Материал: Hrestomatia_2_2

И наконец, о четвертой функции. Ощущение говорит нам о том, что вещь есть; мышление — о том, что это за вещь, чувство — о том, какова ценность этой вещи для нас. Чего тут недостает? Можно было бы думать, что для создания целостной картины мира достаточно знать о том, что нечто есть, о том, что есть это нечто, и о том, чего оно стоит. Однако существует еще одна категория — время. Вещи имеют прошлое и буду­щее. Они откуда-то приходят и куда-то уходят, и вы не знаете, откуда и куда они идут, но у вас есть то, что американцы называют чутьем (hunch). Если, скажем, вы торгуете живописью и антиквариатом, чутье подсказы­вает вам, что перед вами шедевр, написанный превосходным мастером приблизительно в 1720 г. Или такой пример — вы не знаете, какова бу­дет цена данных акций через некоторое время, но чувствуете, что она воз­растет. Это называется интуицией: нечто вроде предвосхищения. Бывает так, что вы не знаете, что происходит с пациентом, но у вас, как мы гово­рим в таких случаях, «есть идея» или «есть ощущение» (повседневный язык пока не выработал достаточно подходящих терминов для этого). Правда, в английском языке все больше употребимо (причем весьма удач­но) слово «интуиция», в то время как во многих других языках подоб­ного слова пока нет. Немцы не могут даже лингвистически различить ощущение и чувство. Во французском же языке они различимы; по-фран­цузски вы, пожалуй, не сможете сказать, что у вас есть определенное «sen­timent dans l'estomac»¹, а скажете: «sensation»².

В английском языке есть два разных слова для обозначения ощуще­ния (sensation) и чувства (feeling), но зато вы легко можете перепутать чувство с интуицией. Вследствие этого проводимое мною различение мо­жет показаться вам натянутым, но, смею вас заверить, с точки зрения науч­ной практики оно является чрезвычайно важным. Мы обязательно долж-

^{1 Доел.: «чувство в животе*. (Примечание редактора источника.)}

² Доел.: «ощущение». (Примечание редактора источника.)

₄₅₆

Тема 13. Строение личности

ны определять, что имеем в виду, когда употребляем тот или иной термин, иначе мы будет говорить на непонятном языке; и психология особенно страдает от этого. Когда в повседневной жизни человек говорит о «чув­ствах», возможно, порой он подразумевает нечто совсем иное, чем кто-то другой, говорящий о «чувствах». Некоторые психологи, пользующиеся по­нятием чувства, определяют его как расстройство мыслей. «Чувство есть не что иное, как незавершенная мысль», — таково определение, принадле­жащее одному хорошо известному психологу. Однако чувство подлинно, реально, это некая функция, и посему ему соответствует определенное сло­во. Сознание всегда инстинктивно находит слова для обозначения реально существующих вещей. Лишь психологи изобретают наименования для не­существующих вещей.

Последняя функция — интуиция — представляется весьма таинст­венной. Про меня самого, как известно, говорят, что я «большой мистик». Да, из таких вещей и состоит мой мистицизм! Интуиция — это функция, с помощью которой можно видеть то, что происходит «за углом», что, соб­ственно говоря, невозможно; но кто-то как будто делает это за вас, и вы ему доверяете. Если жить обычной жизнью в своих четырех стенах, делать ру­тинную повседневную работу, то интуиция может и не понадобиться. Но оказавшись на бирже или, скажем, где-нибудь в Центральной Африке, вы, наряду со всем другим, вынуждены полагаться на свое чутье. Вы, конечно же, будете не в силах точно рассчитать, кто вас там поджидает в зарослях, т.е. там «за углом», — тигр или носорог, — однако у вас возникает пред­чувствие, которое, быть может, спасет вам жизнь. Поэтому люди, живущие в естественных условиях, активно пользуются интуицией; точно так же интуиция необходима разного рода первопроходцам, с риском для жизни отправляющимся в неведомые дали. Не обойтись без нее изобретателям и судьям. И оказавшись в неожиданной ситуации, не имея устоявшихся по­нятий и ценностей, вы тоже будете вынуждены положиться на свой интуи­тивный дар.

