Материал: I_Busygina_M_Filippov_-_Politicheskaya_moderni

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

мии на региональном и местном уровнях также может быть причислено к институциональным фильтрам, препятствующим распространению и усвоению инноваций, поскольку в регионах и на местах отсутствуют для этого необходимые стимулы. Конкуренция между регионами, «запущенная» федерализмом, будет способствовать снижению барьеров пространственного развития.

В-третьих, следует исходить из того, что ключевой целью инновационного развития является не само по себе создание как можно большего количества новинок – технологий, идей, продуктов, но «восприятие» их населением страны: инновации только тогда становятся таковыми (а развитие, соответственно, инновационным), когда они используются. Совершенно неправомерно приравнивать науку и технологии к развитию в целом. Таким образом, важнейшим вызовом становится превратить науку и технологии в общественное благо и направить это благо на развитие местных сообществ – и здесь роль не национальной, а именно местной и региональной власти становится, без сомнения, основной. Местные сообщества должны иметь возможность выбирать технологии, которые они хотели бы использовать, а также участвовать в самом инновационном процессе.

Мы не строим иллюзий и понимаем, что идея межрегиональной конкуренции едва ли многим покажется соблазнительной и даже просто осуществимой, а у кого-то способна вызвать в лучшем случае недоумение. Аргумент в пользу нереализуемости конкурентного подхода, казалось бы, безупречен: российское пространство и так в высшей степени поляризовано (то есть стартовые условия для модернизации в сильнейшей степени ограничены качеством пространства), на российской шкале сравнительных преимуществ присутствуют как богато одаренные регионы, так и чрезвычайно бедные, депрессивные, слабые. А поскольку бизнес нельзя принудить к инвестированию в эти «плохие» регионы, то никакой конкуренции не получится – ее условия изначально искажены, и искажены сильно. Новички для мастеров спорта не соперники. Так что запуск инновационной модели развития еще более усилит межрегиональное неравенство и, следовательно, будет способствовать еще большему усилению социального неравенства, которое и так зашкаливает, – вот и еще один увесистый камень в копилку противников конкуренции.

Однако в этой копилке не содержится, увы, никаких новых позитивных идей, помимо не дающего результатов «выравнивания» и федеральных целевых программ, чрезвычайно затратных и малоэффективных. Как справедливо указывает Наталья Зубаревич, стоит всячески избегать «политики больших проектов» и административного выделения конкретных отраслевых приоритетов развития регионов (слишком велика вероятность ошибки – технологии слишком быстро меняются)19. Конечно, для самых слабых и депрессивных ре-

19См.: Зубаревич Н.В. Социальное развитие регионов России: проблемы и тенденции переходного периода. М. : Эдиториал УРСС, 2007. С. 75.

180

Глава 9. Территориальное устройство России и проблема «вынужденной федерализации»

гионов необходимо перераспределение. Однако только межрегиональная конкуренция способна стронуть с места огромный массив «срединных российских регионов», где вязнут все и всяческие реформы20. Конкуренция создаст в них стимулы (вынудит!) к поиску и развитию конкурентных преимуществ и улучшению институциональной среды – того, в чем эти регионы нуждаются прежде всего.

Восстановление губернаторских выборов: каких изменений стоит ожидать?

В России отмена прямых выборов губернаторов, сужающая поле политической конкуренции, поставила региональную исполнительную власть в положение агента по отношению к власти федеральной, выступающей в роли принципала. Действительно, в новой системе губернаторы подчинялись федеральной власти, которая располагала набором рычагов для их наказания или вознаграждения. При этом основными требованиями принципала по отношению к агенту были поддержание лояльности и обеспечение «заказанных» Москвой электоральных результатов. За пределами этих договоренностей, то есть при условии их исполнения, федеральный центр попустительствовал региональным властям, предоставляя им широкую свободу действий, которая и выступала в качестве агентского вознаграждения. Помимо этого региональные власти располагали возможностями по расширению упомянутой свободы, реализуя в свою пользу информационную асимметрию, иначе говоря предоставляя принципалу неполную информацию о своих действиях или же попросту дезинформируя его. Доступ к распределению богатства поддерживал единство вертикали власти и механизмы лояльности. Согласно Владимиру Гельману и Сергею Рыженкову, в условиях российской вертикали власти акторы локальных режимов «знают, что аппарат власти безразличен к некоторым результатам политического процесса»21. Федеральный центр требует от региональных властей лишь поддержания системы социального патронажа, гарантий определенных электоральных результатов и обеспечения политически спокойной обстановки.

