Материал: I_Busygina_M_Filippov_-_Politicheskaya_moderni

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

Схожим образом исследования африканских государств показывают, что контроль исполнительной власти над ресурсной рентой приводит как к уменьшению вероятности перехода к демократии, так и к повышенной вероятности ее краха24. Такой вывод является следствием нескольких эмпирических наблюдений: государства с обилием природных ресурсов с большей вероятностью авторитарны, имеют более высокий уровень государственных расходов, плохое управление и, даже будучи в определенный период демократиями,

сбольшей вероятностью переживают коллапс демократической системы. Эти наблюдения над недемократическими странами хорошо согласуются

стем, что мы знаем о негативном влиянии природной ренты на качество демократии в демократических государствах. Освобождая демократические государства от необходимости облагать свое население налогами, природная рента дает им возможность осуществлять дополнительные траты, являющиеся, по сути, подкупом граждан. В результате количество требований подотчетности со стороны последних уменьшается, а это ведет к «ползучему» авторитаризму или даже отказу от демократии. Поэтому, как подчеркивает Росс, когда политические режимы «снижают или отменяют налогообложение… общество в свою очередь будет в меньшей степени склонно требовать подотчетности правительства и представительства»25.

Как обеспечить переход к налогообложению, обеспечивающему более высокое качество государственного управления?

Выше мы говорили о том, что, по мнению многих исследователей, бóльшая доля налогов в доходах государства может способствовать улучшению управления, связывая правительства и граждан. Что, однако, вовсе не свидетельствует о том, что налогообложение – это однозначно позитивная «сила», очень многое зависит от того, как именно государства и общества ведут переговоры относительно повышения налогов26. Теоретические основания для такого уточнения были заложены в работе Маргарет Леви, которая выдвину-

24См.: Jensen N., Wantchekon L. Resource Wealth and Political Regimes in Africa // Comparative Political Studies. 2004. Vol. 37 (7). P. 817.

25Ross M. Op. cit. P. 333.

26См., например: Bräutigam D. A. Building Leviathan: Revenue, State Capacity and Governance // Institute for Developments Studies Bulletin. 2002. N 33. P. 10–20; Eadem. Introduction: Taxation and State Building in Developing Countries / D. A. Bräutigam, O.-H. Fjeldstad, M. Moore (eds.) // Taxation and State-Building in Developing Countries: Capacity and Consent. Cambridge : Cambridge University Press, 2008. P. 1–33; Fjeldstad O.-H., Moore M. Tax Reform and State Building in a Globalized World // Ibid. P.

235–260; Moore M. Death Without Taxes: Democracy, State Capacity and Aid Dependence in the Fourth World / M. Robinson, G. White (eds.) // The Democratic Developmental State: Politics and Institutional Reform. Oxford : Oxford University Press, 1998. P. 84–124; Idem. How Does Taxation Affect the Quality of Governance? // Institute of Development Studies Working Paper. 2007. N 280.

140

Глава 7. Налогообложение как форма общественного договора

ла теорию «квазидобровольного послушания» (quasi-voluntary compliance)27. Исследовательский вопрос Леви поставила так: почему налогоплательщики делают выбор в пользу выполнения своих обязательств, то есть уплаты нало-

гов, вместо того чтобы от них уклониться? В отличие от стандартной модели,

связывающей исполнение обязательств по уплате налогов напрямую с риском обнаружения уклонения от уплаты и последующим наказанием, Леви выдвинула тезис о том, что «послушание» имеет важный элемент добровольности. Налогоплательщики как группа более склонны к исполнению своих налоговых обязательств, воспринимая их как справедливый обмен налогов на частные или коллективные блага, предоставляемые государством. Власти, конечно, используют принуждение – и в этом смысле «послушание» (уплата налогов) «квазидобровольно», однако главная цель принуждения состоит в том, чтобы убедить налогоплательщика: он платит за блага справедливую цену, которую должны платить и другие28.

Современные исследования подчеркивают, что согласие налогоплательщика, и как политический акт, и как поведение, соответствующее закону, зависит не от индивидуального, но от социального контракта. Налогоплательщики принимают во внимание предоставляемые им коллективные блага, при этом их расчеты зависят от характеристик общества в целом. Так что для понимания причин согласия граждан на налогообложение недостаточно задаваться вопросом об индивидуальных выгодах или издержках, необходима постановка

идругих вопросов: разделено или консолидировано данное общество в этни-

ческомотношении?высоклиуровеньдовериявнутриобщества?демократично ли это общество? Суммируя, можно констатировать: в демократических государствах налогообложение – это не способ что-то «урвать» у граждан, это во­ площение социального контракта.

