Материал: JP-NOVA-XXI_era_vek_2020

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

«Повесть о доме Тайра» и «История Ханьской династии»: влияние китайской культуры

на японскую эпическую литературу конца эпохи Хэйан

Период японской истории, получивший название Хэйан ( , букв. «Мир и спокойствие», конец VIII – конец XII вв.) – это не только время расцвета придворной поэзии и прозы. Пока аристократы в столице занимались высоким искусством придворной интриги, флиртовали с дамами и слагали стихи, в провинциях потомственные кланы воинов расширяли свои земельные угодья, заключали союзы и сражались друг с другом, оттачивая военное мастерство. Мятеж Тайро-но Масакадо (936–941 гг.), напугавший своим размахом столичную власть, восстание семьи Абэ (1051–1062 гг.) и другие различные внутренние военные конфликты, происходившие в промежуток X–XII вв. 1 , нашли своё отражение в литературных памятниках «гункимоногатари» ( , букв. «Сказания о войнах и мятежах»).

Как известно, литература играла важную роль в жизни военных сословий. С одной стороны, исполняясь нараспев слепыми монахами-сказителями «бива-бодзу» подаккомпанементразличныхмузыкальныхинструментов, она развлекала воинов во время пиров. С другой стороны, она, развивая их эстетическое чувство, подчеркивала этим культурноепревосходствовоенногосословиянадпрочими. Литература повышала авторитет военного сословия: воспевала героев незапамятных времени, увековечивала подвиги героев современных, ставя их в один ряд с

1 Онищенко В.А. Японские сказания о войнах и мятежах. СПб.:

Гиперион, 2012. С. 5–28.

570

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

легендарными предшественниками2. Ну и, конечно, литература консервировала ценности сословия, превращая их в традицию. Именно такую характеристику можно дать жанрувоенной эпопеи«гунки».

Первая особенность «гунки-моногатари» – это сам язык произведения, характеризующийся смешением стилистических элементов речи: «гагэн» (букв. «изящные речения») и «дзокуго» (букв. «вульгарные выражения»)3. Иначе говоря, в «гунки» мы находим и элементы языка классических столичных романов «моногатари», и целый ряд простонародных слов. Это как нельзя лучше соответствует облику самого самурайства тех времен: высшие слои его, в лице вождей могущественных домов, были связаны с родовой знатью, а простые воины этих вождей были тесно связаны с народной массой, с тем же крестьянством. В обиходе первых имели хождение изящная лексика и все изысканные обороты речи хэйанских аристократов; в среде вторых жил японский народный язык. Вторая же особенность заключалась во взаимодействии японских военных повестей с китайской культурной традицией: читая «гунки-моногатари» можно найти прямые отсылки к китайским классическим военно-философским трактатам, кдинастийнымисториям, кбуддийскимсочинениям4 . Но несмотря на свою относительную связь с

2Серкова О.А. Сравнительно-исторический анализ средневековых героических эпопей. Литературные особенности «Повести о доме Тайра» и «Песни о Нибелунгах» // Вестник Томского государственного педагогического университета. Томск, 2012. С. 173; Aston G.W. A History of Japanese Literature. Rutland, 1977. P. 139.

3Конрад Н. И. Очерки японской литературы. М., 1973. С. 174; Buttler D. K. The textual evolution of the Heike Monogatari // Harvard Journal of Asiatic Studies. 1966. Vol. 26. P. 10.

4Конрад Н. И. Указ. соч. С. 216.

571

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

«народной» средой, военные эпопеи «гунки» были в первую очередь написаны для военной аристократии: цитаты из сочинений классических китайских поэтов и философов, стихи «танка» и «рэнга» подтягивали самураев к высокой столичной придворной культуре, которая, в свою очередь, равнялась на Китай (умение сочинять стихи служило социальным и культурным лифтом для военной аристократии)5. Ярким примером влияния китайской классической культуры на японскую литературу является знаменитая «Хэйкэмоногатари» ( , букв. «Повесть о доме Тайра») написанная учёным-монахом Юкинагой в начале XIII в. (за основу произведения были взяты народные сказания о противостоянии рода Минамото и рода Тайра в годы войны Гэмпэй 1180–1185 гг.)6. Воссоздаваяэпическую борьбу двух самурайских кланов, «Повесть о доме Тайра» оказала впоследствии огромное влияние на дальнейшее развитиеяпонскойкультуры. Являясь своеобразной «японской Илиадой», данное произведение наполнено сокровенными человеческими драмами и эмоциями, которые происходили на фоне истории вражды между двумя самурайскими семействами, между аристократией и их вассалами, междувзрослымииихдетьми. Влияние«Хэйкэмоногатари» на более позднюю японскую литературу, мысли и нравы было настолько велико, что данное произведение можно назвать «классикой» японской средневековой литературы7.