Хоть я и старался как можно обстоятельнее описать эту функцию, мне это, кажется, не удалось. Итак, я утверждаю, что интуиция является особым типом восприятия, идущим не прямо от ощущения, а от бессозна­тельного, — и дальше этого не иду, отдавая себе отчет в том, что «не знаю, как она работает». Мне не известно, что происходит, когда человек знает то, чего он, в принципе, знать не может. Мне не известно, как у него это полу­чается, но факт остается фактом — он знает и может использовать это зна­ние. Существуют пророческие сны, телепатические феномены и много дру­гих проявлений интуиции. Я был свидетелем многих явлений подобного рода и убежден в подлинности их существования. Они наблюдаются у при­митивных народов. Обнаружить их можно где угодно, принимая во внима­ние подсознательное восприятие, например, когда ощущение столь слабо, что сознание просто не может его уловить. В случае криптомнезии, напри­мер, в один прекрасный момент из мрака бессознательного в сознание вне-

^{Юнг К, [Структура души]}

₄₅₇

запно вторгается и не дает покоя какое-то слово. Немцы называют это Em-fall, т.е. нечто такое, что свалилось на голову неведомо откуда. Порой это похоже на откровение. На самом деле интуиция вполне естественна, это совершенно нормальное явление. Она необходима для того, чтобы воссоз­дать ту реальность, которую мы не способны ни почувствовать, ни помыс­лить, ни ощутить. Относительно прошлого и будущего можно сказать, что первое уже не реально, а второе еще не реально. Поэтому мы должны быть благодарны небесам за то, что имеем такую функцию, которая проливает свет на то, что скрывается «за углом». Врачам, которых профессиональный долг нередко ставит перед совсем неожиданной ситуацией, тоже никак не обойтись без интуиции. Своим верным диагнозом мы нередко бываем обязаны этой «мистической» функции.

Обычно психологические функции контролируются волей, по край­ней мере, нам хотелось бы, чтобы это было так, поскольку нас страшит все, что совершается произвольно. Если функции под контролем, их мож­но подавлять, подвергать отбору, усиливать, исходя из своих намерений или интенций, как это принято называть. Однако порой они все же вы­ходят из-под контроля — думают за нас, чувствуют за нас, — да так, что чаще всего мы ничего не можем с этим поделать. Или же они вообще действуют на бессознательном уровне, а вы не подозреваете, что они на­творили, хотя не исключено, что когда-нибудь вы еще столкнетесь с пло­дами этих бессознательных переживаний. Когда-нибудь вам скажут, что вы якобы были очень озлоблены или возмущены и потому, дескать, вели себя так-то и так. Вам, пожалуй, и невдомек, что вас обуревали все эти чувства, но тем не менее, скорее всего, так оно и было. Таким психоло­гическим функциям, как чувство, присуща своя специфическая энергия. Вы не можете просто избавиться ни от чувства, ни от мысли, ни от ка­кой бы то ни было другой из описанных функций. Никто не в состоя­нии сказать: «Я не буду думать», — ибо думать все равно придется. Точ­но так же никто не вправе сказать: «Я не буду испытывать чувства» — чувствовать так или иначе придется по той причине, что специфическая энергия, присущая в данном случае чувству, не может быть передана другой функции души.

Бесспорно, имеются приоритеты. Люди с развитым сознанием пред­почитают думать, они приспосабливаются к реальности посредством мыс­лей. Другие — те, у кого лучше развита функция чувств, — весьма общи­тельны и ценностно ориентированы; к тому же они подлинные артисты, со­здающие специфический чувственный настрой и в нем живущие. Люди с чутким восприятием внешней реальности опираются главным образом на свои ощущения. Под влиянием доминирующей функции складывается индивидуальный психологический тип. Если, например, человек пользует­ся преимущественно интеллектом, мы можем безошибочно судить о том, к какому типу он относится; отсюда же можно сделать вывод о состоянии его чувств. Когда мышление является высшей или доминирующей функцией,

₄₅₈

Тема 13. Строение личности

чувство неизбежно играет подчиненную роль¹. Это правило верно и в отно­шении остальных трех функций. Чтобы вам стало все понятно, я приведу диаграмму.

