Материал: I_Busygina_M_Filippov_-_Politicheskaya_moderni

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

вестициями. Это явление получило название «парадокса энергоэффективности» (energy efficiency paradox)11.

В литературе можно найти несколько объяснений этим наблюдениям. Вопервых, кажущаяся лучшей технология может не использоваться при отсутствии дополняющих условий (инфраструктура, объем рынка и т.п.). Однако это могло бы объяснить различия между разными группами стран, но не объясняет, почему существуют различия внутри одной группы (какие-то страны в группе используют лучшие технологии, а другие этого не делают при сравнимом уровне развития). Во-вторых, препятствием для внедрения новых технологий, возможно, служит необходимость нести огромные расходы, которые к тому же невозможно в полной мере просчитать12. Затраты на использование относятся к затратам на изобретение как 20 или 30 к одному13. В-третьих, и сейчас это наиболее актуально, причина неиспользования лучших технологий связана с системой регулирования и законами, которые формально ограничивают конкуренцию и, соответственно, сокращают стимулы для технологического развития. Важность конкуренции для инноваций хорошо подтверждена и теоретически, и эмпирически.

Так, М. Бейли изучал различия в производительности в сфере услуг на примерах стран Европы, США и Японии и оценивал роль определенного типа регулирования и интенсивность конкуренции как потенциальных объяснений для наблюдаемых различий. Основной урок его исследований таков: различия в производительности в сфере услуг возникают из-за барьеров регулятивного характера и отсутствия конкуренции, что ведет к общей вялости деятельности

ипрепятствует росту производительности14.

Всвою очередь, анализ банковской системы указывает на то, что доступные инновации и в этой сфере могут не использоваться из-за дефицита конкуренции. А конкуренция в этом секторе ограничена структурой регулирования, поскольку большинство стран убеждены в том, что финансовая стабильность важнее экономической (конкурентной) эффективности. В Соединенных же Штатах система регулирования поощряет конкуренцию (для сравнения: про-

изводительностьбанковскойсферыГерманиисоставляетвсего68%отуровня

США), и тот факт, что новые технологии применяются в США раньше, чем в других странах, говорит о том, что конкуренция в банковской сфере здесь более

11См.: Blok K., Groot H.L.F. de, Luiten E.E.M., Rietbergen M.G. The Effectiveness of Policy Instruments for Energy-Efficiency Improvement in Firms. Dordrecht : Kluwer Academic Publishers, 2004.

12См., например: Dixit A. K., Pindyck R. S. Investment under Uncertainty. Princeton : Princeton University Press, 1994.

13См.: Nahuis R. Knowledge, Inequality and Growth in the New Economy. UK : Edward Elgar Publishing, 2003.

14См.: Baily M. N. Competition, Regulation, and Efficiency in Service Industries // Brookings Papers on Economic Activity, Microeconomics. 1993. Vol. 2. Р. 71−130.

100

Глава 5. Построить современное государство: что это означает для России?

интенсивна и вынуждает банки сокращать эксплуатационные расходы и оптимизировать деятельность.

Несколько позднее Бейли и Герсбах нашли подобные же зависимости, анализируя различия в сфере производства15. Например, они обнаружили, что немецким пивоварням просто-напросто запрещено применять более современные технологии, подобные тем, что используются в США и Японии. Исследователи предполагают, что глобальная система конкуренции неизбежно должна ускорить применение новых технологий и тем самым стимулировать эффективность16.

К настоящему моменту большой и все увеличивающийся массив литературы посвящен доказательству того, что узкогрупповые интересы во многом «ответственны» за наблюдаемые различия между странами по уровню производительности. В дополнение к этой по большей части теоретической работе экономистами17 и практиками18 описаны бесчисленные примеры того, как узкогрупповые интересы успешно блокируют использование технологических новинок.

Изданная в 2000 году книга С. Паренте и И. Прескотта еще раз подтвердила, что различия в уровнях инновационного развития между странами возникают не как отражение неких фундаментальных различий в «запасах» полезных знаний, которые у каждого общества свои. Эти различия являются скорее результа­ том проводимой каждым государством политики, ограничивающей во многих случаях использование передовых методов и технологий на уровне фирм.

Паренте и Прескотт делают важный вывод, что многие из ограничений и барьеров вводятся в действие для защиты интересов групп, инвестирующих в текущие производственные процессы19. Главное, эти группы стремятся к такому государственному регулированию, которое прямо или косвенно препятствует эффективному применению наиболее передовых технологий. Действиями таких групп интересов исследователи объясняют, например, правила торговли в Великобритании, Франции и Германии; они (группы интересов) препятствуют появлению и распространению современных методов продажи в магазинах. Еще один пример: европейские авиалинии не могут использовать новые методы работы, поскольку это грозит сокращением рабочих мест, против чего протестуют профсоюзы и оппозиция20.

