Материал: Hrestomatia_2_2

Тема 13. Строение личности

ся только во внешней установке у мужчин. Эти мужские черты, будучи исключенными из внешней установки у женщины, стали свойствами ее

^Души.

Поэтому, если мы говорим у мужчины об аниме, то у женщины мы, по справедливости, должны были бы говорить об анимусе, чтобы дать жен­ской душе верное имя.

Что касается общечеловеческих свойств, то из характера «персоны» можно вывести характер души. Все, что в норме должно было бы встре­чаться во внешней установке, но что странным образом в ней отсутству­ет, находится, несомненно, во внутренней установке. Это основное прави­ло, всегда подтверждающееся в моем опыте. Что же касается индивиду­альных свойств, то в этом отношении нельзя делать никаких выводов. Если у мужчины в общем во внешней установке преобладает или, по крайней мере считается идеалом, логика и предметность, то у женщины — чувство. Но в душе оказывается обратное отношение: мужчина внутри чувствует, а женщина — рассуждает. Поэтому мужчина легче впадает в полное отчаяние, тогда как женщина все еще способна утешать и наде­яться; поэтому мужчина чаще лишает себя жизни, чем женщина. На­сколько легко женщина становится жертвой социальных условий, напри­мер в качестве проститутки, настолько мужчина поддается импульсам бессознательного, впадая в алкоголизм и другие пороки. Если кто-ни­будь тождествен со своей персоной, то его индивидуальные свойства ас­социированы с душой. Из этой ассоциации возникает символ душевной беременности, часто встречающийся в сновидениях и опирающийся на изначальный образ рождения героя. Дитя, которое должно родиться, обозначает в этом случае индивидуальность, еще не присутствующую в сознании.

Тождество с «персоной» автоматически обуславливает бессознатель­ное тождество с душой, ибо, если субъект, «я» не отличен от «персоны», то он не имеет сознательного отношения к процессам бессознательного. Поэтому он есть не что иное, как эти самые процессы, — он тождествен с ними. Кто сам безусловно сливается со своей внешней ролью, тот не­избежно подпадает под власть внутренних процессов, т.е. при известных обстоятельствах он неизбежно пойдет наперекор своей внешней роли или же доведет ее до абсурда. <...> Это конечно, исключает утверждение индивидуальной линии поведения, и жизнь протекает в неизбежных про­тивоположностях. В этом случае душа всегда бывает проецирована в соответствующий реальный объект, к которому создается отношение по­чти безусловной зависимости. Все реакции, исходящие от этого объекта, действуют на субъекта непосредственно, изнутри захватывая его. Неред­ко это принимает форму трагических связей. <...>

63. Эго, Под Эго я понимаю комплекс идей, представлений, составля­ющий для меня центр поля моего сознания и который, как мне кажется,

_{Юнг К. Определение терминов}

₄₅₁

обладает в высокой степени непрерывностью и тождественностью (иден­тичностью) с самим собой. Поэтому я говорю об Эго-комплексе¹. Этот ком­плекс есть настолько же содержание сознания, насколько и условие созна­ния <...>, ибо психический элемент осознан мной постольку, поскольку он отнесен к Эго-комплексу. Однако, поскольку Эго есть лишь центр моего поля сознания, оно не тождественно с моей психикой в целом, а является лишь комплексом среди других комплексов. Поэтому я различаю между Эго и самостью (см.), поскольку Эго есть лишь субъект моего сознания, самость же есть субъект всей моей психики, включающей также и ее бес­сознательное. В этом смысле самость была бы идеальной сущностью (ве­личиной), включающей в себя Эго. В бессознательных фантазиях самость часто возникает в виде сверхординарной (необычной) или идеальной лич­ности, вроде Фауста у Гете или Заратустры у Ницше. Именно для сохране­ния идеального образа архаические черты самости изображались иногда как отделенные от «высшей» самости, как, например, Мефистофель у Гете, Эпиметей у Шпиттелера, а в христианской психологии дьявол или Анти­христ. У Ницше Заратустра открывает свою тень в «Безобразнейшем че­ловеке». <...>

50. Самость². Как эмпирическое понятие, самость обозначает цело­стный спектр психических явлений у человека. Она выражает единство личности как целого. Но в той степени, в какой целостная личность по причине своей бессознательной составляющей может быть сознательной лишь отчасти, понятие самости является отчасти лишь потенциально эм­пирическим и до этой степени посту лятивным. Другими словами, оно включает в себя как «переживабельное» (experienceable), так и «непере-живабельное» (inexperienceable) (или еще не пережитое). Эти качества присущи в равной мере многим другим научным понятиям, оказываю­щимся более именами, нежели идеями. В той степени, в какой психи­ческая целостность, состоящая из сознательных и бессознательных содер­жаний, оказывается постулятивной, она представляет трансценденталь­ное понятие, поскольку оно предполагает существование бессознательных факторов на эмпирической основе и, таким образом, характеризует некое

¹ См.: Юнг К.Г. Психология dementia prarcox (раннего слабоумия) // Избранные труды по аналитической психологии. Цюрих, 1939. Т. 1. С. 150.