Такой порядок и в самом деле весьма напоминает имперский. При этом, не располагая достаточными ресурсами для тотального контроля над регионами, империя вынужденно допускает элементы нецентрализации (не путать с децентрализацией), то есть безразличие и терпимость к действиям региональных властей за пределами договоренностей.

Изменение механизма прихода в офис глав исполнительной власти регионов, как можно ожидать, должен изменить эту ситуацию. Закон о прямых выборах губернаторов вступил в силу с 1 июня 2012 года, и выборы по новой про-

20См.: Зубаревич Н.В. Указ. соч. С. 59-60.

21Гельман В., Рыженков С. Локальные режимы, городское управление и «вертикаль власти» в современной России. URL: http://www.politex.info/content/view/764/30/

181

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

цедуре намечаются ближайшей осенью в четырех субъектах Федерации: в Амурской, Белгородской, Брянской и Новгородской областях. Означает ли

восстановление выборов поворот к эффективному федерализму? Ответ на

этот вопрос подсказывает рассмотренная выше модель отношений между принципалом и агентом. В нынешних российских условиях восстановление процедуры губернаторских выборов, даже с так называемыми президентскими и муниципальными фильтрами, будет означать, что региональные избиратели превращаются еще в одного потенциального принципала для губернаторов. При этом наряду с элитными группами влияния в центре и регионах безусловным принципалом по-прежнему остается Кремль.

Институциональная теория демократии говорит о том, что при демократическом режиме основным механизмом, посредством которого граждане добиваются контроля над политиками, являются выборы. Они дают возможность отказывать в переизбрании политикам, которые не действуют в интересах избирателей22. Однако, как уже говорилось, использование выборов в качестве институционального механизма политического контроля имеет серьезные ограничения. Контроль посредством выборов необходимо дополнить так называемым горизонтальным контролем, основанным на взаимном «присмотре» политиков друг за другом. Чтобы такого рода контроль был эффективным, нужны государственные агентства, уполномоченные наблюдать друг за другом, контролировать и при необходимости налагать санкции за незаконные действия. Подобные учреждения должны обладать правовыми полномочиями и достаточной степенью автономии в отношении других государственных служб, но они едва ли могут действовать эффективно каждое в отдельности. (Их решения, конечно, способны повлиять на общественное мнение, однако обычно о результативности их деятельности можно судить по судебным решениям или, например, по намерению законодательной власти инициировать процедуру импичмента.) Эффективный горизонтальный контроль обеспечивается работой не изолированных друг от друга агентств, но сетей агентств, нацеленных на решение задачи, важной для всех, – поддержания верховенства права.

При демократическом федеративном порядке (то есть при существовании двух политически автономных уровней власти, обладающих собственной легитимацией) представители политического класса стремятся занять выборные должности на национальном и региональном уровнях. Почему они стремятся к получению этих должностей – с целью ли помочь народу или же желая укрепить свое персональное материальное благополучие, – отдельный вопрос. Однако, когда политики федерального и регионального уровней оказывают друг другу помощь в борьбе за должности, когда они взаимодействуют, под-

22См.: Przeworski A. States and Markets: A Primer in Political Economy. Cambridge : Cambridge University Press, 2003.

182

Глава 9. Территориальное устройство России и проблема «вынужденной федерализации»

держивая в центре тех, кто помогает им на местах, возникает система, подобная американской или германской. В развитых политических и партийных системах такого типа федеральный и региональный уровни интегрированы между собой в той мере, в какой люди, работающие на разных уровнях, взаимосвязаны благодаря заинтересованности друг в друге – в частности, в рамках политических организаций, к которым они принадлежат. Множественность точек,

вкоторых протекают политические процессы, выигрываются выборы, работают законодательные органы, и создает пространство для возникновения взаимной заинтересованности и ответственности между рассредоточенными представителями политического класса.