Можно утверждать, что в каждом обществе существуют стабилизирующие

15См.: Baily M. N., Gersbach H. Efficiency in Manufacturing and the Need for Global Competition // Brookings Papers on Economic Activity, Microeconomics. 1995. Vol. 4. Р. 307−347.

16См.: Ibid.

17Cм.: Mokyr J. The lever of riches: Technological creativity and economic progress. N.Y. : Oxford University Press, 1990; Landes D. S. The Wealth and Poverty of Nations: Why Some Are So Rich and Some so Poor. N.Y. : W. W. Norton, 1998.

18См.: Unlocking economic growth in Russia / McKinsey Global Institute. Moscow : McKinsey & Co., 1999.

19См.: Parente S. L., Prescott E. C. Barriers to Riches.

20См.: Ibid.

101

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

силы, защищающие статус-кво. Некоторые из них защищают и укоренившиеся интересы, что может привести к потерям в темпах инновационного развития, другие силы представляют просто противников «раскачивания лодки». Для перехода к инновационному развитию сопротивление этих сил необходимо преодолеть или по крайней мере минимизировать их влияние21.

Насколько сильны и распространены могут быть такие силы, прекрасно иллюстрирует М. Олсон в своей книге 1982 года «Подъем и падение наций» («The Rise and Decline of Nations»)22. Он детально проанализировал, как в результате лоббирования группами интересов отдельных направлений государственной политики эффективные инновации были блокированы, что привело к потерям для общества в целом. Олсон также выдвинул гипотезу, согласно которой внешние шоки, например военное поражение (как это произошло с Германией и Японией во Второй мировой войне), могут создавать условия для последующего технологического рывка. Это происходит вследствие того, что шоки разрушают существующую систему интересов, которые до того препятствовали инновациям по одной простой причине: их рента зависит от применения старых технологий. Помимо поражения

ввойне, другими механизмами разрушения старой системы интересов, по Олсону, выступают революции и интеграция (например, в рамках Европейского союза).

Кэтому моменту у читателя может создаться впечатление, что инновационному развитию главным образом мешают экономические узкогрупповые интересы, однако это не так. Все больше исследователей подчеркивают, что

вконечном счете проблема заключается в политических процессах и в характере государства, в его способности иметь дело с политическими противоречиями, вызываемыми инновациями. Исследователи подчеркивают роль проигравших политических сил и лидеров в отношении блокирования инноваций. Асемоглу и Робинсон утверждают, что, если инновации могут подвергнуть серьезному риску получение элитами политических дивидендов и экономических рент или же обогатить соперничающие группы, политические элиты будут их блокировать с целью стабилизации и сохранения своего места в существующей системе. Элиты, которым грозит мощная конкуренция (и они с высокой долей вероятности будут смещены), или же, напротив, элиты, глубоко укорененные и не испытывающие конкуренции, будут, скорее всего, поддерживать инновации. Наибольшая опасность инновационному курсу грозит со стороны элит, укорененных в средней степени при средней интен­ сивности конкуренции, – именно они более других заинтересованы в блоки-

21См.: Mokyr J. Op. cit. Р. 12.

22См.: Olson M. The Rise and Decline of Nations: Economic Growth, Stagflation and Social Rigidities. Yale, 1982.

102

Глава 5. Построить современное государство: что это означает для России?

ровке нововведений23. Чодри и Гарнер также подтверждают, что вероятность блокирования инноваций связана (а именно возрастает) с повышением вероятности последующей потери власти элитой, размером ренты, получаемой исполнительной властью; наконец, с величиной затрат на блокирование инноваций24.

Среди недавних публикаций была представлена теоретическая модель и детальный анализ ряда исторических примеров, показывающих, что элиты могут не использовать эффективные и передовые технологии, если применение последних может отрицательно сказаться на легитимности элиты и размере налоговых сборов. Однако в том случае, если возникают иные источники легитимности и налогообложения, элита примет и будет использовать новые технологии25.