² Данная дефиниция была написана Юнгом для немецкого издания Собрания сочи­ нений и отсутствует в русском издании 1929 г. (Примечание редактора источника.) Любопытно отметить, что определение, данное самости, как «целостного спектра психи­ ческих явлений у человека» почти идентично определению психического как «тотально­ сти, целостности всех психических процессов, как сознательных, так и бессознательных» (см. душа). Здесь может подразумеваться, что каждый индивид посредством психического или благодаря ему в своей потенции представляет самость. Вопрос лишь в том, чтобы «реализовать» эту присущую ему в потенции самость. Но это уже вопрос самой жизни. (Примечание редактора англ. издания.)

₄₅₂

Тема 13. Строение личности

бытие, которое может быть описано лишь частично, так как другая часть остается (в любое данное время) неузнанной и беспредельной.

Подобно тому как сознательные и бессознательные явления дают о себе знать практически, при встрече с ними, самость, как психическая це­лостность, также имеет сознательный и бессознательный аспекты. Эмпи­рически самость проявляется в сновидениях, мифах, сказках, являя пер­сонажи «сверхординарной личности» (см. Эго), такие как король, герой, пророк, спаситель и т.д., или же в форме целостного символа, — круга, квадрата, креста, квадратуры круга (quadratura circuli) и т.д. Когда са­мость репрезентирует complexio oppositorum, единство противоположнос­тей, она также выступает в виде объединенной дуальности, например в форме дао, как взаимодействия инь и ян или враждующих братьев, или героя и его противника (соперника) (заклятого врага, дракона), Фауста и Мефистофеля и т.д. Поэтому эмпирически самость представлена как игра света и тени, хотя и постигается как целостность и союз, единство, в ко­тором противоположности соединены. Так как такое понятие непредста­вимо — третьего не дано — то самость оказывается трансцендентальной и в этом смысле. Рассуждая логически, здесь мы имели бы дело с пустой спекуляцией, если бы не то обстоятельство, что самость обозначает сим­волы единства, которые оказываются обнаруживаемы эмпирически.

Самость не является философской идеей, поскольку она не утверж­дает своего собственного существования, т.е. она не гипостазирует самое себя. С интеллектуальной точки зрения это всего лишь рабочая гипоте­за. Ее эмпирические символы, с другой стороны, очень часто обладают отчетливой нуминозностью, т.е. априорной эмоциональной ценностью, как в случае мандалы, пифагорейского tetraktys, кватерности и т.д. <...> Таким образом, самость утверждает себя как архетипическую идею <...>, отличающуюся от других идей подобного рода тем, что она занимает цен­тральное место благодаря значительности своего содержания и своей ну-минозностью.

_{К. Юнг}

^{[СТРУКТУРА ДУШИ]1}

Для нас важно то, что сознание невозможно представить вне связи с Эго. Если нечто не имеет отношения к Эго, то оно не является созна­тельным. Следовательно, сознание можно определить как соотношение психических фактов и Эго. А что такое Эго? Это сложное образование, ко­торое конституируется, во-первых, общим осознанием собственного тела, собственного существования и, во-вторых, данными памяти — у вас есть некоторое представление о том, что происходило в прошлом, долгая пос­ледовательность воспоминаний. Таковы две основные составляющие фе­номена, именуемого Эго. Таким образом, Эго можно назвать комплексом психических фактов. Этот комплекс обладает мощнейшим магнетизмом: он притягивает то, что содержится в бессознательном, в этом темном цар­стве, о котором мы ничего не знаем; он также притягивает впечатления извне, которые, соприкасаясь с Эго, становятся фактами сознания (только так: в противном случае их нельзя считать сознательными).

Мне представляется, что Эго есть своего рода комплекс, безусловно, самый близкий и дорогой нам. Он всегда в центре нашего внимания и всех наших помыслов; это центр сознания, без которого не обойтись. При разрушении эго (например, в случае шизофрении) у индивида исчезает система координат: центр распался, какие-то психические составляющие отныне относятся к одному фрагменту Эго, какие-то — к другому. Поэ­тому у шизофреника наблюдается быстрый переход как бы от одной лич­ности к другой.