Взаимное дополнение стимулов, вдохновляющих и контролирующих политиков, которые действуют на разных уровнях, ведет к формированию успешно функционирующих федераций. Данный тезис находит подтверждение в наиболее «образцовых» случаях США и Германии. К этому списку можно добавить также Индию, Австралию и Швейцарию. Перечисленные системы являются не только успешными федерациями, но и успешными демократиями, причем

вИндии демократия работает вопреки изначально сложным экономическим обстоятельствам и этнорелигиозным конфликтам.

Мы привели все эти теоретические положения, а также упомянули об опыте зарубежных федераций не просто «по поводу». Все вышесказанное означает, что возврат к прямым выборам губернаторов в России без кардинальной смены политической системы приведет лишь к ослаблению контроля над губернаторами, причем как со стороны Кремля, так и со стороны граждан. По мнению президента Центра стратегических разработок Михаила Дмитриева, при быстром распространении недовольства сложившейся в стране ситуацией на регионы «выборы губернаторов приведут к кардинальной трансформации политической ситуации в стране. Это будет примерно так, как происходило с Михаилом Горбачевым в конце 1980-х годов, когда выборы в республиканские парламенты дали гораздо бóльшую легитимность местным республиканским лидерам и создали для них стимулы оппонировать ослабленной центральной власти. В России идущие на более открытые выборы губернаторы могут получить дополнительный потенциал легитимности. И они будут мотивированно оппонировать федеральным властям, потому что федеральные власти будут терять популярность, а недовольное население будет ждать от губернаторов протестных действий. И это будет иметь последствия в чем-то похожие на то, что происходило с Советским Союзом в конце 1980-х годов, то есть ослабление центральной власти в пользу тогда еще республиканских властей. Потом это перекинулось и на внутрироссийскую федеральную власть

вначале 1990-х годов»23.

23Интервью президента Центра стратегических исследований Михаила Дмитриева. РИА Новости. URL: 14/03/2012 http://ria.ru/interview/20120314/593787664.html

183

и.бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

Иэто, как представляется, взгляд оптимиста. Мы полагаем, что можно ожидать и менее оптимистических последствий.

Во-первых, возвращение выборов губернаторов при сохранении их фактической зависимости от федерального центра повлечет за собой появление над губернаторами двух принципалов с конкурирующими интересами в лице федеральной власти и граждан. Данное обстоятельство, с одной стороны, поставит губернаторов в более сложную игровую ситуацию, но с другой − предоставит им потенциальные возможности для маневра и уклонения от «правильных» действий посредством манипулирования и игры на противоречиях интересов двух принципалов.

Во-вторых, даже если возвращение выборов губернаторов рассматривать как важный и необходимый шаг в направлении подлинной федерализации, то его явно недостаточно − сменой одного института проблему не решить. Институты – в данном случае федеративная институциональная подсистема – работают только все вместе, как единая институциональная совокупность. Иными словами, федерализм требует не только демократического конкурентного политического процесса, но и так называемых добросовестных гарантий. А во что вырождаются территориальные отношения при отсутствии подобных условий и гарантий, мы хорошо знаем из недавнего опыта российского федерализма.

Сегодня паллиативной стратегией центра может стать попытка экономической децентрализации – предоставление регионам бóльших экономических ресурсов, но без возращения к принципам федерализма. Другими словами, регионы получают больше возможностей распоряжаться экономическими ресурсами, оставляя за центром монополию на политические решения. Риски такой стратегии связаны с возможным переходом на уровне регионов экономической децентрализации в политическую сферу – под давлением снизу, выходящим из-под контроля центра. В этом случае центру придется либо недемократическими методами давить на регионы, либо терять рычаги воздействия на них с повторением (в лучшем случае) ситуации 1990-х. Выйти на другую траекторию развития не получится – все тот же маятник продолжит качаться.

Изменить ситуацию могла бы стратегия действий «на опережение», при которой российское руководство инициировало бы процесс формирования новых демократических институциональных правил. Иными словами, власть могла бы попытаться возглавить процесс «вынужденной федерализации», контролируя его и одновременно меняя мотивацию региональных политических лидеров – как тех, кто уже находится у власти, так и их потенциальных оппонентов. Выше мы привели аргументы, указывающие на то, что такая стратегия является долгосрочной и поэтому весьма рискованной: размер территории страны, ее многообразие на фоне федерализации могут привести страну к потере управляемости и, как следствие, к замораживанию на определенном эта-

184