Кросс-национальные статистические исследования выявили убедительные свидетельства важности налоговых контрактов (fiscal contractualism) в современном мире. Сначала в известной работе С. Стейнмоу «Налогообложение

идемократия» («Taxation and Democracy») анализу подверглась налоговая политика в Швеции, США и Великобритании29. Автор утверждал, что налоговые системы этих государств имеют принципиальные отличия и их можно объяснить различиями в дизайне демократических институтов (конституций, избирательных систем, парламентских комитетов и т.п.). Институты влияют на относительную дееспособность государств и силу при заключении сделок тех, кто наиболее заинтересован в налоговых поступлениях, а также на доступную им информацию и их стимулы добиваться определенной налоговой политики.

27См.: Levi M. Of Rule and Revenue. Berkeley ; Los Angeles ; London : University of California Press, 1988.

28См.: Levi M. Op. cit. P. 54.

29См.: Steinmo S. Taxation and Democracy: Swedish, British and American Approaches to Financing the Modern State. New Haven : Yale University Press, 1993.

141

и.бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

Всвою очередь Тиммонс продемонстрировал эмпирическую значимость контрактных моделей в политических системах30. Он доказал, что чем больше государство зависит от доходов, поступающих в качестве налогов от более богатых граждан, тем более оно будет склонно проводить государственный курс, благоприятный именно для этой категории. Цель государства понятна: убедить богатых и дальше делиться доходами. И наоборот: чем больше государство зависит от налогов, полученных от более бедных групп населения, тем более вероятно оно будет проводить курс, выгодный для бедных, в данном случае тратя больше средств на предоставление им тех или иных услуг. Эмпирические данные подтвердили обе гипотезы Тиммонса.

На практике существует множество вариантов налоговых контрактов, от прямых и открытых торгов и соглашений до косвенного стратегического взаимодействия и взаимной корректировки поведения без переговоров. Налоговый пакт в Чили 1990 года – вот современный пример торга в его наиболее явном виде. В момент возврата к демократии после 17 лет военного правления правительство, политические партии и группы интересов заключили прямое соглашение, в котором были определены дополнительные налоговые сборы, а также обязательства относительно того, как тратить эти средства31. Еще пример: историки, которые изучали политическое развитие стран Европы и США, выявили связь между налогами и утверждением представительных институтов. Как известно, представительное правительство впервые появилось в Европе Нового времени, когда монархии были вынуждены передать часть своей власти парламентским институтам – в обмен (!) на установление новых налогов. Конечно, эти налоги часто использовались для оплаты ­войн, а война, в свою очередь часто была ответом на повышение налогов, наиболее известный пример – Война за независимость в США (1775−1783) под лозунгом «Никаких налогов без представительства» (no taxation without representation). В Великобритании суфражистки выступали под похожим лозунгом: «Нет (права) голоса – нет налогов» (not vote, no tax).

Аесли речь идет не о прямых сделках, а о косвенном стратегическом взаимо-

действииивзаимнойкорректировкеповедения?Обнаружитьтакоестратегическое взаимодействие нелегко. Следует, однако, посмотреть на: 1) присутствие вопросов о доходах в государственной повестке дня; 2) наличие коллективных действий групп налогоплательщиков через выборы или другие каналы представительства; 3) желание правительства отвечать на преференции налогоплательщиков при формировании и реализации курса государственной политики. Заметим, что фискальный или налоговый контракт, очевидно, не являлся частью советской действительности, как он не является значимой частью и действи-

30См.:Timmons J. F. The Fiscal Contract: States, Taxes and Public Services // World Politics. 2005. Vol. 15 (4). P. 530–67.

31См.: Boylan D. M. Taxation and Transition: The Politics of the 1990 Chilean Tax Reform // Latin American Research Review. 1996. N 31 (1). Р. 7–31.

142

Глава 7. Налогообложение как форма общественного договора

тельности современной российской. Более того, советский и российский опыт – это скорее уникальное исключение из опыта общемирового.

Роль налогов в СССР и России

Как подчеркивает Венелин Ганев, отсутствие системы государственных налогов является одним из важнейших аспектов наследия государственного социализма. Соответственно, при анализе экономической и политической трансформации в посткоммунистических странах следует исходить из того бесспорного факта, что в этих странах инфраструктуры сбора налогов попросту не существовало32. Ранее на важность этой проблемы указывал Корнаи: граждане плановых социалистических экономик не знают, как и зачем следует платить налоги33.

