Материал: JP-NOVA-XXI_era_vek_2020

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

Христианские мотивы легко просматриваются в рассказе об Акиура. Он впечатлен библейской историей о СодомеиГоморре, аегобоязньлюдей, возможно, связана со страхом перед гневом Божьим. Эта тема часто встречается в литературе, но в данном рассказе нет детального описания связи между устрашающим образом Бога и психологией Акиура.

Как утверждает А.Ю.Закуренко, у Чехова в «Палате №6» с библейской точки зрения – болезнь и страдания могут послужить делу спасения человека. Последние муки перед смертью Рагина символизируют всю бессмысленность человеческой жизни, если считать, что Бога нет, но могут быть и спасительны, ведь через них Рагин способен ощутить то, что отрицал его разум. Умирающий доктор неожиданно понимает, что мог быть и не прав и бессмертиевсежесуществует13. БыллиЧеховверующим– вопрос, который задавали себе еще его современники, однако, согласно исследованиям А. С. Собенникова, Чехов непрошел «мимо Христа». Тема религии широко представлена в его произведениях, а герои сами выбирают свою позицию «верующего или нет»14.

Другой приятель Акиура – Ёнэмацу – сын домовладельца, юноша с увлекательным прошлым, переживший как минуты безудержного счастья, так и горечь трагедий. Он говорит, что его единственное желание – это деньги, и любая работа, которая принесет богатство, подходит ему. Он рассказывает о гейшах, ругает Акиура за то, что тот учится слишком много, и делится планами побега из дому и желаниемстать пиратом.

13Закуренко А.Ю. Возвращение к смыслам. Старые и новые образы в культуре: опыт глубинного прочтения, Litres, 2020. С. 123–124.

14Собенников А.С. «Между "есть Бог" и "нет Бога"...» (о религиознофилософскихтрадициях втворчестве А.П.Чехова), Иркутск1997. С.97.

450

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

Более важную роль в рассказе играет женщина, учительница у девушек. Она молода; живет отдельно от своего мужа. Акиура постепенно проникается к ней доверием. Женщина очень религиозна, она с большой симпатией относится к семье миссионера. Акиура пытается убедить ее, что их проповеди – это обман, что она должна прекратить свою монашескую жизнь и выйти в реальный мир. Зачастую идеи, приходящие в голову Акиура, поражают ее. Например, в одном из эпизодов Акиура говорит, что если бы не было людей, не было бы боли и мучений, не было бы и ада. Женщина опасается спорить с ним, поскольку ее беспокоят терзающие его странности и страхи.

Акиура все больше отдаляется от людей, становится подозрительным. Ему повсюду мерещатся угрозы для его жизни. Так он рассматривает даже обычное приглашение Сано прогуляться. Акиура отказывается слушать рассказ Сано о том, что у Ёнэмацу, кто, как становится понятным из сюжета, посещал учительницу, были сексуальные отношения с ней. Эта новость оказывается последней каплей для Акиура. Он видит что-то пугающее его на холмезашколойиначинаеткричать: «Они приближаются! Бежим!». Он понимает, что «они» поймают его, куда бы он ни убежал.

Для анализа структуры сюжета необходимо выделить три опорные точки произведения. Первой, по словам Р.Рольфа, становитсясостояниегероя, врассматриваемом рассказе близкое к сумасшествию15. Такое психологическое состояние Хакутё напрямую связывает с отсутствием желаний, каких-либо стремлений у героя, что приводит его к полному одиночеству. Второй стадией развития личностигероя, такназываемым«осознанием», становится внезапное понимание Акиура, что единственный человек,

15 Rolf R. Masamune Hakucho. Boston: Twayne Publishers, 1979. P.104.

451

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

которому он доверял, предал его. Притворство учительницы уничтожает последний источник общения персонажа с людьми, что ведет его к полному помешательству. Последнее и становится завершающим этапом развития личности– «решением». Акиурапрощеспрятатьсязамаску сумасшествия, чем принять действительность такой, какая она есть.