В сознании мы можем различить несколько функций. Благодаря им сознание может быть сориентировано либо на эктопсихические, либо на эндопсихические факты. Под эктопсихическим я понимаю отношение между содержаниями сознания и данными, поступающими извне. Это система ориентации, связывающая человека с данными ему посредством

¹ _{Юнг К.Г. Тэвистокские лекции. М.: Рефл-бук; Ваклер, 1998. С. 17-31, 45-59.}

₄₅₄

Тема 13. Строение личности

ощущений внешними фактами. С другой стороны, эндопсихика — это си­стема отношений между содержаниями сознания и постулированными выше бессознательными процессами.

Сперва рассмотрим эктопсихические функции. Прежде всего это — ощущения¹, функция наших органов чувств (sense function). Под ощущени­ем я понимаю то, что французские психологи называют «la fonction du reel»², которая составляет совокупность всего осознаваемого мною о вне­шних факторах, данных мне через функцию моих органов чувств. Ощуще­ние говорит мне, что нечто есть, оно не говорит мне, что есть это нечто, оно вообще не говорит мне ничего об этом нечто, кроме как то, что оно есть.

Далее мы выделяем функцию мышления³. Если послушать фило­софов, то окажется, что мышление — это что-то невообразимо сложное. А вообще-то лучше никогда не спрашивайте об этом философа, ибо он един­ственный, кто не знает, что такое мышление. Всем остальным это хоро­шо известно. Если вы, например, обратитесь к простому человеку со сло­вами: «Да ты подумай своей головой!» — он прекрасно поймет, чего вы от него хотите. Не поймет один лишь философ. Мышление в своей про­стейшей форме сообщает нам о том, что есть данная вещь. Оно дает имя вещи, прилагает понятие, поскольку мышление означает восприятие и суждение. В немецкой психологии это называется апперцепцией⁴.

Для обозначения третьей функции мы заимствуем из повседневного языка слово «чувство» (feeling). Когда я рассуждаю о чувстве, люди обыч­но приходят в замешательство — на их взгляд, я говорю нечто ужасное. Благодаря тональности чувства мы узнаем о ценности вещи. Например, чувство может показать, нравится ли вам данная вещь или нет. Иначе говоря, оно показывает, чего эта вещь для вас стоит. Без определенной чувственной реакции невозможно воспринять ни одного явления. У вас всегда есть определенный чувственный настрой, который можно даже об­наружить экспериментальным путем. А сейчас вы услышите о чувствах нечто «ужасное»: чувство, как и мышление, является рациональной фун­кцией. Все мыслящие люди абсолютно убеждены в том, что чувство от­нюдь не рациональная функция, но как раз напротив — самая иррацио­нальная. Мой совет: не спешите с выводами — поймите, человек не мо­жет быть одинаково совершенным во всех отношениях. Если, например, у человека блестяще развито мышление, о его чувствах подобного не ска­жешь — невозможно делать два дела одновременно; одно мешает друго­му. Чувство и мышление мешают друг другу. Поэтому если вы намере­ны мыслить по-научному или по-философски бесстрастно, то придется от­казаться от чувственной шкалы ценностей. Здесь вас не должны заботить

^{1 См.: Юнг К.Г. Психологические типы. Опр. 47.}

² Доел.: «функция реальности» {франц.). {Примечание редактора источника.)

³ См.: Юнг К.Г. Психологические типы. Опр. 53.

⁴ _{Ibid. Def. 5.}

^{Юнг К. [Структура души]}

₄₅₅

чувства, иначе вам чего доброго начнет казаться, что размышлять о сво­боде воли значительно важнее, нежели, к примеру, заниматься классифи­кацией вшей. С точки зрения чувства объекты различаются не только фактически, но и ценностно. Ценности — неважная подпорка для ин­теллекта, но все же они существуют и более того — являются важной пси­хологической функцией. Для того, чтобы получить целостную картину мира, необходимо учитывать ценностный аспект. В противном случае вы попадете в беду. Многим людям чувства кажутся иррациональными по­тому, что они отождествляют их с безрассудством. Поэтому каждый, осо­бенно здесь, в Англии, убежден, что следует контролировать свои чувства. Я вполне допускаю, что это — полезная привычка, меня вообще восхища­ет эта способность англичан. Однако от чувств никуда не денешься: я, на­пример, видел людей, превосходно контролировавших свои чувства, и тем не менее далеко не безмятежных.