду накопительства: «Кто приобретает из бессчет- ного количества вещей пару действительно прекрасных, тот освобождает- ся от давления и соблазнов остального мира».
154