Самой заметной особенностью «Ада», заимствованной у Чехова, можно назвать форму короткого рассказа. Это был первый опыт японского писателя, но именно небольшой объем произведения критики назвали главным недостатком «Ада». По мнению Р.Рольфа, невозможно полностьюраскрытьсумасшествиетакогосложногоперсонажа, как Акиура, в рассказе, по объему составляющего лишь пару десятков страниц. Несмотря на то что Хакутё предлагает большое количество фактов, описывающих жизнь Акиура и тем самым объясняющих развитие его болезнииусугубленияотвращениякокружающейдействительности, этого недостаточно для полноты образа16. Если сравнить объем произведений Эмиля Золя и Фрэнка Норриса (1870–1902), который авторы посвящают изображениюсумасшествия, топроизведенияХакутёзаметнопроигрывают. Поскольку европейские писатели следили за жизнью героев в течение нескольких десятилетий, читателю легко заметить и понять изменения, происходящие в персонажах. Более того, эти изменения очень правдоподобны благодаря тщательному описанию фактов их жизни. Использование короткой формы рассказа, как считает Фукуда Кёто, неоправданно для тех целей, которые ставит перед собой Хакутё в «Аде». Однако, несмотря на недостаточную временную составляющую рассказа, последний дает впечатляющий портретАкиура17.

16Ibid. P. 69.

17. . . : 1993. 111 .

452

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

Еще одной особенностью рассказов Чехова и Хакутё следует назвать характер героев. Типичный чеховский персонаж – это человек из толпы, один из многих. Чехов отличался от русских писателей конца XIX века тем, что не пыталсянаделитьгерояэпохальностью, сделатьего«типичнымпредставителем». КакутверждаетВ.И.Тюпа, «личностность» человека — это его единичность и одновременно всеобщность, так как быть личностью – «специфический человеческий способ существования». На этой всеобщности единичного человеческого бытия, по мнению исследователя, и основывается чеховский метод типизации18. Сопоставив произведения писателей, можно утверждать, что и герой Хакутё, хотя и был современником эпохи изменений, но в отличие от «типичных представителей», не соответствовал своему обществу, хотя круг идей, детали внешнего облика, доставшиеся персонажу в случайной реальности мира, оставлены ему писателем в мирехудожественном.

Японский писатель Ито Сэй (1905–1969) говорит о чеховских рассказах следующее: «В предельно естественной и простой, как будто даже и не реалистичной манере писатель изображает человеческие радости и печали, причем дает только их наиболее существенный штрих». Хакутётакжестарается неиспользовать пространных пояснений, описаний состояния героев – он передает его через мельчайшие детали. Недосказанность рассказа также говорит о влиянии Чехова, который считал, что «лучше всего избегать описывать душевные состояния героев...»19.

18Тюпа В.И. Художественность чеховского рассказа. М.: Высш. шк., 1989. С. 33.

19Рехо К. Японская литература (на рубеже XIX веков) // История всемирной литературы: В 9т. М.: Наука, 1983. Т. 8. 1994. С. 585.

453

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

Хакутёнестремится удивить читателяперестановкой эпизодов, непредвиденной развязкой событий. Фабула интереснадляавторанедвижениемсобытий, адвижением внутренней жизни героев. Финал рассказа, в котором у главного героя постепенно развивается мания преследования, мог быть выражен лишь внезапным сильнейшим приступом болезни. Это единственное логически выверенное окончание, любое другое было бы надуманно. Такое жепониманиефункции финала иуЧехова20.

Следует вывод о том, что Чехов оказал огромное влияние на метод художественного изображения Масамунэ Хакутё. И, хотя в этом рассказе Хакутё еще не полностью добился желаемого результата, уроки Чехова не остались напрасными. В произведениях японского писателя, вчастностирассказе«Ад», прослеживаютсяэлементы характерной манеры, присущей Чехову. Это и лаконичностьповествования, икраткаяформарассказа, инезавершенность произведения, что, несомненно, перекликается с японской национальной традицией. Хакутё в начале своего творческого пути искал формы художественного выражения, а произведения Чехова подтолкнули его к написанию короткихрассказов.

Очевидно, что русская литература реализма оказала не меньшее влияние на направление сидзэнсюги, чем западная. Органичный синтез тенденций французского натурализма и русского критического реализма является своеобразной чертой раннего творчества Масамунэ Хакутё.

20 Чудаков А.П. Мир Чехова. М.: Сов. писатель, 1986. С. 315.

454