Итак, хотя считается, что инновации благоприятно действуют на развитие общества в целом, их применение может быть не очень привлекательным для бизнеса или государства. Инновации имеют перераспределительный характер, а это означает, что их использование порождает группы новых политических победителей и побежденных. Теоретически, если бы не было трансакционных издержек и проблемы принятия на себя добросовестных обязательств, то и вопрос решался бы через перераспределение. По определению, если изменения выгодны всему обществу, то теоретически всегда существует возможность перераспределить сегодняшние издержки и будущие выгоды так, чтобы все только выиграли. Всегда существует такое перераспределение выгод, при котором ни одному из акторов не становится хуже. Так что в интересах тех акторов, которые получают максимум выгод, предложить такое их перераспределение, чтобы инновации все-таки состоялись.

Диксит и Олсон показали, что если известную теорему Коуза (Coase Theorem) распространить на сферу политики, то при отсутствии трансакционных издержек рациональные акторы договаривались бы друг с другом до тех пор, пока выгодные всем договоренности не были бы достигнуты. Именно поэтому демократии достигают результатов, эффективных для социума. Не столь необходимо даже начинать с постулирования существования такого (демократического) правительства, поскольку если оно не существует, но его ценность для общества

23См.: Acemoglu D., Robinson J. A. Political Losers as a Barrier to Economic Development // American Economic Review. 2000. N 90. P. 126–130; Iidem. Economic Backwardness in Political Perspective // American Political Science Review. 2006. N 100. P. 115–131.

24См: Chaudhry A., Garner P. Do Governments Suppress Growth? Institutions, Rent-Seeking, and Innovation Blocking in a Model of Schumpeterian Growth // Economics & Politics. 2007. N 19. P. 35–52.

25См.: Coşgel M. M., Miceli T., Ahmed R. Law, state power, and taxation in Islamic history // Journal of Economic Behavior and Organization. 2009. Vol. 71 (3). P. 704–717; Rubin J. Institutions, the Rise of Commerce, and the Persistence of Laws: Interest Restrictions in Islam & Christianity // The Economic Journal. 2011. N 121; Coşgel M. M., Miceli T., Rubin J. Political Legitimacy and Technology Adoption // University of Connecticut Department of Economics Working Paper. 2011. 28 December.

103

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

превышает трансакционные издержки его создания и функционирования, то оно все равно появится в результате сделок и переговоров «по Коузу»26. Последователи Коуза сделали следующий шаг в рамках его логики, указав на то, что государство – это организация, созданная для снижения трансакционных издержек. Иными словами, правительство и государственные политические курсы возникают потому, что в реальных условиях они более эффективны в отношении снижения издержек, нежели частные договоренности27.

Однако для выполнения функции снижения трансакционных издержек требуются многочисленные механизмы и институты. Это может сделать только особое – эффективное и ограниченное – государство. Так что опять государство является и проблемой, и одновременно решением. Прежде всего государство должно обеспечить долгосрочные гарантии инвестиций в инновации, то есть гарантировать еще одну форму защиты частной собственности. Необходимо создать условия для принятия долгосрочных и добросовестных обязательств, поскольку полагаться на административные реформы или меры чисто экономико-регулятивного характера – это значит не решать, а накапливать проблемы.

Может ли общественный договор ограничить российское государство?

Вспомним серию публикаций осени 2011 года в газете «Ведомости», предлагающих к обсуждению новый вариант общественного договора для российского государства и общества. Если понимать эту идею буквально, как заключение неких договоренностей между государством и общественными группами, то в рамках любого договора возникает принципиально не решаемая проблема недобросовестности обязательств сторон. Через договор невозможно создать условия, при которых государство будет заинтересовано не нарушать дого­ воренности, достигнутые на любой стадии такого процесса; напротив, всег­ да будет действовать принцип «кто сегодня сильнее, тот и прав». Ведь государство одно, но такое большое и сильное, а нас много, но мы такие маленькие и слабые... Точно так же страдала от проблемы недобросовестности обязательств идея «формирования союза государства и бизнеса как необходимого условия национальной модернизации», высказанная еще в 2005 году Советом по национальной стратегии. По существу, предлагалось пообещать бизнесу легитимацию собственности в обмен на его активное участие в экономической модернизации.

Александр Аузан, который столь блистательно внедрил идею общественного договора в современный российский общественно-политический дискурс (и является президентом Института национального проекта «Общественный дого-

26См.: Dixit A., Olson М Does Voluntary Participation Undermine the Coase Theorem? // Journal of Public Economics. 2000. N 76 (3). P. 309–335.

27Cм.: Cheung S. The Structure of a Contract and the Theory of a Non-exclusive Resource // Journal of Law and Economics. 1970. Vol. 13 (1). P. 49–70.

104