Природа милости не терпит принужденья.
Шекспир
§ 24. Помилование(134)
Существование института помилования неопровержимо свидетельствует о несовершенстве самого права, напряженных отношениях в рамках идеи права, равно как и о потенциальной возможности конфликта между идеей права и другими идеями, например этической и религиозной. В безмятежные времена царства разума, в эпоху естественного права и просвещения с правом помилования боролись сперва Беккариа, а за ним - Кант, который видел в помиловании «самое щекотливое из всех прав суверена».
Напряженные отношения внутри идеи права, противоречивые требования справедливости, целесообразности и правовой стабильности, отсутствие вышестоящей нормы, регулирующей эти три элемента идеи права и как следствие этого неразрешимость конфликтов между ними - все это уже было изложено выше. Смысл помилования в более справедливом, по мнению субъекта помилования, разрешении конфликта между элементами идеи права, чем это было сделано в приговоре. Задача помилования может заключаться в том, чтобы достичь справедливости при применении позитивного права и индивидуализирующей целесообразности в формальном равенстве справедливости tus). Она может служить также целям устранения противоречий в приговорах. Например, посредством усиления материально-правовых элементов скорректировать процессуальные ошибки в вынесенном приговоре, оттенить преимущества этической справедливости (Billigkeit) перед формализмом справедливости позитивного права (Gerechtigkeit), противопоставить узко специфической правовой целесообразности целесообразность общей правовой политики. Словом, ее цель - проявлять государственную мудрость.
Понимаемое таким образом помилование представляет собой, по-ви- димому, специфическое средство1 «истинного» права (richtiges Recht)
"14> См. Dr. Grewe. Gnade и. Recht. Hamburg, 1936.
a35> О правовой справедливости и против помилования и справедливости мора-
ли см. Seume. Spaziergang nach Syrakus I S. 42 ff; Henning G. Zeitgemaesses u. Polit. aus Seumes Werken, S. 25.
Stammler. Lehre von dem richtigen Rechte, S. 131.
190
§ 24. Помилование
в смысле немецкой пословицы: «Право без помилования - уже не право» (Unrecht) или «помилование стоит рядом с правом». Такая трактовка вызывает возражения, если под правом понимают всеобщность его норм, равенство их адресатов с точки зрения применения этих норм. Тот, кто применяет право помилования, должен заботиться о том, чтобы применять его не по собственному усмотрению, а согласно определенным принципам: помилование стремится достичь всеобщности принципов, лежащих в ее основе. И как свидетельствует история права, эти принципы применения права помилования все время служили источником новых правовых норм. Примером средневековых принципов такого рода может служить принцип «руководствоваться милостью», а в новое время - условное помилование. Но как только принципы помилования принимают формы «зрелых» законодательных норм, компетенция помилования, строго говоря, кончается. Придавать юридическую силу этим нормам должно законодательство, а не помилование за счет законов. Точно так же «этическая справедливость» (Billigkeit), приобретая всеобщность в форме правовых норм, перестает быть такой и становится справедливостью в смысле действующего права (Gerechtigkeit). Право помилования, имея тенденцию к всеобщности, индивидуализировано и не распространяется на применение новых норм2.
Разумеется, обладателю права помилования не потребуется значительных усилий при принятии, скажем, решения, касающегося смертного приговора, чтобы абстрагироваться от своей общей позиции по вопросу о смертной казни, а в отношении наказаний за аборты, -от своих взглядов на проблему абортов.
Проблема помилования не исчерпывается лишь аспектами ее правовой трансформации61. Наряду с немецкими правовыми пословицами, характеризующими помилование как улучшенное право, есть и такие, согласно которым помилование - «лучше, чем право», и оно имеет перед правом приоритет. Оно никогда не ограничивалось «сглаживанием острых углов» в праве, означало, прежде всего, признание того факта, что этот мир не только мир права, живущий по принципу «Fiat iustitia, pereat mundus» (Да свершится правосудие, хотя бы погиб весь мир), что наряду с правом существуют другие ценности и что эти цен-
",6> Аналогичной точки зрения на отсутствие нормативно-правового характера помилования придерживается С. Schmitt. 3 Arten rw. Denkens, 1934, S. 26.
В этом смысле В. Хайман характеризует идею помилования как идею истинного произвола («произвол» в смысле терминологии Штаммлера).