Независимо от того, насколько открыто и прозрачно функционирует налоговая система, она неизменно должна содержать один ключевой элемент – граждан-налогоплательщиков. В режимах советского типа, однако, гражданинналогоплательщик как социальный актор практически перестал существовать. Да в задачу строителей таких режимов и не входило «выращивание» и поддержание лояльного налогоплательщика, такая фигура не вписывалась в социалистическую экономику. Идеологически обоснованный подход к управлению населением и контролю над ним без преобразования его, однако, в совокупность налогоплательщиков – таким был «особый путь» советской политики,

иэтот выбор имел важные последствия культурного, институционального

иполитического характера. Отметим хотя бы то, что упразднение фигуры налогоплательщика привело к радикальному отходу от идеи уплаты налогов как

акта гражданственности.

Во всех режимах советского типа сбор налогов был относительно незначимой функцией всесильной административной машины − ее главной прерогативой был контроль над выполнением экономических планов. Действительно, в советский период налогоплательщики были «велики размером и малы числом», а государство помимо налогов располагало множеством механизмов контроля над населением34. Частный сектор был просто крошечным и не рассматривался как потенциально значимая налоговая база, а доходы государства практически полностью зависели от других источников.

За очень незначительными исключениями, такими как концертирующие артисты или популярные в советское время репетиторы по музыке и английско-

32См.: Ganev V. I. The Annulled Tax State: Schumpeterian Prolegomena to the Study of Postcommunist Fiscal Sociology // Communist and Post-Communist Studies. 2011. N 44. P. 245–255.

33См.: Kornai J. The Affinity Between Ownership Forms and Coordination Mechanism: The Common Experience of Reform in Socialistic Countries // Journal of Economic Perspectives. 1990. N 4. P. 131–147.

34См.: Martinez-Vazquez J., Wallace S. The Ups and Downs of Comprehensive Tax Reform in Russia // Tax Notes International : Special Reports. 1999. December 13. P. 2261−73.

143

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

му языку, социалистические экономические субъекты получали свой доход от того же агента, который собирал налоги. Поэтому сбор налогов превращался не более чем в одну из многих невидимых экономических операций, которые

вконечном итоге определяли, сколько наличности должен в месяц получить работник. Кроме того, было совершенно очевидно, что уплата налогов – не та добродетель, которая могла бы характеризовать «достойного члена социалистического коллектива».

Всоветский период власти фокусировались не на создании позитивного образа «благонадежного налогоплательщика», а на других социальных ролях. Так, существовала идеологическая роль строителя социализма и борца за светлое будущее, политическая роль неизбежного члена какой-либо организации – октябренка, пионера, комсомольца, члена КПСС; наконец, административная роль государственного служащего («винтика»), вносящего маленький (но весомый!) вклад в выполнение пятилетнего плана. Однако ни один из социальных сценариев не предусматривал уплаты налогов как особой обязанности, поддерживающей связь между гражданами и властью. Так что ни моральный, ни социальный статус людей, живущих в режимах советского типа, никак не зависел от регулярного выполнения ими финансовых обязательств перед государством.

В. Ганев подчеркивает, что при упразднении «налогового государства» размер налогов перестает быть ощутимым источником фрустрации и беспокойства для граждан, и это объясняет, почему за всю историю социализма не было ни одного налогового восстания (хотя отметим, что подобные инциденты начались в Китае в 1990-е годы). О том, что налоги были совершенно не важны как вопрос политический, свидетельствует простой факт: в многочисленных манифестах, платформах, хартиях, открытых письмах и декларациях критиков коммунистических режимов вопрос о налоговом бремени полностью отсутствует. Конечно, с зарплат рабочих и служащих при социализме часто делались разного рода «отчисления», однако власти объясняли их либо какими-либо кампаниями (например, острой необходимостью поддержать детей Анголы), либо особыми обстоятельствами. Поскольку для подавляющего большинства советских людей не существовало эквивалента американским 15 апреля и форме 1040 (день уплаты налогов и номер налоговой формы), они были так же отделены от своих налогов, как и от всех других аспектов централизованного процесса планирования и управления.

Можноливосстановитьсоциальнуюрольналогоплательщика-гражданина?

Теоретически да, это легко сделать, приняв соответствующие законы о налогообложении. Однако один из уроков фискальной социологии заключается

вследующем: все то, что относится к сфере добровольного выполнения, особенно трудно культивировать, и даже в случае успеха все это будет подвержено флуктуациям и крайне трудно поддаваться восстановлению35. Так что успех

35 См.: Levi М. Op. cit. P. 69–70.

144