Схематически это можно изобразить как своего рода скрещение функций (рис. 1). В центре находится Эго (Э) с присущей ему энергией, это — энергия воли. В случае мыслительного типа воля может быть на­правлена в сторону мышления (М). Подчиненную (или низшую) функ­цию — чувство (Ч) — мы помещаем строго под ним. Это проистекает из того факта, что, думая, мы должны исключить всякие чувства, и наобо­рот — чувства исключают мышление. Если вы думаете, забудьте о чувст­вах и ценностях, ибо больше всего наше мышление страдает от чувств. И наоборот, те, кто руководствуется чувствами, пренебрегают разумными доводами, что вполне понятно: эти функции противоречат друг другу. Порой люди уверяют меня, что у них одинаково развиты как мышление, так и чувство, но я не считаю это возможным: ни у одного человека противоположные функции не могут быть одинаково совершенными.

_М

^{Рис. 1. Функции}

То же самое происходит в случае с парой ощущение (О) — интуи­ция (И). Каково их взаимодействие? Невозможно воспринимать физичес­кие факты и одновременно «заглядывать за угол». Наблюдая за чело­веком в момент действия функции ощущения, вы можете увидеть, что зрачки его глаз сужены, взгляд сосредоточен на определенной точке. На­блюдая же за выражением лица и глазами человека интуитивного типа, вы обнаружите, что взгляд его, рассеянный подобно лучам света, сколь­зит по поверхности вещей, ни на чем не сосредоточиваясь, чтоб охватить все вокруг в его полноте, и среди множества воспринимаемых вещей где-

С м.: Юнг К.Г. Психологические типы. Опр. 30.

^{Юнг К. [Структура души]}

₄₅₉

то на периферии своего поля зрения человек замечает нечто; это и есть чутье. Часто уже по глазам можно определить, принадлежит человек к интуитивному типу или нет- Человек интуитивного склада обычно пре­небрегает деталями. Он всегда пытается охватить ситуацию целиком, и тогда что-то неожиданно обнаруживает себя, вырываясь из этой целост­ности. Если же вы принадлежите к сенсорному типу, вы воспринимаете факты такими, каковы они есть, но при этом у вас уже нет никаких ин­туиции, хотя бы потому, что невозможно делать два дела одновременно. Действие одной функции исключает действие другой. Поэтому я распо­ложил их друг напротив друга.

Благодаря этой простой схеме можно сделать множество важных зак­лючений относительно структуры сознания конкретного индивида. Если, например, его мышление высоко дифференцировано, то чувства обязатель­но будут недифференцированными. Не означает ли это, что у людей такого типа вообще нет чувств? Напротив, они говорят, что их чувства очень силь­ны, что они буквально переполнены эмоциями. Действительно, эти люди находятся под влиянием собственных эмоций, чувства буквально захлесты­вают их. Весьма показательным с этой точки зрения было бы, например, изучение частной жизни какого-нибудь профессора. Если вы хотите узнать, как интеллектуал ведет себя дома, спросите об этом его жену, и, уверяю вас, услышите пренеожиданнейший рассказ.

У человека с доминантой функции чувств все наоборот. В нормаль­ном состоянии он не позволяет мыслям нарушать свой покой, но в случае каких-либо нарушений или невроза его начинают преследовать мысли; ка­кая-то мысль становится навязчивой, и порой от нее уже невозможно изба­виться. Обычно это — славный малый, но с нелепыми фантазиями и с невы­соким уровнем мышления. Им овладевают мысли, опутывая его; он не в силах освободиться, поскольку рассуждения ему не даются в силу непово­ротливости его ума. Но и какой-нибудь интеллектуал, когда им владеют чувства, мог бы сказать: «С моими чувствами — то же самое», и против это­го любые аргументы бессильны. Ему нет спасения, пока он, образно говоря, полностью не перекипит в своих эмоциях. Такого человека невозможно урезонить в его чувствах, а если б и можно было, для него это обернулось бы ущербностью.

Аналогично дело обстоит с сенсорным и интуитивным типами. Люди интуитивного склада всегда не в ладу с реальностью: реальные жизненные возможности всегда проходят мимо них. Это люди, которые едва засеяв одно поле и не дождавшись урожая, уже спешат засевать другое. Они все время пашут и пашут и никак не могут остановиться — на горизонте все время появляются новые возможности, ни одна из ко­торых, в конечном счете, не реализуется. Напротив, сенсорный тип пре­бывает в согласии с вещами, он всегда остается в пределах налично дан­ного. Для него истинны лишь реальные вещи. А что значит реальность для интуитивного типа? Это что-то неистинное; этого быть не должно —

₄₆₀