191
Философия права
ности могут помочь вопреки праву. Если, например, какие-либо праздничные события в стране дадут повод для помилования, то его не следует обосновывать правовыми ценностями. И такое основанное не на правовых ценностях помилование находит наиболее яркое выражение в тех случаях, когда лица, не являвшиеся членами правового сообщества и не обладавшие правотворческой компетенцией, обладали правом помилования, как, например, в случае с евангельским Вар-равой, освобождения которого, согласно христианскому преданию, потребовал народ иерусалимский по случаю пасхальной амнистии, или когда в Средневековье религиозные корпорации и монастыри ежегодно наделялись правом помилования"37' определенного числа заключенных3. Вспомним, наконец, о той роли, которую играл в старые времена случай или приписываемая ему воля Богов при исполнении смертных приговоров, когда преступник неожиданно освобождался от наказания или обрывалась виселичная веревка, или топор палача не достигал цели. В подобных примерах прошлого не стоит видеть (вместе со Штаммлером) «простые исторические курьезы», «заблуждения». Они скорее могут помочь лучше понять смысл помилования "щ.
Помилование для тех времен было более важным и более многогранным понятием, чем для нашего времени. Мы проверяем его на весах права по мере и по весу: помилование стало пользоваться преимуществами, предоставляемыми правом. Лишь справедливость стремится главенствовать над помилованием, как разум над благотворительностью. И как некогда милостыня представляла собой характер добровольных пожертвований, а не регулируемой благотворительности, так и помилование не знает принуждения, даже принуждения справедливости. Оно означает не просто упрощенную форму права, а светящийся луч, который попадает в сферу права из совершенно чуждого ему мира и освещает ее темные закоулки. Подобно тому, как чудо нарушает законы природы, таково и не подчиняющееся законам чудо в мире законов. Благодаря помилованию в мире права находят себе достойное место чуждые праву ценности - религиозного милосердия, этической терпимости. В помиловании в противоположность рационалистиче-
"37> О помиловании духовными лицами см: Gwinner. Einf. D. Standes i. gem. StrR. (1934), S. 248 ff. Также его статья о праве пострижения в монахи аббатисы из Линдау. "зю Варрава
в Евангелии!
3 См. Mess. Nietzsche als Gesetzgeber., 1830, S. 28: «He достойны ли высшей степени восхищения поступки, когда пионеры, рисковавшие своими жизнями во имя человечества, наделялись правом просить о помиловании осужденных?»-
192
§ 24. Помилование
ской претензии на всеохватность права заявляет о себе «его величество случай», этакая «случайность» (von Ohngefahr), которую Ницше назвал «старейшей аристократкой мира».
Помилование не ограничивается также и ролью «предохранительного клапана права», по словам Иеринга. Оно напоминает, что в мире есть ценности, которые уходят корнями глубже и достигают более значительных высот, чем право'"9'.
(п9> Мы не должны спасенья видеть в правосудии: мы молимся о милосердии. (Шекспир. Венецианский купец. IV, 1).
193
7—301
По-твоему, еще может стоять целым и невредимым то государство, в котором судебные договоры не имеют никакой силы, но по воле частных лиц становятся недействительными и отменяются?
Сократ
§ 25. Процесс
Цель (по Иерингу) - творец всего права. Но, едва возникнув, оно тотчас отрицает своего создателя. Не успев «выйти из цели», право уже не стремится к ее реализации, а хочет действовать во имя собственного бытия, хочет как самоцель жить по своим законам. Робко замыкаются в самих себе механизм функционирования права и правосудие, отгораживаясь от целенаправленной деятельности и исполнительной власти государства. В этом смысл основного принципа независимости судей"-"^
Функционирование данного принципа обусловлено предположением, что правовая система и система государственной власти не идентичны и что помимо этого право как «мир, подчиняющийся собственным законам развития», противостоит государству. Мы различаем три элемента права - справедливость, целесообразность и правовую стабильность. Идея права тесно связана с государством посредством своего элемента целесообразности, которая выражает, прежде всего, государственную целесообразность. Однако она выходит за рамки государства благодаря двум другим своим элементам. Так, справедливость требует всеобщности и равенства при применении норм к их адресатам без учета государственной целесообразности. А правовая стабильность требует действия позитивного права, даже если это нецелесообразно с точки зрения государства. Но и в случае, если содержание права определяется по преимуществу государственной целесообразностью, то и тогда форма права находится вне и выше (oberhalb) сферы действия государственных целей.
Разумеется, право даже с учетом вышесказанного о неподверженности в определенной мере влиянию государственных целей, тем не менее, включается в государство подобно другим культурным ценностям, таким как наука и искусство. И подобно им возвышается до государ-
(1401 g том же смысле ф либер. «On civil liberty & self-government» 1859, p. 207: эта независимость судей лишь часть той, что я обязан был назвать более
всеобъемлющей свободой права. Автор ссылается на свою работу: «Незави- симость юстиции и свобода права».
194