5ОнищенкоВ. А. Японские сказания о войнах и мятежах. С. 174.

6Конрад Н. И. Очерки японской литературы. С. 219–225; Bialock T. D. The Tales of the Heike // The Cambridge History of Japanese Literature. Cambridge, 2016. P. 300.

7Buttler D. K. The textual evolution of the Heike Monogatari. P. 5.

572

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

В «Хэйкэ-моногатари» главные отсылки связаны со знаменитыми хрониками Ханьской династии (династийные истории), ставшими на долгое время для всего Дальнего Востока фактически культурным эталоном. Несмотря на то, что«династийныеистории» являлисьгосударственными идеологическими документами, отражавшими китайский взгляд на мир, именно они во многом повлияли на формирование литературы стран, находившихся под влиянием Поднебесного государства. В ходе проделанной работы было найдено 125 прямых отсылок на китайские литературные памятники (поэтические антологии, религиозные сочинения и т. д.), из них 62 отсылки связаны со следующими историческими источниками, входящими в канон Ханьских династийных историй: «Ши цзи» под авторством Сыма Цяня ( , букв. «Исторические записки», конец II в. до н.э.), «Цянь Хань шу» под авторством Бань Гу ( , букв. «Ранняя история династии Хань», конец I в.) и «Хоу Хань шу» под авторством Фань Е ( , букв. «Поздняя история династии Хань», первая половина V в.). Теперь же разберём некоторыефрагменты из «Хэйкэ-моногатари».

«Да, истина сия неоднократно подтверждалась во времена минувшие, в чужих пределах; вспомним судьбы Чжао Гао из царства Цинь, или Ван Мана в Ханьском государстве… Никто из них не следовал праведным путем премудрых государей, живших в древности, не пекся о народном благе, помышляя лишь об утехах праздных; внимал пустым наветам, не заботясь о роковых опасностях– о смутах, грозящих государству; и к скорой гибели привел их сей пагубный путь»8. В преамбуле к «первому свитку» описываются следующие исторические деятели китайской истории: Чжао Гао и Ван Ман (в дальнейшем

8 Юкинага. Повесть одоме Тайра: Эпос. М., 1982. С. 27–28.

573

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

автор сравнивает их с аналогичными деятелями японской истории эпохи Хэйан).Чжао Гао – евнух первого циньского императора Ши-хуана (годы правления 246–210 гг. до н.э.), вынудивший совершить самоубийство второго циньского императора – Эрши-хуана, за что сам поплатился жизнью (ханьская историческая традиция рисует его интриганом и коварным злодеем)9. Аналогичная ситуация и со вторым персонажем Ван Маном – ханьские историки рисуют его какчестолюбцаижестокогодеспота(ВанМан, годыжизни 45 г. до н.э. – 23 г. н.э., родственник ханьского императорского дома по женской линии, в 8 г. узурпировал власть и объявил о создании своей собственной династии)10.

«"Некогда иньский государь У-дин во сне обрел доблестного вассала, а ныне я наяву утратил драгоценнейшего помощника!" Вот как велика была его скорбь! Нечто сходное бывало и в нашей стране. Не так давно покойный государь Тоба горько оплакивал безвременную кончину министра Акиёри, отменил все празднества с пением и музыкой, отложил выезд на богомолье в Яхату»11. Сыма Цянь в «Исторических записках» сообщает, что од- наждыиньскомугосударюУ-дину(XIV в. дон.э.) приснился мудрец по имени Юэ. "Он осмотрел своих приближенных и чиновников, но никто не был таким, как Юэ. Тогда У-дин заставил чиновников принять меры и найти мудреца вне города. Нашли Юэ в Фусяни. В это время Юэ как колодник работал на строительстве в Фусяни... Обретя Юэ и поговорив с ним, У-дин понял, что это действительно мудрый человек, и выдвинул его, сделав своим первым

9Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). Т. II. М., 2003. С. 88–97.

10Юкинага. Указ.соч. С. 616.

11Юкинага. Повесть одоме Тайра: Эпос. С. 164.

574